Глава 26. Неземной свет

Они двинулись в темноту, прошивая ее яркими белыми вспышками и огненной стеной, которая прикрывала их щитом – спасибо Кирсану. Тьма ощетинилась в ответ зелеными фаерболами, вскипела, давя и заставляя моих смельчаков отступать. Но потом поджала хвост, сама двинулась назад под их напором, хрипя и нервничая.

– Уходят слева! – крикнул Астер, взметнув вверх еще одну яркую вспышку.

Она рассыпалась на маленькие шарики, большинство из которых метнулось к кустам, из которых тотчас послышались крики.

– Уже двое, – довольно резюмировал он, сведя ладони вместе и готовя новую порцию вкусняшек для магов.

– Один, – доложил Кирсан из тьмы, после того, как оттуда послушался топот и хруст.

– Уже ноль, – из-за сарайки вышел мой дракон, ухмыляясь и отряхивая руки. – Враги повержены во славу прекрасной дамы!

Он отвесил мне шутливый поклон – как раз вовремя, чтобы я смогла увидеть, как ползущий по земле маг с горящими ненавистью глазами вскакивает и…

Думаю, он хотел броситься на Черута и обхватить ладонями, в которых пылало зеленое пламя, его голову. Слышала, что маги так убивали в ближнем бою – выжигая противнику разум, оставляя телесную оболочку пустой, будто ненужную куклу.

Говорят, плоть от такого попросту высыхает, скукоживается, как убежище гусенички после того, как его покинула бабочка. И в итоге остаются лишь хрустящие осколки, тающие на глазах – ничего не оставляя от того, кто когда-то был человеком.

Я видела, как руки мага приближаются к любимому, даже разглядела торжество, которое зажглось в глазах поганца, так же ясно, как и недоумение в драконьих очах, следящих за моим лицом.

А потом…

А потом мое сердце взорвалось – на тысячи солнц! Ослепительно ярких, бесконечно мощных, небывало жарких – таких, каких никогда не бывало для взора простого человека, ибо принадлежало к особому миру. Миру магии и волшебства – того самого, из которого сплетена сама ткань бытия!

***

Никогда не видела такого оттенка!

Это было первым, о чем я подумала, увидев свет, разлившийся вокруг. Золотой? Нет. Серебристый? Тоже нет. Белый? Опять мимо. Что же это за цвет? Нахмурилась, бездумно любуясь им, мягкими волнами укутывающим мир. Мне надо это понять! Хочу нарисовать его, обязательно!

– Она все та же, – переливами колокольчиков раздалось из пелеринки неведомого оттенка, скрывающей от меня того, кто говорил.

– Наша девочка, – женщине вторил мужчина.

Голоса были такими знакомыми! Сердце распознало их первей разума. Глаза наполнились слезами. Я всхлипнула, вслушиваясь в разговор тех людей, что пели мне колыбельные, говорили, что любят и всегда будут любить, обещали, что неизменно будут рядом, что бы ни произошло.

И они были, оказывается! Все это время жили рядом со мной, а я не верила и не видела их, чувствуя лишь щемящее душу одиночество. А они всегда, всегда были со мной!

– Мама, – несмело позвала я, чувствуя себя крохой, которая высовывается с опаской из кроватки, проснувшись ночью. – Мамочка!

Ее лицо протаяло из дымки неясного цвета. Но теперь меня это вовсе не заботило. Я вглядывалась в знакомые черты, слыша, как меня обвивает ее колыбельная, нежная, глубокая, полная любви – способная защитить дитя от любой напасти.

Я всхлипнула, протянув ей руку, и наши пальцы сплелись. Тепло заструилось по моим венам. С трудом не застонала – ведь блаженство рвало меня на части. Сморгнула слезы, которые мешали ее разглядеть.

Память сложная штука, самые дорогие лица накрывает вуалью, стирая знакомые черты, мешая их рассмотреть, рождая внутри глухое раздражение и обиду – неведомо на кого, на себя ли, или на того, кто так задумал.

