Глава 4

Бекетов

Как только Марианна покидает кабинет отца, тот выдаёт скрипучим голосом:

— А теперь поговорим о том, как ты собираешься вернуть семье долг в миллион евро…

Приехать в дом отца было ошибкой. Но и не приехать сюда я не мог.

У меня не было при себе миллиона евро наличными, чтобы расплатиться за Марианну. Своих многомиллионных счетов у меня тоже нет, я предпочитаю не следить и пользуюсь налом.

Выход был только один — запустить руку в семейные счета. а это было всё равно что поджечь сигнальную ракету и дополнительно крикнуть в прямой эфир о том, где я нахожусь.

Юлить, путать следы со счетами времени тоже не было.

Я мог бы улизнуть и залечь на дно.

Если бы Марианна едва не померла от сильнейшего аллергического приступа. Она едва не умерла. У меня на руках. Я, увлечённый и раздираемый похотью, слишком поздно понял, в чём дело.

Едва успел. А если бы не успел?

От этой шокирующей мысли меня снова бросает в холодный пот.

Пришлось задержаться в борделе больше необходимого, а когда выехал, понял, что мне «сели на хвост» люди отца. Нескольких часов им вполне хватило, чтобы понять, где я нахожусь.

Бежать было бы глупо. Всё равно, что в открытую объявить войну отцу, а возможностей задавить у него предостаточно. К тому же у меня была спящая, ослабевшая Марианна. Ей нужно было дать отдохнуть и восстановиться. Я не хотел рисковать её жизнью.

Поэтому решил сделать явку с повинной. Думал, что выгребу все свои заначки и расплачусь с долгом перед отцом.

Я не принял во внимание, что отец слишком долго ждал удобного случая, чтобы поквитаться.

Скалюсь.

Отношения с папашей у меня всегда были напряжённые. С самого детства…

Бекетов Яков Матвеевич — миллиардер, выходец из старинного дворянского рода, чем всегда невероятно сильно гордился и гордится до сих пор.

Голубая кровь. Аристократия…

Однако в далёком прошлом Яков Матвеевич заподозрил мою мать в измене. Вернее, поймал с поличным, прямиком на горяченьком. Выяснилось, что мама наставляла рога папаше уже более десяти лет. С личным водителем.

После крупной ссоры никто не видел того водителя, а мама очень удачно свернула себе шею при случайном падении с мраморной лестницы.

Папаня начал искать следы измен всюду и добрался до первого отпрыска, то есть, до меня. Отправил генетические материалы в лабораторию на экспертизу.

Состояние семьи Бекетовых всегда вызывала зависть у многих. Надо же было так «удачно» совпасть, что меня похитили в то же время.

Ради выкупа.

Тогда я был совсем сопливым пацаном, восьми лет от роду. В плену меня не обижали, держали запертым в комнате.

Похитители требовали выкуп в несколько миллионов. Я верил, что папа заплатит. У него денег хоть жопой ешь, как сказали похитители.

Однако отец грубо отказал в выкупе, сказав, что мелкий ублюдок нагулян со стороны и его можно прикончить.

Он говорил обо мне.

Позднее отец рассказал, что так он лишь тянул время, выводя похитителей на эмоции, пока спецслужбы пытались отследить местонахождение по звонку.

Но для меня в тот момент всё стало ясно: в семье я — чужой, Яков Матвеевич мечтает избавиться от меня так же, как избавился от мамы и её любовника.

Похитители были в недоумении, они рассчитывали, что миллиардер не станет скупиться. Пока горе-похитители раздумывали, как им быть, выдвигали новые требования, снижали ставку, я сбежал с того склада, разбив узкое стекло на форточке.

Дети верят в то, что слышат, а я поверил, что отец хочет избавиться от «мелкого ублюдка».

Привет, беспризорная жизнь…

Я вбил себе в голову, что ни в коем случае нельзя попадаться полиции, ведь у отца кругом было куплено всё, даже участок на Луне.

