Глава 13. Любовь с первого взгляда (Пол)
Пол
Я никогда не ездил в такси не один. Оказалось, что это весьма приятно. Элис, правда, молчала почти всю дорогу, очевидно, раздумывая, зачем я потащил ее на каток, если сам не в состоянии даже просто стоять на коньках. В моей жизни почти никогда не было спонтанности, так еще и бонусом я мог на всех правах держать ее за руки. И ехать с ней в одном такси. Вместе.
Когда я открыл ей дверь в кофейню, а шлейфом почувствовал аромат карамельных волос, то на мгновение даже забыл, что я — купидон. Как будто я обычный парень, которому нравится девушка-бариста в кофейне и который проводит здесь все дни напролет, с радостью отзываясь на любую просьбу.
Сейчас я надеваю фартук с именем «Брайан» и украдкой наблюдаю за Элис. Она напевает какую-то праздничную мелодию, достает из кармана пальто подарки для подруг и аккуратно выкладывает их на стол. Собирает волосы в хвост и выпускает небольшие локоны у лица, чуть улыбается себе, одобряя внешний вид. Дневной свет через проход падает так, что она буквально светится.
Я помогаю Элис приготовить круассаны и сэндвичи, которые особенно будут пользоваться спросом сегодня, потому что «их удобно взять с собой на прогулку, на каток или в кино». А Элис тем временем готовит старушку-кофемашину к рабочему дню и делает нам две кружки кофе.
— Какой на этот раз? — спрашиваю я, в тайне надеясь, что никогда мне не выпадет честь попробовать хвойный латте из ее меню.
— Латте с соленой карамелью.
— Соленая карамель? Это же сочетание несочетаемого, что это за вкус такой? — я смотрю на подозрительный напиток.
Но Элис не обижается, а только смеется в ответ:
— Ни за что не поверю, что ты не знаком с соленой карамелью, Пол! Но ты обязательно должен попробовать мою, потому что она по рецепту моей бабушки.
Она достает с одной из полок банку, заботливо обмотанную крафтовой бумагой, на которой надпись «Бабушкина карамель». Мило, что Элис чтит традиции. Пока она открывает банку, я пробую напиток, и на удивление он кажется очень приятным: сливочным, не приторным, соль почти не чувствуется.
— Попробуй из банки, если хочешь, — Элис протягивает мне ложку.
— Прямо из банки?
— Именно.
— Но...
— У тебя будет только одна ложка, поэтому сконцентрируйся на вкусе, Пол, — серьезно говорит Элис и испытующе смотрит на меня.
— Я же не какой-то повар или гурман, Элис.
— Пробуй уже, — хохочет она и сама втыкает ложку в банку.
Она умеет быть настырной, когда захочет. Я зачерпываю тянущуюся пасту и кладу ложку в рот. Мозг моментально взрывается от ощущения сладости и соли. И мне невероятно хочется повторить этот опыт. Но Элис меня разочаровывает:
— Много нельзя.
— Почему?
Она закрывает банку и убирает на полку.
— Потому что ты не сможешь остановиться.
— А зачем останавливаться?..
Ее смех наполняет кофейню.
— Она очень калорийная и вредная в большом количестве, — наконец заключает она.
— Кто сказал?
— Диетологи и гастроэнтерологи.
— Значит, ты тоже все-таки следуешь чьим-то правилам, да?
— Выходит, так... —Элис вздыхает. — Но будь моя воля, я бы опустошила эту баночку в считанные секунды. И даже постоянным клиентам ничего бы не осталось. Но я забочусь о них и о себе. Так как тебе сочетание несочетаемого?
— Очень даже сочетаемо, — резюмирую я, почмокивая.
— И это классный прием. Когда ты берешь два продукта, которые кажутся совсем разными по вкусовым свойствам, но в итоге классно дополняют друг друга.
— Ты все еще говоришь о еде? — насторожился я.
— Кто знает, кто знает, Пол... С людьми тоже такое бывает ведь. Абсолютно разные — и вместе.
— Значит, у них все-таки есть то, что связывает их. Дети, взгляды на политику, любовь к сплетням, один любимый блогер в соцсетях. То, что простому человеку со стороны не видно, а видно...
— Купидону.
— Да.
— И снова ты разрушаешь мои представления о том, что есть что-то неосязаемое в отношениях. Что-то, что не поддается объяснению.
Теперь уже вздыхаю я. Я не хочу ее разочаровывать, но это не только мой мир такой, это наш общий мир с Элис. Она больше не может жить с прежним пониманием, но все еще пытается сопротивляться.
Элис на несколько мгновений замолкает, достает приборы и салфетки, чтобы накрыть на столы, а потом вдруг спрашивает:
— А что готовила твоя бабушка? Или мама... Что-то запоминающееся.
Я хочу сказать, что все это было очень давно. И я почти ничего не помню. И это практически правда. Просто я сейчас другой человек и иногда это очень удобно — разграничивать жизнь на до и после, так живется сильно легче. И все же я прекрасно помню, как раз в месяц моя бабушка готовила...
