Глава 27

Во дворец Кармель, Вервиль и агент, так и не назвавший своего имени, прибыли через два часа. Купание, чистая одежда и эликсиры алхимиков придали им бодрости, так же, как и бутылка вина с куском жареного мяса, сунутая в карету дежурным магом. Короткая тряская поездка по узким переулкам и сомнительным улочкам. Высокий лакей, ведущий двух мужчин сквозь стены, комнаты и коридоры.

Их сразу принял король. Кармель коротко доложил о своем плодотворном содействии, передал Вервилю бумаги, которые вез на себе, и был отпущен к супруге. Агент коротко сообщил, что его работа в приграничье завершена и, отдав бумаги, был отпущен писать отчет. Вервилю же пришлось сесть в удобное кресло и словами описать двухмесячное путешествие со всеми приключениями и результатами. Впрочем, в этом был свой плюс – писать отчет после такого рассказа было существенно легче!

* * *

Кармель поймал извозчика на дворцовой площади, дал монету и велел не торопясь ехать к дому леди Владиры. Едва с плеч свалилась тяжесть королевского поручения, как его вновь начал терзать страх: сможет ли девочка-жена принять его чувства? Поймет ли, что ему хочется видеть дом надежной пристанью, полной любви и тепла? Впрочем, дороги на долгие размышления не хватило.

Расплатившись с извозчиком, лорд медленно шел к дому. Его никто не встречал – час был слишком ранним, прием гостей в городе начинался не ранее четырех часов пополудни. Кармель шел медленно, говоря сам себе, что он просто полюбуется зеленой лужайкой, вдохнет аромат цветущих хризантем, пошуршит краснеющей на дорожке листвой. Наконец он добрался до крыльца, взбежал по гладким мраморным ступеням, потянул на себя дверь, и… в него спиной влетела женщина с длинными светлыми волосами! Выставив руки, Кармель поймал незнакомку, и даже сумел удержаться на ногах. Дама обернулась, удивив лорда знакомыми серыми глазами:

– Базилиус? Я ждала вас позднее…

Только за эти слова лорд мог простить Владире все грехи мира! Она назвала его по имени! Она хотела встретить его!

– Миледи, я рад вас видеть, – немного скованно ответил он, прячась за щитом вежливости. – Что это с вашими волосами? – спросил он через минуту, когда в холл выбежала подруга Владиры с длинными локонами цвета крови, а за ней уже знакомый Кармелю мальчик с длинным рыжим скальпом в руках.

– Ерунда, – отмахнулась Владира, – мы с Фионой и Саньо выбираем парики на осенний бал, в этом году Его Величество пожелал устроить маскарад!

– Парики? – Базилиус оглядел все предложенные варианты. – Мне кажется, ваши собственные волосы идут вам больше, – и мужчина склонился, целуя супруге запястье.

Владира дрогнула, чуть-чуть переменилась в лице, а потом тоже спряталась за привычными фразами:

– Лорд Кармель! Вы же с дороги! Браун! Извольте сейчас же приготовить хозяину ванную и обед!

Вокруг поднялась плотная и осмысленная суета, лишившая Кармеля возможности поговорить с женой. Под шумок Фиона и Саньо скрылись в его классной комнате, успев утащить с кухни целое блюдо пирожных и лимонад.

Умывшись, Кармель распорядился подать обед в столовой и пригласить на трапезу леди Кармель. Дворецкий скрупулезно исполнил его пожелание: немного растерянная Владира в своем обычном облике вышла к столу и принялась неохотно есть, поглядывая на мужа как на незнакомца. Кармель тоже мало внимания уделял блюдам, большую часть времени рассматривая жену. Когда подали десерт и напитки, оба вздохнули с облегчением и перебрались в гостиную.

Базилиус начал расспрашивать Владиру о предстоящем празднике, с удовольствием отмечая, как она оживляется, рассказывая ему о своих задумках:

– Мы с Фионой решили одеться родезийскими танцовщицами! – Владира вынула из папки эскиз, на котором несколькими мазками туши и акварели было представлено платье, увешанное бубенчиками. – Мы, конечно, не будем шокировать публику настоящими костюмами, но издалека это будет очень похоже! Мадам Фонтенет понравилась наша идея пустить алую сетку по телесному шелку…

Владира говорила, а Кармель смотрел, смотрел, потом притянул ее к себе и ласково поцеловал в губы. Одно легкое касание – и девушка замолчала, а ее дыхание зазвучало хрипло и прерывисто, словно она пробежала несколько миль.

– Вы скучали по мне, Владира? – негромко спросил Базилиус, касаясь кончиком языка щеки супруги. – Я очень скучал. Мне так не хватало вашей улыбки, ваших слов, ваших поцелуев…

Владира замерла лишь на один миг, набрав дыхания, словно собиралась прыгнуть в воду, и… сама прижалась губами к губам мужа! После этого у Кармеля в голове осталась только одна мысль – суметь добраться до спальни, не наткнувшись на слуг и гостей дома.

