Глава 22. Стадии принятия (Элис)

Элис

Шпионить за подругой — отвратительно. Но еще хуже — шпионить за подругой, которая на грани срыва. Я не просто переживала за нее, я молилась, чтобы она с собой ничего не сделала, потому что лицо у Джуди в момент, когда она пулей покидала отель, было ужасающим и совершенно мне не знакомым.

Я выждала десять минут, как и просил Пол, но звонка не было. Джуди, вопреки моим ожиданиям, не ушла далеко, а еле донесла себя до ближайшего сквера за углом и разрыдалась на скамейке. Она сидела в слезах и отчаянии, а люди просто шли мимо, изредка бросая на нее недоумевающие взгляды. В такие моменты, я клянусь вам, пропадает вера в человечество. Человек, так нуждающийся в поддержке, не получает ее ни от кого, даже от случайного прохожего. Мне хотелось броситься к ней с самого начала, но весь наш план был бы коту под хвост. После того, как я еле сдвинула свое тело с места, будучи шокирована происходящим, Джуди уже просто всхлипывала, а потом достала телефон и позвонила мне.

В разговоре с ней мне самой было сложно сдержать рыдания, видя всю картинку со стороны. Я уже тысячу раз прокляла себя за то, что сделала это с подругой, почувствовала себя самой жестокой из всех людей. Потому что я не просто прошла мимо, я приложила руку к ее страданию. Пообещав ей приехать домой через полчаса, я почти сразу выдвинулась в путь. Несколько минут лишь подождала, чтобы еще раз убедиться в том, что Колин не выйдет, и после пошла в сторону метро.

Время остановилось, и Пол был здесь не причем. Я не знаю, сколько времени мы просидели в обнимку с Джуди, прежде чем ее дыхание успокоилось, и она отстранилась. Знаю лишь, что эти минуты были целебными, словно кто-то нанес лечебный бальзам прямиком на сердце, и оно теперь бьется ровнее, увереннее, хотя все еще и кровоточит большими ранами. Я помню себя в тот день расставания с Робом, и помню, как ни в чем не нуждалась так сильно, как в теплых объятиях и двух парах ушей, которые готовы слушать меня ночь напролет. Пришло время ответить взаимностью.

— Не могу поверить, что я была так слепа, — тихо начинает Джуди, и громкий всхлип вырывается против воли.

— Любовь слепа... Так говорят. Значит, ты действительно любила, Джуди, — я глажу подругу по волосам, а розовая лента теперь так инородно смотрится в них.

— Я любила, а он — нет!

Голос подруги дрожит, а грудь снова часто вздымается, возможно, она снова вот-вот расплачется. Но вдруг подруга резко садится.

— Нет, я не буду больше плакать, Элис. Он этого недостоин!

Как это до боли знакомо...

— Моя милая, ты должна плакать не из-за него, а ради себя. Джуди, пускай все выйдет, ты должна сбросить стресс. Не держи в себе, пожалуйста.

Она закрывает лицо руками.

— Я поверить не могу, ты понимаешь! Я такого вам наговорила. Снова выбрала парня. Не вас, Элис, а его! Потому что в который раз думала, что он...

— Другой, — заканчиваю я.

— Именно. Элис, почему только я из всех нас троих вляпываюсь в такие отношения? Он ведь настроил меня против вас! Заставил меня поверить в то, что ты завидовала, а Кейт вообще выставил такой...

— Да. Не продолжай. Он козел, каких еще поискать надо.

— Ну видишь, я вот нашла же, — сокрушается подруга и снова утыкается в мое плечо.

За окном шумит город, но он понятия не имеет, какая драма разыгралась сегодня на его улицах. Машины сигналят, люди что-то кричат друг другу, ветер завывает в ставнях, а снег белыми мягкими хлопьями оседает на город так, будто хочет своей чистотой и невинностью скрыть все, что тут происходит.

— Прости, Джуди... Я не это хотела сказать, а то, что у него — у таких, как он, — есть четкий план, отработанная схема.