А оказалось, что мне не было нужды вспоминать, как выглядит мама – для этого достаточно посмотреться в зеркало! Это же я, просто чуть старше. Моя родная!

– Папа, – позвала, сжав ее руку покрепче и вглядываясь в дымку.

Может, это наглость с моей стороны. И пусть. Я скучаю и по нему тоже, ведь между отцом и дочерью всю жизнь плетется особая вязь. Он ведет ее в жизнь, дает ощущение защищенности, восхищается ею, боготворит и балует, пестуя в крохе самоуважение и базисное понимание того, что она достойна самого лучшего к себе отношения.

Именно так потом и будет относиться к жене муж, когда девочка вырастет и создаст свою семью. И в том ответственность еще и женская, материнская – выбрать отца своему ребенку означает еще и во многом определить его судьбу.

А скорее даже, вашу общую судьбу, ведь все так тесно сплетено, одно прорастает в другое, связуясь с третьим, четвертым – ибо это и есть судьба семьи, рода, неведомо где и кем выбранное предназначение. То самое, с которым каждый приходит в этот мир, но не каждый умеет воплотить в жизнь.

Знакомые черты проступили из неведомого оттенка. Суровое, даже грубовато слепленное лицо с волевым подбородком. Но это для других. А для доченьки, которую он нежно называл своим малепусиком, этот мужчина был совсем другим.

Каждая складочка разглаживалась, когда он брал ее на руки, вся резкость мигом исчезала из его черт, когда с губ срывались ласковые исковерканные словечки, сюсюканья и смешные рифмовки, заставляющие ее взахлеб хохотать, а следом и его вторить звонкому детскому смеху ухающим басом.

– Папочка!.. – вторая рука сошлась с его большой ладонью.

Столько хотелось спросить, сказать, объяснить! Но мир дрогнул, давая понять, что эта передышка-дар ненадолго. Лица родителей поплыли, словно отражались в воде, тронутой ласковым легким ветерком. И я поняла, почему этот оттенок такой загадочно-неопознаваемый – потому что он неземной.

– Тебе пора, кроха, – сказал папа, улыбаясь.

– Но…

– Пора, дочь, – мамин голос был мягким, но отчасти и строгим тоже. – Ты сама найдешь ответы на все вопросы. Поторопись – он тебя ждет, – она лукаво улыбнулась. – И знай – мы с отцом одобряем твой выбор. Черут – славный малый.

– Ну, не то чтобы я мечтал о зяте-ящерице, – пробурчал папа.

– Он хороший! – мама глянула на него, и он тут же расплылся в самой нежной улыбке на свете и закивал.

– Ладно, уговорили, хороший. Главное, они любят друг друга!

– Иди, детка, – мама разъединила наши руки. – Придешь, когда придет твой срок – а это будет еще очень не скоро. И с внуками не затягивайте! Мне не терпится!

– Я дед, это же кошмар, – отец вздохнул.

– Знойный дед, – мама подмигнула ему.

Как же я их люблю!

Едва успела об этом подумать, как дымка рассеялась, будто все это мне только пригрезилось.

Так нечестно!

***

– Дэна, ты как? – взгляд супруга был переполнен ужасом.

– Что?.. – огляделась и обнаружила, что лежу на его руках.

Живой! Облегчение взметнулось внутри непереносимой нежностью. Перевела взгляд в сторону и увидела неподалеку того самого мага, похожего на раздавленную лягушку. Но еще живой, подлец.

– Кто его так? – спросила тихо, посмотрев на Черута.

– Ты, – помедлив, ответил муж.

– Как это? – озадаченно нахмурилась и попыталась приподняться.

– У меня спрашиваешь? – еще крепче прижал к себе. – Это мой вопрос, вообще-то. Ты вдруг… взорвалась таким ярким светом, что все вокруг ослепли на минуту. А когда пришли в себя, увидели этого гада – от которого ты меня, выходит, спасла. И тебя без сознания.

