Глава 25. Прошлое (Пол)

Пол

Чем больше я сдерживаю себя с Элис, тем больше я чувствую, что откатываюсь обратно. Снова кажусь ей функциональным. А так хотелось доказать хотя бы в последний день, что она чему-то научила меня. И научила многому. Поэтому сегодня я возьму себя в руки и признаюсь ей.

Даже стритлайн поддерживает меня в этом и уверенно скандирует: «У нас есть только момент. Только сейчас. Moment Zero.» Я качаю головой, сдерживая улыбку, потому что не знаю, как, но, похоже, это Элис читает мои мысли.

А еще Элис чувствует. У нее прекрасная интуиция. Как только я захожу в кофейню, она бросается ко мне и обнимает прямо так: с лопаткой в карамели в одной руке и банкой сливок в другой.

— Ты не должна отвлекаться, пока готовишь карамель, забыла? — напоминаю я ей.

— Ты важнее карамели, — шепчет она, а я только сильнее прижимаб ее к себе, чтобы она не увидела, как мои щеки загорелись румянцем.

Утро проходит неспешно. Я ловлю каждую секунду, буквально заставляю себя останавливаться и фиксировать это в памяти. Наши разговоры ни о чем и обо всем сразу. Наши безобидные подколы и ставки на то, какой кофе победит сегодня. Ее внимательный взгляд, пока моя рука вновь дрожит в попытках нарисовать сердечко на пенке. Каждое случайное касание рук и каждую улыбку, которая появилась на ее губах из-за меня. Этих мгновений чертовски много. И в то же время их чертовски мало. Тик-так.

Элис почему-то решает поделиться со мной рецептом соленой карамели ее бабушки. И это ее желание вызывает во мне новые чувства: благодарность и ощущение уникальности. Словно я посвящен в какую-то тайну. Только вот при посвящении в купидоны я не чувствовал такого трепета, как в тот момент, когда сахар плавился прямо на моих глазах, превращаясь в тягучую янтарную жидкость. Запах карамели теперь был везде: им были пропитаны не только волосы Элис, но и весь воздух вокруг.

— Теперь ты тоже будешь пахнуть карамелью, — Элис вдыхает носом сладкий аромат.

Она совсем близко, контролирует процесс и разогревает сливки.

— Куда нам столько карамели? — смеюсь я, помешивая массу в сотейнике.

— Она всегда заканчивается внезапно, — совершенно серьезно отвечает Элис. — Как и все хорошее.

— И как тебе удается в одном разговоре сочетать кулинарию и правду жизни?

— Приходится, когда ты на работе по шестнадцать часов, — улыбается она. — Но я не жалуюсь. Наконец-то я на своем месте: делаю то, что нравится, зарабатываю на этом. Воплощаю свою мечту. И наконец все хорошо... кроме одного.

Элис хмурится и замолкает. Она чуть отходит в сторону, позволяя мне залить сливки в кипящую массу. Я быстро размешиваю карамель, чтобы не образовались комочки и возвращаю ее на огонь.

— Кроме чего?

Я подталкиваю ее к откровению, потому что мне нужен какой-то знак. Еще хотя бы один. Я почти готов открыться, но...

— Кроме того, что мое сердце не на месте, — вздыхает она и вглядывается в меня.

«Элис, скажи еще слово...». Почему нельзя сказать прямо? Я не понимаю. Дай хоть какой-то более осязаемый намек, чтобы он обрел знакомую мне форму, ведь я все еще не силен в чувствах».

— Думаю, я готова вновь открыть его, а главу под названием «прошлое» закрыть.

Я не нахожусь, что ответить, только бормочу:

— Чудесно, я очень рад.

Придурок. Я упустил такой момент, запачкав его своим неуместным комментарием. Я смотрю на нее, а взгляд сам опускается на ее губы, которые вчера одним касанием сконцентрировали все мое внимание в одной точке. Как только я делаю едва заметное движение к ней, колокольчик на дверях звенит. В лучших традициях драматических произведений. Я прикрываю глаза, выражая немую злость на окружающий нас мир.