— Как у мошенников.

— Так он и есть мошенник. Колин даже еще хуже, ведь он украл не деньги, а твое сердце.

— Я думала, что он сделает мне предложение. Он так говорил. И... и обещал свозить меня к его родителям после праздников, чтобы там объявить о помолвке. Я так была рада, что тоже выйду замуж, как и Кейт. Колин говорил мне, что я единственная девушка в мире, которую он полюбил и которую хочет оберегать, — Джуди решительно встает: — Сплошное вранье! Мы встречались-то всего три месяца, а я... Ну какая же я дура, как я развесила уши и повелась на все это! Господи, как стыдно...

— Ты ищешь любовь, и поэтому ты уязвима.

Джуди шумно выдыхает и начинает глубоко дышать: старается успокоиться.

— Я просто идиотка, которая каждый раз натыкается на один и тот же тип парней. И не видит дальше своего носа.

Джуди устала, опустошена. Ее волосы торчат в разные стороны, а тушь подтеками отпечаталась на нижнем веке.

— Как бы я хотела все вернуть назад. Я ведь столько упустила, черт подери, из-за него. Не поехала на конференцию в Испанию, потому что он устроил мне романтические выходные в спа, отменила поездки к родителям, а мама болеет, ты же знаешь... — я едва заметно киваю. — Даже чуть собаку не завела, какую он хотел. Он, как вирус, проник в мою жизнь и сделал все так, как ему было удобно.

— Это точное сравнение, Джуди, — я протягиваю ей руку. — Сядь, пожалуйста.

Она послушно устраивается на диване, поджав под себя ноги.

— Кажется, я не понимаю, как вообще можно доверять мужчинам, Элис, — подруга сжимает мою руку. — Смогу ли я вообще еще кому-то открыть свое сердце? Смогу ли я полюбить? Каждый раз повторяется одно и то же, как по сценарию, и...

— Милая, — я стараюсь говорить спокойно, но волнение все же прорывается наружу, и я шмыгаю носом. — Я думаю, стоит обратиться к психологу. Так ты сможешь разобраться, что пошло не так, а главное, как не попасть в такие отношения снова.

— Я не хочу больше никаких отношений, — Джуди сжимает челюсть и кулаки. — Хватит. У меня нет сил. Нет энергии. И не осталось больше любви. Он забрал последнее.

— Тебе нужно время, — я вновь глажу ее по спине: методично, медленно. — Не решай ничего сейчас, Джуди. И ты не права.

— В чем?

— В том, что думаешь, что любовь в тебе иссякла. Она не жидкость, а ты не сосуд, который можно опустошить. Да, ты много отдала, кажется, что ничего не осталось, но, на самом деле, ее запас безграничен. И ты поделишься ею, только теперь с нужным человеком.

Подруга больше не плачет, я приобнимаю ее, и мы вместе раскачиваемся из стороны в сторону словно в трансе. Каждой из нас нужна передышка.

— Кажется, мне действительно нужен контакт твоего психолога, Элис.

— Конечно, я тебе его дам, дорогая.

И я встала, чтобы поставить чайник.

Ближе к закрытию кофейни я вновь проверила телефон. Кейт оставила кучу сообщений, Пол тоже спрашивал, как мы.

— Джуди, Кейт может приехать к тебе? Она спрашивает, как у нас дела, и переживает за тебя.

Джуди отвела взгляд в сторону.

— Мне жаль, что между вами сейчас есть недопонимание, но вы нужны друг другу. Не позволяй Колину даже сейчас вставать между вами.

Джуди не плакала уже несколько часов. Она стойко держалась, даже нашла в себе силы умыться, переодеться и позвонить на работу, чтобы попросить больничный. Все еще по привычке она периодически хваталась за телефон, будто надеялась, что Колин объявится и сообщит, что это была страшная ошибка. Как дурной сон, который ты пытаешься прогнать и проснуться. Но только это не был сон. Мы с Кейт понимали, что в ближайшие недели Джуди будет очень сильно нужно наше внимание.