— Лимонный пирог с медом и... тимьяном. Кажется, это был тимьян.
— О боги! — блаженно восклицает Элис. — Я тоже люблю лимонную выпечку, а тарты сводят меня с ума! А там была меренговая шапочка?
— Не знаю, что такое меренга, но белое и сладкое сверху было.
— Оно! — радостно заключает девушка.
Я улыбаюсь ее неподдельному восторгу и замираю, держа салфетки в руках. Она так рада моим воспоминаниям, будто я только что самолично испек этот пирог и принес сюда. Эта открытость невероятно подкупает, и я с трудом заставляю себя отвести от девушки взгляд.
— Так, а постой-ка... — вдруг произносит Элис и пристально вглядывается в меня. — Мед и лимон. Мед и лимон, Пол!
— Мед и... лимон? — неуверенно повторяю я. — Если это какое-то кулинарное заклинание, то мне нужно пояснить...
— Если ты любишь лимонный тарт с медом, то не тебе говорить про сочетание несочетаемого.
Губы ее растягиваются в улыбке, и я тоже понимаю теперь, о чем она. Вдруг, словно выждав подходящий момент, в голове стреляет мысль: «А может, у нас с Элис все-таки есть что-то общее?». И... откуда эта мысль вообще взялась в моей голове?
Несколько часов мне чудом удается избегать прямого общения с Элис: слишком уж меня пугают перемены во мне, когда я с ней. И мне нужно побыть наблюдателем. Кофейня ожила и наполнилась посетителями. Время стремительно приближается к семи часам, и я вспоминаю, что мы условились пойти к общим друзьям на ужин вместе. Сейчас это уже не кажется такой хорошей идеей. Все слишком быстро меняется, и я не понимаю почему.
Элис занята на кухне в тот момент, когда приходит курьер. Снова. На этот раз я чрезвычайно рад, что это не вывеска и мне не придется таскать ее туда-сюда, но, когда я вижу знакомое имя Роберта на бланке получения, то настораживаюсь. Что еще ему нужно? Курьер, который явно проникся ко мне доверием после эпизода с вывеской, передает мне бархатную небольшую коробочку и уходит.
Я несколько секунд стою, как идиот, с этой посылкой, а потом, совершенно не задумываясь, открываю коробочку. Там золотой медальон в виде половинки сердца и записка: «Просто выслушай меня. Твой Роб». Я буквально чувствую нарастающее раздражение, но заставляю себя закрыть коробку и молча положить ее на стол ближе к кассе.
«Это тебя не касается, Пол.»
Элис замечает подарок не сразу, но я ловлю этот момент. Она так же, как и я, ждет несколько секунд, а потом открывает коробочку и тут же закрывает ее. Я уверен, что она даже записку не прочла, и выбросит в урну. Но нет, Элис откладывает ее в сторону, поднимает взгляд и тут же находит мои глаза. А я делаю вид, что не наблюдал за ней эти мгновения и удивленно поднимаю брови в вопросе: «Что?».
«Актер».
Элис в ответ только качает головой и отворачивается к кофемашине.
Поздним вечером кофейня пустеет, и атмосфера снова благоволит разговорам. Я настроен держаться сдержанно, но Элис не упускает возможности вновь расспросить меня о работе.
— Сегодня ты рассказал мне о талонах на «любовь с первого взгляда».
Я молча киваю, попутно убирая посуду.
— Что вы, купидоны, имеете в виду под «любовью с первого взгляда»? — Элис выпрямляется и ожидает ответа.
Видимо, он для нее действительно важен, раз она откладывает все дела. Она уставшая, фартук немного уехал в сторону, а хвост распушился. Но глаза ясные и серьезные — коротко ответить не получится.
— Под этим мы понимаем «любовь с первого взгляда», точнее с первых минут.
— Так не бывает, — сразу отрицает Элис.
— Статистика может с тобой поспорить. Нет науки в мире точнее, чем математика. Любовь с первого взгляда, которую устраиваем мы, купидоны, действительно работает.
— Что такое «любовь»? — вдруг спрашивает девушка.
Забыть это определение невозможно. Его требовалось запомнить в первую очередь, еще до всех правил.
— Любовь — это устойчивая совокупность физиологических реакций, подкреплённая совпадением ценностей, привычек и внешней среды, достаточная для формирования долгосрочной привязанности, — выдаю я без колебаний словно на экзамене.
— Знаешь на зубок, — саркастично отмечает Элис. — Отличник.
— И почему мне кажется, что это не комплимент?
— Это и не комплимент, — вздыхает Элис и принимается снова протирать столы.
Теперь уже я замираю. Настроение у нее явно испортилось после той коробочки. Да так, что теперь вся компания купидонов должна выстраивать доказательную базу, чтобы «не подкопаться».
— Так... Давай поговорим. Что не так с определением?
— Сухо. Безжизненно. Рационально. В твоем стиле, в общем. А что такое тогда «влюбленность»?