В скитаниях прошло несколько лет. Если быть точным, то три с лишним года. Я вынес мало чего полезного из этих уроков жизни. Грязи, вшей и голода было намного больше.

Единственное, что я могу занести в плюс, это знакомство с Ринатом. С ним я дружу до сих пор, несмотря на разницу в положении, темпераменте и взглядах на жизнь.

Беспризорничество не продлилось вечно, меня случайно вытащили на вокзале, а сердобольная, жутко толстая и чересчур внимательная соцработница чудом узнала в патлатом, грязном оборванце наследника миллиардера, которого безуспешно разыскивали несколько лет.

Меня вернули в лоно семьи. Была большая шумиха…

До сих пор не знаю, было ли так на пользу имиджу Якова возвращение меня. Ведь теперь было покончено с образом безутешного отца, которым Яков активно пользовался и зарабатывал себе дополнительные очки репутации, участвуя в благотворительных акциях, якобы в память обо мне.

Отец рассказал, что я — его сын. Генетическая экспертиза это подтвердила, однако сложно было избавиться от слов, крутящихся на повторе в голове.

«Можете избавиться от мелкого ублюдка. Жена его нагуляла на стороне…»

Это не способствовало восстановлению доверительных отношений с отцом. Как не способствовало и то, что отец вполне себе жил нормально — завёл себе очередную новую жену и наделил её крикливым, капризным сынулей.

Отец хотел бы видеть во мне такого же умелого дельца, как он сам.

Но к моменту совершеннолетия я понял, что единственное, чего желаю, это держаться как можно дальше от высокородной семьи.

Идти своим путём, ни от кого не зависеть, не плясать под чужую дудку…

В принципе, я достиг чего желал.

Ни от кого не зависел.

До недавнего времени…

Долбаная Проблема! Будь проклят тот день, когда я её встретил!

Пройти мимо не смог тогда, и сейчас тоже не смог остаться в стороне, когда понял, в какой глубокой заднице оказалась Марианна.

На аукционе я торговался, как одержимый, перебивал ставки, желая вытащить красотку любой ценой.

Как результат — лям евро.

Я предпочитаю наличку, вклады в недвижимость и тачки.

У меня много личностей на разные имена, если бы мне дали месяц-полтора, я наскрёб бы миллион евро.

Но деньги нужно было перечислить в тот же вечер. Или покупка, то есть Марианна, перешла бы в лапы того, кто дал последнюю ставку, не считая меня самого.

Что делать?

Пришлось запустить лапу в счет семьи. У меня был к нему доступ.

Однажды я поклялся, что ни копейки не потрачу с денег отца, однако выгреб столько, что даже мой папаша, привыкший сорить деньгами, вышел из себя.

Я приехал в дом отца не только потому что Марианне нужно было отдохнуть и отоспаться. Прятаться от Бекетова-старшего было бы глупо. Я намеревался начать разговор и пообещать, что верну деньги. В кратчайшие сроки.

Интуиция говорила, что дело — дрянь.

Я надеялся до последнего, что всё выгорит по-моему.

Однако глаза отца блестят как у охотника, который взял на прицел последнего на планете снежного барса и кайфует от самого факта контроля над чужой жизнью.

Он что-то задумал.

Нет. Хуже.

Так просто он меня не отпустит.

— После стольких лет отсутствия ты объявился. С апломбом.

— Я не пропадал. Просто живу своей жизнью.

— О да, так и есть. Ты живёшь своей жизнью, которая успешна настолько, что недавно от шишки из администрации самого Президента я услышал слова: «Бекетов? Говорят, вы хорошо решаете проблемы. Но признаться, я надеялся увидеть кого-то помоложе!»

Отец зол.

Я испускаю смешок. Должно быть, лицо отца в тот момент знатно перекосило.

Хотел бы я на это посмотреть.

— Спрячь ухмылку, мальчишка.