— Она сейчас в Zero, — я применила запрещенный прием. — Там остались еще кое-какие вкусности для тебя. Что бы ты хотела?

— Если я начну снова есть сладкое, то все мои усилия пойдут прахом, Элис!

— Там есть не только сладкое, но и...

— Круассан с ветчиной и сыром? Еще остался?..

Голос Джуди был пропитан такой надеждой, что, даже если бы круассаны закончились, я бы попросила Пола и Кейт их приготовить с нуля. Желание лучшей подруги в самый тяжелый день ее жизни — закон.

— Кейт привезет тебе круассан. Или два, — я улыбнулась и написала сообщение.

Через полчаса приехала Кейт, и я оставила их наедине.

Вернувшись в кофейню буквально к закрытию, я ожидала увидеть хаос, потому что ни Кейт, ни Дэвид не были никогда педантами в плане уборки, и ожидать от них чистоты и идеального порядка в новом месте при новых обязанностях было бы неправильно. Пол закрыл за мною дверь сразу, как я зашла.

— Почему ты закрыла глаза? — с интересом спросил он, а я даже по голосу чувствовала, что он усмехается.

— Я боюсь смотреть на бардак. У меня бардакофобия, — оправдываю я свое маниакальное стремление к чистоте. — Я вам очень благодарна, но, как представлю, что сейчас убираться придется еще часа два, то как-то не по себе становится.

— Тебе не придется убираться два часа. Минут двадцать от силы, потому что мне осталось только загрузить посуду в посудомойку.

Я чувствую, как он берет меня за руку и осторожно тянет за собой, а потом командует открывать глаза. Потихоньку я открываю сначала один глаз, а потом удивленно распахиваю и второй: идеальная чистота в зале. Только раковина завалена горой посуды. У меня вырывается смешок. И хорошо, что не идеально. Так умею только я.

— Но... как? — хвалю я Пола и друзей, ведь это действительно невероятно. — Когда вы успели?

— Ты ведь не знаешь, что у меня в подчинении есть маленькие ангелочки на крыльях с метлами, верно?..

Я прыскаю. Вот на это я точно не поведусь!

— Спасибо! Как вообще все?

Пол ухаживает за мной и помогает раздеться, а потом усаживает за ближайший к стойке столик. Так непривычно совершенно ничего не делать, а просто сидеть и наблюдать, как привлекательный мужчина, который сегодняшним вечером явно стал официально «мужчиной моей мечты», готовит для меня кофе на моей же кухне. Восторг, да и только!

Кажется, что с момента нашего расставания в обед прошла целая вечность, и несмотря на большую загруженность кофейни сегодня, Пол выглядит так, будто только что был у стилиста. Рубашка идеально чистая, на туфлях ни капли, светлые волосы все так же идеально уложены наверх, только одна непокорная прядка выбралась-таки из плена геля для укладки. А самое главное — Пол делает все автоматически, словно уже наизусть зная, где и что у меня лежит. Все-таки мы оба любим систему, хотя каждый по-своему.

— Да все хорошо, Элис. Часть клиентов интересовались твоим здоровьем, кто-то искренне радовался тому, что ты нашла себе сотрудников. Ничего внепланового, кроме внезапной победы американо над капучино.

— Не может быть! — вырывается у меня удивленный возглас. — Признавайся, это Дэвид и Кейт помогли тебе вывести американо вперед?

— Нет, — смеется Пол и ставит перед мной чашку и тарелку с банановым хлебом. — Я в касте капучино, ты же сама сказала. И... эклеры закончились, но я еле-как успел отложить круассаны для Джуди и Кейт, потому что миссис Морган заходила час назад и явно положила на них глаз еще со входа.

— Она всегда добивается своего, — вспоминаю я бойкую старушку.

— Но не сегодня, — Пол подмигивает мне и усаживается рядом.