Его комнаты были ближе, а потому уже через пять минут он опускал жену на роскошное вишневое покрывало, не переставая целовать все, до чего мог дотянуться. Владира не отставала. Разлука тому причиной или пробудившаяся в ней чувственность, но она не собиралась изображать неподвижную статую. Сев на постели, девушка сама принялась развязывать шейный платок мужа, распускать шнуровку его рубахи, а уж пуговицы жилета и камзола посыпались на ковер как дождик.

Кармель не возражал. Он дал возможность супруге проявить характер, срывая с него одежду. А вот когда она замедлилась, дойдя до его штанов, просто встал с кровати и снял их сам. Наверное, это было неприлично, ведь большинство супругов никогда не раздевались в постели, скрывая свои тела длинными рубахами, кальсонами, особыми накидками с прорезями для рук и головы, но для Владиры и Кармеля это действие стало шагом навстречу. Она замерла, рассматривая его в косых солнечных лучах, а он, постояв немного, протянул к ней руки:

– Теперь твой черед! – и помог встать с разворошенной кровати.

Смущаясь, краснея и путаясь в завязках, Владира начала избавляться от одежды, на всякий случай повернувшись к мужу спиной. Он стоял рядом, перехватывая каждую вещь, но не пытаясь коснуться обнажаемого тела.

Когда на пол скользнула последняя тряпочка, Владира зябко обхватила себя за плечи, потом сжала зубы и повернулась к мужу. Это потребовало от нее куда больше смелости, чем все безумные ночные походы в трущобы, прыжки по крышам и фехтование с закрытыми глазами. Наконец она подняла взгляд и встретилась с теплыми глазами супруга. В его взоре она увидела восхищение, радость и разгорающуюся страсть. Кармель держал себя в руках, боясь спугнуть жену, словно робкую птичку, но его мужской организм явно реагировал на присутствие рядом красивой, желанной, обнаженной женщины.

Стараясь быстрее спрятать свое смущение, Владира шагнула к нему и обняла, закутываясь в тепло его тела, словно в большое теплое одеяло. Под горячей загорелой кожей супруга бугрились мышцы, мужской запах обволакивал Владиру, заставляя волоски на теле вставать дыбом, а внутри словно поселился голодный зверь, требующий пищи.

Кармель не собирался уступать страсти без долгой выматывающей борьбы – притиснул жену к столбику балдахина и начал вдумчиво целовать, гладить, покусывать. В голове Владиры зашумело, ноги подгибались, с губ сами собой срывались стоны, руки, закинутые на широкие плечи супруга, запутались в его волосах, да и вообще стояла она только потому, что опиралась спиной на прочную деревянную колонну. Еще один потрясающий поцелуй – и она падает, падает, падает… Нет, не падает- летит!

Очнулась Владира лежа на чем-то неровном, но уютном. Открыла глаза, приподнялась, опираясь на руки, и встретилась взглядом с мужем. Смутившись, начала осматриваться и покраснела – Кармель, совершенно обнаженный, лежал на полу, а она лежала на супруге сверху, обнимая его ногами.

– Как спалось? – улыбаясь, спросил он, любуясь открывшимся ему видом.

Владира попыталась сбежать, но его крепкие ладони удержали ее за руки, а через полминуты ерзанья попой по мужскому телу что-то горячее прижалось к ней сзади.

– Переберемся на кровать? – Кармель поймал губами аппетитно нависающий над ним холмик и довольно улыбнулся, услышав легкий стон.

В этот день супругов больше никто не видел. Приехавший поздним вечером Вервиль был встречен леди Фионой и Санией, накормлен поздним ужином и отправлен спать в гостевые покои, ибо «разговоры лучше поутру разговаривать».

* * *

Просыпаться не хотелось. Хотелось плавать в сладком мареве полусна, наслаждаясь безмерной уютностью огромной супружеской кровати. Но вот рядом кто-то завозился, вздохнул, зашелестело откинутое покрывало… Прикрыв глаза ресницами, я потихоньку подсматривала, как Базилиус встал и, не обременяя себя одеждой, пошел в купальню. Раздавшийся вскоре плеск воды заставил меня вскочить в поисках утреннего одеяния. Увы, мое платье, белье и одежда Кармеля усеивали пол и кресла, однако там не было ни одной целой вещи. Пришлось залезть в гардеробную и поживиться длинным мужским халатом, который смотрелся на мне как платье со шлейфом.

Тут из купальни вышел бодрый Кармель. Увидев меня, он тут же распустил руки – притянул к себе, потискал, как большую меховую игрушку, поцеловал и отпустил умываться. Когда я вернулась в комнату, муж, уже в рубашке и бриджах, растянулся в кресле:

– Закажем завтрак в постель или покажемся гостям?

Я покраснела, но признала, что надо показаться:

– Надо выйти. Через неделю бал, а у вас еще нет костюмов.

– Для Вервиля это не проблема, – отмахнулся Кармель, – наденет мундир- и все. А у меня возникли сложности.

– Какие?

– Я вчера решил надеть камзол, который оставался здесь, а он… – тут Базилиус продемонстрировал мне свой обычный темно-коричневый костюм с парой прорех на спине.

– Что это? Кто-то специально порвал? – не поняла я.

Кармель усмехнулся, как мальчишка, и ответил:

– Нет, это он на моих плечах лопнул.