Элис поджимает губы, пододвигает ко мне несколько пустых банок для соленой карамели и отходит к кассе.

«Господи, мастерству отношений нужно учиться так же долго, как и купидонству! Возможно, что купидонство было даже попроще...» Надеюсь, сегодня сюда не зайдет толпа туристов и будут свободные окна, потому что я намерен кое-что сделать. Ради этого даже стоит заглянуть в досье кофейни. Редко, но метко это оказывается полезной штукой. Я с удивлением обнаруживаю, что на сегодня там стоит одно предложение руки и сердца на послеобеденное время. Я как раз должен успеть в это окно. Но и удержаться от возможности порадовать Элис новостью я не могу.

— Не могу поверить! — она от неожиданности прикрывает рот рукой. — У вас еще есть и анонс будущих мероприятий в моей кофейне? Даже я о них не знаю...

Виновато натягиваю улыбку:

— Первое предложение в этом году, Элис.

— И что я должна сделать? — девушка растерянно хлопает ресницами. — Как-то нужно подготовиться? Боже... Есть в неожиданностях своя прелесть.

— Просто поздравишь пару каким-то презентом от Zero.

— Это несомненно! Пойду сделаю еще партию ванильных эклеров.

И воодушевлено она скрывается в подсобке. До обеда больше не происходит ничего примечательного, и я решаюсь оставить Элис одну.

— Ты же вернешься?

Каждый такой ее вопрос рвет мое сердце на части. Совсем скоро наступит момент, когда я не смогу ей этого пообещать.

— Вернусь.

Я давно присмотрел этот цветочный, еще в ходе прошлых заданий в Нью-Йорке. Он очень в духе Элис. Купить букет белых пионовидных роз, которые прислал ей тогда Роберт, — это хорошо, но этого мало.

— Правильно ли я поняла, что вы хотите оплатить доставку таких же роз два раза в неделю на протяжении года?

Вероятно, я сошел с ума, если хочу, чтобы девушка, с которой сегодня, возможно, я вижусь последний раз в жизни, помнила обо мне весь этот год? Да, я сошел с ума. И да, я эгоист. Но я так хочу.

— Верно.

— Вы хотите оплатить все сразу? Сумма крупная, сразу вас предупреждаю, — девушка напротив словно хочет отговорить меня от этой затеи.

— Хочу.

Она наконец сдается, но удивленно поднятые брови на лице все еще остаются.

«Как бы я хотела, чтобы меня тоже так любили!» — завидует она в мыслях Элис, а я сдерживаю улыбку, потому что получать комплименты мне по-прежнему приятно.

Я достаю из кармана свернутый листок и протягиваю девушке с просьбой красиво упаковать это в конверт. А потом хватаю огромный букет пышных цветов, выхожу на улицу и сажусь в такси.

По мере приближения к кофейне, которая буквально стала мне вторым домом за эти недели, волнение набирает обороты. Я вдруг резко чувствую нехватку необходимых навыков. И я не о навыке красивой речи, выборе подходящих слов, красивых жестах, а просто об элементарной возможности как-то передвигаться на двух ногах и связывать буквы в слова с последующим извлечением их изо рта. Все это резко кажется каким-то невозможным. Все отрепетированные слова исчезли из моей головы, и я готов вообще рассыпаться на мелкие кусочки при мысли о том, что Элис не ответит мне взаимностью.

Она целовала меня. Она держала меня за руку. Ждет моего прихода и беспокоиться обо мне. Она поверила в правду, которая казалась бредом. Что мне еще нужно?

Дверь в кофейню поддается сразу, и я, пряча букет за спиной, вхожу внутрь, задержав дыхание. А потом замираю прямо на входе, потому что обычно в это время в кофейне нет никого. По моим подсчетам никого не должно было быть. Но какой-то темноволосый парень сидит за «моим» столиком, а Элис сидит рядом с ним. Доля секунды — и я улавливаю обрывки его мыслей. Роберт.