Я вздыхаю. Вдруг тяжесть этого дня оседает на плечах и в ногах, хочется просто расплыться на этом стуле, закрыть глаза и полежать так немного. Буквально пару минут.

— Езжай домой, я справлюсь, — Пол едва заметно касается моего плеча, а тело уже мобилизуется в ожидании прикосновений.

Мне так хочется обнять его. Расслабиться в его сильных руках и забыться ненадолго. Рядом с ним хорошо и спокойно, а это сейчас именно то, что мне и нужно.

— Как Джуди?

— Она справится. Попросила контакты моего психолога. И она буквально за два часа прошла все стадии принятия. Думаю, в скором времени она уже вернет себе свою прежнюю жизнь, в которой нет места Колину и ему подобным, — я морщусь при воспоминании об этом негодяе. — А как ты?

— Я?

Пол искренне недоумевает, почему я интересуюсь его состоянием. Как будто ничего не случилось и не он мне сегодня рассказал о главном разочаровании своей жизни.

— Да, — я вглядываюсь в него, пытаясь уловить хотя бы какие-то эмоции. — Как ты справляешься с мыслями о работе? Думал ли, что будешь теперь делать?

— Пока не думал. Не особо было время, — Пол заговорщически улыбается, намекая, что он тут не сидел сложа руки все эти часы, но я-то вижу его насквозь. — Я не так быстро прохожу все эти ваши стадии принятия: не слишком опытен в этом вопросе...

— Ну хоть в чем-то ты не идеален!

Пол прищуривается, а уголки губ чуть тянутся вверх. Я понимаю, что сболтнула лишнего. Усталость играет против меня, и сдерживать очевидные чувства становится сложнее. Пол молчит минуту, словно давая нам обоим передышку. Я беру круассан.

— Все думаю о тех жалких тридцати процентах против семидесяти. И это убивает.

— В сравнении кажется, что это очень мало?

— Именно, — тяжелый вздох срывается с его губ. — Особенно когда полагал, что делаешь работу на все сто процентов.

— Ну это не твоя вина, Пол. Ты не знал всех правил игры, — я откладываю круассан на тарелку, так и не откусив. — Даже тридцать процентов успеха в любовных делах — это невероятно.

— С такой статистикой мне вообще кажется, что моя работа не имеет никакого смысла. Нет никакой уверенности теперь, что даже эти пары вместе навсегда. Может, это снова один из этапов.

— Как думаешь... — вдруг закрывается мысль. — Я и Роб... это тоже был какой-то купидон?

На мгновение так хочется снять с себя ответственность за эти отношения, честно говоря.

— Все союзы — дела рук купидонов, Элис. Мы сводим людей вместе, а вместе ли они идут дальше... Зависит от множества факторов. Так получается.

— А ты узнал, в чем состояло твое задание? И будет ли какое-то наказание за нарушение правил?..

Голос мой срывается в самом конце, потому что я вдруг понимаю, что ничего не смыслю в том, насколько серьезны законы мира купидонов. Страх без спроса незаметно завладевает всем телом, и я даже не могу пошевелиться при мысли о том, что Пол вдруг исчезнет из моей жизни.

— Оно засекречено, — поясняет Пол спокойно. — А наказание... Мне кажется, самым страшным наказанием было узнать правду. Встреча с главой купидонов случится скоро, потому что она не может долго закрывать глаза на то, что я тут вытворяю, — он качает головой и поджимает губы. — Но не думаю, что захочу там остаться, если меня кто-то вообще будет спрашивать.

Во мне маленьким нерешительным пламенем загорается надежда.

— Ты можешь стать простым человеком, если захочешь?

— Не знаю, — Пол пожимает плечами и встает. — Пожалуй, я бы хотел этого. Теперь. Поешь, а я выйду к Чейзу.

И он уходит на кухню, чтобы собрать контейнеры для моего друга, оставляя меня гадать, что же значило это его «теперь»...