Глава 5. У всего есть правила (Пол)

Пол

Я возвращаюсь в «Moment Zero» ближе к четырем часам. Пришлось чуть дольше посидеть в той кофейне, о которой говорил Дэвид, чтобы узнать рецепт тех фисташковых круассанов. Пришлось попотеть, но думаю, это когда-то мне точно пригодится.

Думал ли я о том, что я скажу? Думал. Еще со вчерашнего дня. И, кажется, лучше самой настоящей правды нет ничего в моей ситуации. Я не романтик и не вижу смысла романтизировать свою работу. Да, она связана с некоторым волшебством. Для других. Но для меня это просто работа.

Пора прекращать проверять телефон в попытках получить новую информацию от руководства. Время — действовать.

Сказать то, что ты — купидон, — это одно, но рассказать все, как оно есть на самом деле — совершенно другое. Ведь это обнажит мир, сделает его для Элис больше и, возможно, перевернет сознание. А может, она лишь вспомнит то, что по какой-то причине вдруг забыла. Кто знает.

— Итак, — Элис подсаживается рядом, ее глаза находят мои, а руки, спрятанные на коленях, теребят фартук.

— Итак, — улыбаюсь я, оглядываясь по сторонам.

Несколько парочек сидят за столиками, погруженные в свои разговоры. Никому до нас нет дела.

— Чем именно вы занимаетесь, Пол?

Я делаю глубокий вдох и начинаю:

— Если сказать по-простому, то я помогаю людям заметить друг друга. Тем, кто подходит, кто... предназначен друг другу.

— Предназначен..? Кем? Или чем? — Элис сразу цепляется за последнее слово.

Ее губы приоткрыты, а я почему-то слышу нарастающий ритм биения ее сердца. Это сбивает и мешает сфокусироваться на главном. Но я перевожу взгляд на город за окном и бегущих туда-сюда прохожих и продолжаю:

— Да. Статистикой — данными, собранными за многие сотни лет, и теорией, построенной на постоянном наблюдении за людьми.

Элис молчит несколько мгновений, но на лице у нее нет удивления, как я мог ожидать.

— Хотите сказать, все решает математика и холодный расчет? А как же чувства? Эмоции? Химия между людьми?

— Все это есть, Элис, — поясняю я. — Но уже на другом этапе. Отдел статистики занимается именно подбором пар.

— Кажется, мы все подразумеваем нечто иное под фразой «предопределено свыше».

Я усмехаюсь и вопросительно смотрю на нее.

— Бога, — она возводит глаза к небу. — А не отдел статистики...

— По крайней мере, так у каждого союза есть прочная база. Обоснование, почему эти люди должны быть вместе.

— Но... — я буквально чувствую, как Элис думает. — Но ведь вы тоже ошибаетесь.

— Ошибаемся... Практически нет. И свои ошибки мы обязательно исправляем.

— Как и мы... Люди.

— Ну тут я настроен с вами поспорить.

Элис несколько секунд вглядывается в меня, словно все еще ждет, что я рассмеюсь или из-за моей спины выскачут люди с камерами и криками: «Это дурацкий розыгрыш! Ты купилась!». А потом со вздохом откидывается на спинку стула и смотрит на дно своей чашки, где осталась кофейная гуща.

— Это разочаровывает. Мягко говоря, — медленно произносит она. — Если все это действительно правда.

Чувствую, как тело реагирует быстрее меня. Челюсти сжимаются. Я часто моргаю и думаю, что сказать. Мне, конечно, не доводилось делиться с простыми людьми этим фактом, но я думал, что это определенно снимает груз ответственности за свою жизнь.

— Почему же? — наконец спрашиваю я, подаваясь вперед. — Ведь это крайне удобно, когда вопрос любви и выбора партнера урегулирован свыше.

— Это... — Элис подбирает слово, пока пытается осознать происходящее. — Это... Это как будто мы играем написанные кем-то роли в чужом фильме. А сами искренне верим в то, что фильм наш и сценарий пишем мы сами. Это какой-то обман.

Девушка скользит взглядом мимо меня. Я знаю, что она делает. Разглядывает чужую жизнь, лица. Ей страшно. Потому что она вдруг понимает, что выбор — это лишь иллюзия. Я сглатываю. Знакомые, давно забытые ощущения.

— Никто не пытается вас обмануть.

Почему-то я решаю в эту секунду накрыть ее руку, отбивающую какой-то неизвестный мне ритм, своей. Наверное, мне кажется, что десять лет назад мне бы помогло, если бы кто-то просто оказался рядом.

— Мы помогаем. Незаметно направляем вас.

— Кажется... Я бы предпочла этого не знать, — с сожалением произносит Элис.

Ее глаза вдруг сталкиваются с моими. В них и боль, и сожаление, и отрицание. Я решаюсь продолжить:

— Представьте, если бы каждый знал, когда и где он встретит свою любовь. Вы бы не тратили столько времени на ненужные отношения «не с теми», не совершали бы ошибок. Могли бы сфокусироваться на чем-то другом: карьере, спорте, своих жизненных целях. А свою любовь вы бы просто... ждали и знали, что она обязательно придет к вам.