Я легко в это поверила – ночью цепляясь за его плечи, чувствовала крепкие гладкие мышцы. Подумав, предложила:

– Сейчас надень жилет, а, пока мы завтракаем, камердинер выпустит швы в одном камзоле, а потом закажем новые.

Муж просиял и позвонил в колокольчик, вызывая слуг. Потом поймал меня и усадил к себе на колени:

– А после завтрака вернешься сюда?

Я решила покапризничать:

– Базилиус! У меня тут даже расчески нет! И платья!

– Хорошо, дорогая, – Кармель виртуозно скопировал устало-терпеливый тон престарелого супруга. – Как скажешь, я буду отпускать тебя в гардеробную, а вот тут можешь поставить свой туалетный столик с щетками заколками и прочими женскими радостями!

– Базилиус, – я не удержалась от смеха, – это же хозяйская спальня! Здесь две гардеробные!

– Отлично! – просиял муж, а я замерла, натолкнувшись на его улыбку.

Все-таки для меня было непривычным видеть Кармеля таким – открытым, спокойным, довольным жизнью. Кажется, мне еще никто так не улыбался, даже Денни.

К счастью, моя заминка осталась незамеченной – в двери постучали, явился камердинер Кармеля. Меня нехотя отпустили с колен и велели, не задерживаясь, явиться на завтрак:

– И распорядитесь перенести свои вещи сюда, дорогая! – с напускной строгостью сказал Базилиус, прижимая меня к себе и нежно-нежно целуя в губы.

* * *

В спальне меня поджидала Фиа. Подружка сидела на подоконнике и печально взирала в окно, прихлебывая из бокала разбавленное вино.

– Фиона, доброе утро! Что случилось? – Я не на шутку испугалась. Чтобы довести вечно жизнерадостную виконтессу до такого состояния, нужно было, пожалуй, уронить на нее шкаф.

– Влади-и-и-ира-а-а! – Подруга глянула на меня совершенно больными глазами, обведенными глубокими тенями. – Я, кажется, влюби-и-иласссь! А он меня не замечает!

– Фиона! – От облегчения мне захотелось ее стукнуть! – Ты что, всю ночь не спала?

– Не спала, – подружка шмыгнула носом и вцепилась в бокал, который я принялась отбирать.

– Ах ты, бессовестная! – возмутилась я. – Ночь не спала, а теперь еще напиваешься! Что я с тобой, такой лохматой и нетрезвой, делать буду? – бокал я все-таки отобрала и унесла подальше. Затем взяла в купальне полотенце, намочила, вернулась в комнату и принялась умывать припухшее от слез и недосыпа лицо Фионы. – В кого влюбилась-то? – поинтересовалась я, между делом вызывая камеристку.

– В Жо-о-оржа-а-а, – пробормотала подруга, прячась от меня за толстой льняной тканью.

– В Вервиля? – Я даже растерялась.

– Да-а-а, у него такой сын замечательный! Я девочку такую же хочу-у-у!

Тут я просто потеряла дар речи. Фиона сама захотела ребенка? Неужели Вышние спустились на землю и начали раздавать благодать, а я и не заметила? Короткий брак моей подруги оставил в ее душе страшные шрамы – виконт Берг не желал иметь детей от навязанной ему «соплячки», а потому унижал жену всякий раз, как проводил ночь в ее постели.

Вышние увидели страдания Фиа, и виконт сломал шею на ежегодных скачках, угодив под чужую лошадь. Молодая вдова с радостью уехала из поместья и поселилась в столичном доме замужней сестры.

В отместку своему покойному мужу, Фиона стала страшной кокеткой: ни один мужчина моложе шестидесяти не смог избежать ее улыбки, ее двусмысленных разговоров и проделок. Однако замуж Фиа не собиралась, да и все ее романы оставались чисто платоническими и вдруг…

Когда появилась Инта, я распорядилась приготовить для виконтессы ванну, помочь выкупаться и подать легкий завтрак в постель:

– Подайте лимонад, но никакого вина! – строго добавила я.

Инта поспешила на кухню, а я присела рядом с подругой и принялась вытягивать из нее подробности. Оказывается, она давно обратила внимание на красавца Вервиля, но королевский секретарь абсолютно не замечал ни ее любезности, ни откровенно детских выходок. Кроме того, Фиа никак не удавалось узнать, с кем же Вервиль спит, очень уж хорошо Жорж прятал своих любовниц. Тут я некстати вспомнила свою выходку с «Англезом» и мне стало стыдно, а Фиона продолжала:

– Да я готова стать его любовницей, только он меня не замечает!

Под эти причитания одна из горничных внесла сплетенную из бисера алую сетку, присланную от мастерицы, и в моей голове щелкнуло:

– Фиа, мне кажется, я смогу тебе помочь.

До подруги дошло не сразу, так что мне пришлось шепотом изложить ей свою идею, добавив для достоверности, что подробности я узнала от мадам Клодин. Мадам Фиона уважала, а потому сопротивлялась недолго – бодренько поскакала к себе, заявив, что выйдет к завтраку и нечего ее хоронить раньше времени.