– Как такое возможно? – заворочалась, не веря, что это и в самом деле с моей подачи произошло.

– А это имеет значение? – дракон пожал плечами и возмутился, – да полежи спокойно, женщина! Куда тебе приспичило нестись опять? Мало приключений было на сегодня?

– Так твоими же стараниями, – пробурчала я, все же продолжая отвоевывать свое право самой решать, что и когда делать.

В этом я в папу.

– Кстати, они тебя одобрили, – с улыбкой прошептала, когда муж сдался и разжал руки, позволив встать.

– Кто и кого? – он нахмурился. – Ты себя хорошо чувствуешь? Голова не кружится?

– Мои родители одобрили тебя, – я не стала протестовать, когда он обвил талию рукой, поддерживая. – Правда, отец добавил, что не мечтал о зяте-ящерице. Но в целом ты им нравишься.

– А тебе? – шепнул муж, с тревогой и надеждой пополам вглядываясь в мое лицо. – Тебе я нужен?

– Надо подумать.

– Вредная!

– Нет, просто вдумчивая, – я хихикнула. – Так уж и быть, обдумаю ваш запрос, господин Эдер. Как-нибудь на досуге.

– Когда он будет еще, досуг этот самый, – проворчал супруг, еще крепче прижимая меня к себе.

– Кто ж его знает, – пожала плечами и радостно вскрикнула.

– Что?! – дракон тут же сграбастал меня в охапку.

– Шустрик! – указала на малыша, который шел к нам.

Рядом с ним плелся паренек, живущий в этой уничтоженной деревне.

– Ты где пропадал? – я обняла мальчишек. – Живые хоть, и то хорошо!

– И ничего хорошего, женщина, – с важным видом заявил Шустрик.

– Это что еще за заявочки? – ахнула я.

– Проспали вы все на своем сеновале, – продолжил мальчик. – И эльфы задрыхли тоже. А я ушки на макушке держал. И не зря – вот этот вот, – кивнул на местного паренька, – предатель он!

Тот потупился, ничего не ответив.

– Как все захрапели, так он шасть из сарайки, – Шустрик широко улыбнулся, – но я-то начеку был! Смотрю, он в лес навострил лыжи. Думал, по надобности какой естественной, но куда там, гляжу, чешет и чешет вперед, да назад оглядывается! До самого отряда его проводил я!

– Какого отряда? – Черут посерьезнел.

– Магического, разумеется! – Шустрик закатил глаза. – Говорил же, шпион он! Этот гад магов и привел! Они ему денежку дали, я видел! Да сами смотрите, – малыш подскочил к парню, схватил того за руку и заставил разжать кулак.

На землю шлепнулись монеты. Кирсан поднял их и, вглядевшись, изрек:

– Профиль Императора, будь он проклят!

– Как же так?.. – я с укором посмотрела на местного.

– А вот так! – тот вдруг вскинул голову и глянул на меня.

Полный ненависти взгляд впился в мое лицо.

– Ты чтобы прокормиться? – прошептала я. – Чтобы бабушке помочь?

– Да нужна она мне, старая кошелка! – он скривился. – Всю жизнь только пинки да зуботычины видал от нее! Жрет в три горла, старая зараза! – махнул рукой. – Не прокормишь стерву. Плевал я на нее, – он с жадностью посмотрел на монеты в руках Кирсана. – Три золотых за вас дали, хотя как по мне, вы и гроша ломаного не стоите все! Кто вы такие? Человечки какие-то! А они маги, на их стороне сила! И ух какая, вам против такой не выстоять! Да они вас прожуют и выср…

Оплеуха, которую ему отвесил Черут, заставила парня замолчать. Тот начал пятиться, но сделал всего несколько шагов, как его цапнул за лодыжку полураздавленный моей вспышкой маг.