— Не проще ли тогда уладить вопрос с карьерой и целями, Пол? — хмыкает она, аккуратно освобождая руку. — Нет, правда. Так было бы куда лучше, потому что процесс поиска любви интересный и волнующий. Он стоит того, чтобы его проживать. Даже самые сложные... — Элис словно вспоминает что-то. — Самые темные его этапы. Потому что это опыт. Чертов опыт. Да, в моменте нам больно, но из всех этих «ошибок», как вы говорите, и складывается вся наша жизнь. Из выборов и последствий. И того, как мы с этим справляемся.

Девушка разочарованно поджимает губы и переводит взгляд на одну из парочек.

— Если этот процесс поиска любви такой интересный и волнующий, почему же вы сами работаете ежедневно с утра до вечера уже на протяжении трех...

— Пяти.

— Пяти лет подряд.

— Это вовсе не значит, что я не ищу любви.

— А что это значит? — чуть наседаю я.

Элис хмурится, а потом твердо произносит:

— То, что мои раны пока не зажили. Я не готова к новым отношениям. Но это не значит, что я бы предпочла вычеркнуть этот период из своей жизни. Я верю в то, что даже негативный опыт чему-то учит.

Элис не перестает меня удивлять. Тебе преподносят «любовь» на блюдечке, ту самую, о которой все так мечтают, а ты вместо этого продолжаешь входить десять раз в одну и ту же реку, совершая одни и те же ошибки. Но зато опыт-то вот какой! Только не каждый способен хоть чуточку поразмыслить над всеми событиями и выявить закономерности, которые со стороны видно из космоса. Но страшнее даже не это, а то, что...

— Если такого «опыта» слишком много, вы перестаете верить в любовь. И потом вас слишком сложно сдвинуть с позиции «мне и одному хорошо».

— «Вас»? Вы о ком?

— О людях.

— Себя вы к ним не относите? — Элис прищуривается.

— Отношу, но... Для купидонов свои правила.

— И вас тоже кто-то дергает за ниточки?

Ее слова слишком острые. Брошенные невзначай они почему-то задевают меня сильнее, чем должны. Ниточки... Нами всеми кто-то или что-то управляет: обстоятельства, родственники, работодатель. Даже в том мире, где есть магия, иерархия сохраняется. А верить в то, что мы — творцы своей судьбы, — это инфантильно и ни к чему хорошему не приведет. Но для купидонов все иначе. Строго-настрого нам запрещено вмешиваться в судьбы друг друга. И точка.

Элис вновь бросает взгляд уже на другую парочку у окна.

— У всего есть правила. В этом мире, — я тоже наблюдаю, как девушка, смеясь, делит одну соломинку в молочном коктейле на двоих со своим спутником. — Я продолжаю вас разочаровывать?

В начале нашего разговора я ждал от Элис восторга. Недоумения. Неуемного желания узнать подробности. Но не грусти и сомнений. И почему-то так отчаянно хочется ее переубедить.

— Ну не конкретно вы, Пол, — уверяет меня Элис, взвешивая слова. — Просто все это слишком неожиданно. Знаете, не просто жить в одной картине мира все двадцать восемь лет, а потом в одну секунду примириться с совсем иным мироустройством.

— Понимаю, хотя и забыл, каково это. Это было слишком давно.

На мгновение перед глазами пронесится первое общее собрание, на котором прозвучали три основные правила, которые впоследствии я выбил как тату под кожей и впервые сказанное «купидон».

— Правила — это комфорт. Это рациональность, не находите? Соответствие правилам гарантирует вам спокойное существование.

Элис молчит. Парочка, закончив с коктейлем, одевается и уходит, держась за руки. Я провожаю ее взглядом. Как только мы остаемся одни, она тихо спрашивает:

— И какие же у вас, купидонов, правила?

Я отвечаю немедля:

— Первое: «Действовать строго по инструкции. Второе: «Никогда не влюбляться в своих клиентов». И третье: «Никогда не разглашать свою профессию».

Я заканчиваю, но уже знаю, что ответит эта внимательная девушка.

— Кажется, даже вы, Пол, не всегда следуете своим правилам.

И она права. Черт бы побрал ее и это чертово задание. Все не по плану.

— В нашем случае все пошло не так на моменте «действовать по инструкции».

— В нашем случае? — Элис вновь слишком наблюдательна. — Что вы имеете в виду?

— То, что мое задание — это вы, Элис.

Мои слова, похоже, обрушиваются на нее словно цунами, потому как она резко встает, чуть не опрокинув стол, секунду вглядывается в меня, качая головой в полном сопротивлении этим новым подробностям и пятится назад.

— Если вам требуется время, чтобы обдумать все, мы можем сделать паузу... Возможно, я поспешил...

Колокольчик на двери звенит ровно в этот момент, и в кофейню врывается холодный ветер вместе с новым посетителем. Элис, пользуясь этим, скрывается за кассой. И последующий час я чувствую на себе ее и изучающий взгляд.

Она на автомате готовит напитки, кофемашина шумит в такт ее мыслям, Клиенты сменяют друг друга, а прилавок пустеет. Даже издалека я чувствую в ее душе беспокойство и сопротивление и в который раз задаюсь вопросом: «Почему же Элис стала моим заданием? И, более того, что именно я должен делать?». Потому что сейчас есть ощущение, что я совершаю бесчисленное множество ошибок, которые вовсе не превратятся в опыт.