— Мне сорок один. Не думаю, что в таком возрасте можно называть меня мальчишкой!

— А мне на тридцать пять лет больше, чем тебе. Для меня ты навсегда останешься лишь бунтующим, наглым мальчишкой. Однако на этот раз бунт тебе с рук не сойдёт.

— Какой бунт? Я всего лишь одолжил немного денег. Я всё верну. Мне нужен месяц.

— Выгреб деньги за несколько секунд и просишь месяц? Нет, Глеб. Хочешь закрыть этот вопрос? Перечисли мне деньги обратно на счёт в течение трёх часов.

— У меня только нал. Тачки. Дома. Я могу их сбыть по бросовой цене, но на это требуется время. Так припекает из-за бабок? Назначь процент! — предлагаю.

— Мне начхать на проценты. Это дело принципа. Ты плевал мне в лицо, испачкал фамилию Бекетовых, создал репутацию головореза, у которого руки по локоть в крови… Надеешься, что я молча умоюсь твоим плевком? У тебя три часа, чтобы вернуть деньги. Один. Миллион. Евро.

— Это невозможно. Ты и сам это прекрасно знаешь.

— Знаю. Потому готов уладить этот вопрос другим способом.

— Каким же? — скриплю зубами.

Знаю, мне не понравится то, что предложит отец.

— У меня несколько требований.

— Несколько?

Жадный ублюдок!

— Я согласен закрыть глаза на хищение денег со счёта нашей семьи. В обмен на уступки с твоей стороны.

— Какие же?

— Я хочу, чтобы о Бекетовых говорили, как об успешных дельцах. О всех Бекетовых. Хочу, чтобы и за старшим сыном закрепилась слава дельного бизнесмена, а не того, кто вырывает глотки голыми руками за деньги.

— Хочешь, чтобы я надел костюм и сел в офисное кресло?!

— Это не всё. Я нашёл тебе невесту.

— Какое интересное предложение, — поднимаюсь с кресла, приближая своё лицо к лицу отца. Как же бесит, что я на него сильно похож! — А не пошёл бы ты… нахуй?

— Меня туда много раз посылали, — отвечает равнодушно и тянется к столешнице, нажимая на поверхность с внутренней стороны. — Ещё ни разу не дошёл.

Плевать, кого из слуг он подзывает к себе нажатием кнопки. У отца даже на унитазе есть кнопка экстренного вызова!

— Я верну тебе деньги. Дай мне месяц.

— Три часа на принятие решения, — бросает мне в спину. — Или я пущу твою девку под толпу мужиков и отдам приказ записать тебе видеоролик на память. Очень подробный. Очень грязный.

Оборачиваюсь к отцу со скоростью смерча, хватая тяжёлое пресс-папье.

За спиной слышатся шаги и щелчок пистолета.

— Положите на место, Глеб Яковлевич.

Личная охрана Бекетова-старшего. Прислушиваюсь.

Слишком шумное и частое дыхание в разнобой.

Кажется, за моей спиной стоят трое.

— Ты же знаешь, что я справлюсь с ними.

— Конечно, справишься. Но ты, Глеб, один. Таких, как они, у меня только на территории поместья несколько десятков человек. И не забывай, что твоя девка уже в руках моих людей. Увидишь её целой и невредимой, только в случае, если согласишься на мои условия.

Медленно опускаю пресс-папье на стол.

— Хорошо. Обсудим подробности, — улыбается отец. — Ах да. Забыл сущий пустяк. Ты и Марианна останетесь здесь, в поместье Бекетовых… Чтобы тебе не пришло в голову удрать с ней за горизонт.

— Она пленница?

— Ну что ты… Марианна — наша гостья. Особая гостья. Насколько мне известно, у неё временные сложности — ни жилья, ни транспорта, ни денег. Приютим бедняжку.

Отец растягивает слова, играя в доброго самаритянина.

Вот только ему не идёт эта роль. Ублюдком был, ублюдком и остался.