Я не понимаю, к чему она клонит, но просто отвечаю на вопрос:
— Для нас нет как такового понятия влюбленности. Это один из этапов большого проекта под названием «любовь». Просто набор реакций в теле несколько отличается.
Элис молчит. И я тоже соблюдаю тишину.
— Я не верю в любовь с первого взгляда, Пол. Симпатия — да, влюбленность — с натяжкой, но любовь — точно нет, — Элис усердно оттирает какое-то пятно. — Любовь не возникает по щелчку пальцев, даже если это пальцы купидона. Недостаточно простых совпадений или схожести вкусов. На это нужно... время.
— Купидонам и так понятно, что там все сложится, поэтому это так и называется, — упираюсь я.
— Пол, ты назвал такое математическое, сложное определение любви. В вашей работе вы учитываете столько факторов, но подменяете одно понятие другим? Ваша работа ведь заключается в том, чтобы помогать людям находить именно любовь. Как можно так разбрасываться словами?
— Именно, наша работа в этом и заключается как раз. В любви. Поэтому влюбленность не важна.
— Ты хоть раз наблюдал за своими клиентами после так называемой «любви с первого взгляда»? Не будь голословным. Они все до сих пор вместе?
— Я же говорю, талоны на любовь с первого взгляда работают в ту же секунду и не нуждаются в проверке. Поэтому это не сильно важно.
Элис вздыхает. Вопрос, который казался простым с самого начала разговора, уже таковым не является.
— Ты находил своих клиентов спустя время?.. Пол, ответь.
Внутри что-то неприятно мечется, но я честен:
— Нет.
Элис молчит, хотя я вижу, как она нервничает: челюсть так и ходит из стороны в сторону, а брови удивленно подняты вверх. Что-то я и сам начинаю нервничать.
— Считаю это большим упущением, — наконец говорит она. — Как и то, что вы внушаете людям чувства, которые сами испытывать не можете.
Она сказала это так жестко, словно я действительно на экзамене, и не сдаю его. Я обескуражен ее заявлением. Но еще больше я шокирован тем, что не могу ей ничего возразить, только цепляюсь за сам факт:
— Как будто ты злишься на меня за отсутствие чувств.
— Да. Злюсь. Может, и не должна, но злюсь.
— Почему?
Я уже сдался и присел на стул, Элис тоже села на стул напротив, довольно сильно сжимая тряпку в руках.
— Потому что вы творите то, в чем не разбираетесь. Это как быть только теоретиком и быть уверенным в своей правоте. Но на практике дело же обстоит совсем иначе, — а потом она добивает меня: — Ты ведь сам убедился во время соревнования.
Да, там было о чем подумать, но я не вижу смысла ставить под сомнение всю свою работу. Это было бы саморазрушением.
— Если твое видение не совпадает с моим, это не значит, что мой мир неправильный, Элис.
— Как и мой, Пол.
— Мне жаль... — я инстинктивно провожу ладонью по волосам и отвожу взгляд от девушки. — Я уже говорил несколько раз, что не должен был открывать эту правду тебе. Наверное.
Элис устало трет глаза и шумно выдыхает, и я понимаю, что буря осталась позади. Ей нужно выговориться.
— Как мне теперь жить, если я не могу разобраться, принимаю ли я решения по собственному желанию или по чьей-то прихоти? — так вот к чему все это было.
— Что именно ты имеешь в...
— Роба! — ее голос снова стал на несколько тонов выше. — Я вычеркнула его из своей жизни три года назад, прожила это и почти отпустила. Это было предательство, Пол. Настоящее предательство. А теперь он вновь появляется в моей жизни и хочет все вернуть. Это тоже проделки какого-то купидона? Или это очередная ошибка, которую я совершу, чтобы снова пройти через боль, которая станет очередным опытом? Как мне это понять, Пол? Я думала, что я решаю что-то в своей жизни, но теперь чувствую себя лишь ведомой по дороге, которая заранее написана. И это ужасно.
— Я понимаю, — вдруг я уже оказался рядом с ней на соседнем стуле.
— А мне кажется, нет. Ты праве сам строить свою жизнь. А мы, люди, для вас — лишь пешки на игральном поле.
Я легко коснулся ее плеча, боясь, что она отстранится. Но нет.
— Послушай, Элис, мы пытаемся помочь. Давай я скажу то, от чего тебе станет чуточку легче, ладно?
Элис в ожидании смотрит на меня бездонными покрасневшими глазами. Видимо, ее усталость вызвана не только работой, но и переживаниями после появления этого Роберта.
— Твоей жизнью сейчас никто не управляет, Элис. Ты — мое задание, как я уже и говорил, но, — я накрыл ее руку своей. — Клянусь, я не вмешиваюсь в твои чувства. Не могу, даже если бы и захотел.
— Значит...
— Все решения относительно Роберта — это твои решения.
— Боже, поклянись, что это не ты послал его ко мне вновь! Я этого не вынесу.
— Не я, — честно признаюсь я. — Клянусь.
Она секунду молчит, нервно покусывая губы, а потом тихо отвечает:
— Хорошо. Кажется, от этого действительно стало легче.