Они разом оборачиваются на меня, но я прячу глаза и скрываюсь в подсобке. Какого черта тут происходит?.. Челюсть сжимается, а сердце качает кровь со скоростью света — еще чуть-чуть и я умру прямо тут с этим букетом в руках. Выходит, что речь шла вовсе не обо мне, а о Роберте?

Я перекладываю что-то в подсобке, особенно не заботясь о том, что именно делаю. Мне главное создать шум, чтобы не потакать навязчивым мыслям подслушать их разговор. Это неправильно. И это точно не то, что я должен делать. Но очередной раз звенит колокольчик, уведомляя нас о приходе клиента, и я, стиснув зубы, выхожу к стойке. Пытаюсь сконцентрироваться на девушке напротив, заставляю себя читать ее мысли, слушать, что говорит она, но это требует титанических усилий. Взгляд, нет-нет, да и цепляется за пару за дальним столиком.

— Брайан?

Я перевожу взгляд на девушку напротив.

— Да?

— Вы сделали капучино, а я просила капучино с медом. И Элис всегда делает мне рисунок на пенке. Будьте добры, пожалуйста, — она пододвигает стакан мне обратно.

— Да, конечно, извините.

Концентрируясь на рецепте кофе и пропорциях, я старательно заглушаю голос Элис и Роберта. А единственное, что я способен создать на пенке, — это неровное сердечко, поэтому мне даже приходиться сделать дыхательный цикл, чтобы выдать на кофе что-то хотя бы отдаленно его напоминающее.

— Отлично! — радостно хлопает в ладоши девушка, и накрывает стакан крышкой. — Хорошего дня!

— И вам.

«Зачем делать рисунок, если все равно закрывать его крышкой?»

Мы остаемся втроем, и я просто не могу сдвинуть себя с места. Так и стою за стойкой, делая вид, что занят чем-то важным, а сам направляю весь свой слух туда, окончательно сдаваясь в плен чувств.

— Роб, — голос Элис мягкий, но уверенный. — Мы с тобой обсуждали это много раз. То, как ты поступил, разбило мне сердце.

— Я не хотел этого, Элис... — Роберт накрывает ее руку своей, а она не отстраняется. — Это не было моим желанием.

Еще чуть-чуть, и стакан в моих руках лопнет. «Не читай его мысли, лучше тебе не знать, что у него на уме.»

— Твой отец всегда относился ко мне холодно, а ты никак не пытался это изменить.

— Мы были молоды. Я был сопляком, Элис. Нам было по двадцать.

— Это было три года назад, Роб. Нам было двадцать пять. Как ты вообще работаешь в кофейне, если у тебя плохо с математикой?

— Я знаю, что тебе больно. Ты можешь язвить, сколько хочешь, — я это заслужил, — он ищет ее глаза и понимание в них. — Говори, что хочешь. Кричи, обвиняй, ругай, злись.

Пожалуй, я бы обрадовался, если бы увидел перед собой заносчивого парня. У него не было бы никаких шансов, но я не могу не заметить, что он искренен и говорит чертову правду.

— Скажи все, что обо мне думаешь. Выскажись, — продолжает он, а я не могу пошевелиться. — Обнули свой счетчик, пожалуйста. Я хочу доказать, что я изменился, но смогу только, если ты хотя бы дашь мне шанс сказать больше, чем два предложения.

И он наконец замолкает.

Тишина звенит в ушах. Я весь обращен в слух, чтобы не упустить ничего.

— Хорошо, я тебя выслушаю. Я же тебе это обещала. Пожалуйста, приступай.

— Даю слово, что ты изменишь свое мнение обо мне, Элис.

И стакан в моих руках звонко лопается.

В какой момент мне позвонить в цветочный и отменить заказ? Ведь это единственное, что я могу сделать, потому что я просто не могу позволить себе вмешаться в жизнь Элис сейчас и лишить ее хотя бы призрачного шанса на счастье. Пусть даже с Робертом.