– Ааааа! Пусти! – визг ударил по барабанным перепонкам.

– Отпусти ребенка! – мы все бросились к ним.

Но, как оказалось, уже поздно. Глаза мальчика остекленели, вскинутые вверх руки опали безжизненно, щеки провалились внутрь, мигом пожелтев. С почерневших губ сорвался последний вздох.

– Он убил его! – потрясенно прошептала я, с ужасом глядя на тело, которое усыхало на глазах. – Как же?.. Ведь это ребенок!

– А мне плевать! – будто даже с радостью выплюнул маг, лицо которого заметно порозовело.

– Ведь знаешь, что после такого удара Силой все равно не выживешь, – бросил Кирсан, брезгливо морщась. – Зачем погубил пацана? Ему бы жить да жить еще!

– Пара минут, но мои! – презрительно фыркнул мужчина, напоминающий раздавленную лягушку.

Высосать жизнь из ребенка! Кто на такое способен, какое чудовище?! Я отвернулась, не в силах смотреть на негодяя. Как и все остальные, разделяющие мое отвращение к этой мрази.

Но это стало нашей ошибкой.

Воспользовавшись невниманием, маг собрал последние силы и использовал их, чтобы сотворить последнюю пакость.

Я услышала, как вскрикнул Кирсан, и непонимающе посмотрела на высокого мужчину, который вдруг грузно осел на одно колено. Он неуклюже зашатался, будто в крови его бушевал алкогольный угар. Никто не понимал, что происходит, пока из груди эльфа не вырвалась, с тугим хлопком разорвав кожу, огненная змея.

Распахнув окровавленную пасть с плотью на острых зубах, она зашипела торжествующе, раскрыв узорчатый клобук. Кирсан недоуменно посмотрел на нее, потом стиснул рукой туловище гадины. Та засипела, из спины эльфа взметнулся ее хвост, описывая широкие круги в воздухе.

– Дэна! – Черут метнулся ко мне, в последний момент успев увести с радиуса поражения.

Я лишь успела проследить за кончиком огненного хвоста, который просвистел в миллиметре от моего лица, и все было кончено. И змея, и Кирсан упали замертво.

А маг зашелся в жутком булькающем смехе.

Доволен, что сделал пакость напоследок, подонок!

– И до тебя очередь дойдет! – его глаза, уже мутнеющие, остановились на моем лице. – Жаль, не добил твое племя! Думал, всех под корень извел! Ты одна осталась, сквозь пальцы проскользнула! Проклятая девчонка, последний све… – он захлебнулся своей кровью и захрипел.

Глаза начали бешено вращаться, на губах надулись кровавые пузыри. Он дернулся, изогнувшись так, что дико захрустел позвоночник. Тьма в нем цеплялась за жизнь, не желая убираться восвояси – туда, где ей место. Темная масса черным дымом вышла изо рта мага и была рассеяна ветром, который тут же брезгливо разметал эту субстанцию в стороны.

Все правильно, таким душам нет хода в Свет, в бесконечный круговорот жизни, ведь они предали ее, отреклись от самой сути бытия – в угоду наживы, власти и себялюбия.

– По…смо…три! – каркающим, шипящим эхом донеслось до моего слуха. – И те…бя пре…дали!

Кусочек тьмы подлетел ко мне, как дым от костра, обвил запястье, будто браслет. Я попыталась стряхнуть его, взмахнула рукой, но он быстро впитался в кожу, оставив после себя нестерпимый зуд и покраснение.

– Гори в аду, тварь! – прорычал Астер и швырнул в останки белым фаерболом.

Они вскипели, словно ведьмовское варево, надуваясь черно-зелеными пузырями и нещадно воняя. А потом от этого чудовища осталась только грязно-серая лужа на земле. Более ничего, только грязь и зло, которое он причинил. Вот и весь итог его жалкой жизни. Тот, кто несет войну в мирные дома, иного не заслужил!