Глава 5

Глава 5

Роман

Я вышел из клиники с улыбкой на лице. То смущение, с которым Маша на меня смотрела, никак не могло оставить равнодушным. Она опускала взгляд, когда я смотрел на неё, потом снова поднимала, и в этом движении было столько неуверенности, что у меня внутри что-то переворачивалось. Я видел, как она кусала губу, как поправляла воротник халата, будто хотела спрятаться в нём с головой. Она волновалась. И это волнение было таким искренним, таким живым, что я не мог перестать улыбаться даже сейчас, стоя на пустынной улице.

Я прокручивал в голове её образ. Рыжие волосы выбивались из пучка и падали на лоб. Пухлые губы, которые она кусала, когда напряжённо думала. Этот взгляд исподлобья: внимательный, колючий и одновременно робкий. Я думал о том, что она красивая.

В школе я боялся себе в этом признаться, смотрел на неё издалека, на её рыжие кудряшки, и убеждал себя, что мне нравятся худые, что моя девушка должна быть моделью из журнала, а она сидела на последней парте на соседнем ряду, писала что-то в тетради, и я не мог оторвать взгляд. Её тогда дразнили: Колобок, Круглобок. Я слышал эти обидные прозвища и ничего не делал. Мне уже тогда было стыдно за своё бездействие и стыдно до сих пор, а теперь я стоял на тротуаре перед ветклиникой и не мог выкинуть её из головы.

Я понял, что как дурак подпираю закрытую дверь. Прохожие оглядывались на меня и робко отводили взгляд. Весь перепачканный, одежда местами даже чуть обуглена, а от самого тянет дымом так, словно я сутки провёл на пепелище. Глаза красные, на шее сажа…

Я качнул головой, отгоняя наваждение. Решил, что нужно идти домой и проверять, в каком состоянии квартира. Купон теперь в надёжных руках. Маша сказала, что придётся ждать до утра, значит, нужно ждать. А мне тем временем нужно привести голову в порядок и понять, где я буду спать.

Первым делом я отправился домой. Пожарные уже разъехались, в подъезде пахло гарью: въевшийся, горький запах, который не выветрится ещё минимум неделю. Соседи на площадках выносили мокрые вещи, кто-то плакал в своей квартире. Моя дверь была прикрыта, поэтому, когда я толкнул её, она со скрипом открылась, и в меня ударило вонью сырости и дыма.

Войдя внутрь я увидел, что всё залито водой. Лужи стояли в прихожей, в коридоре, в комнате. Стёкла вылетели, по комнатам гулял слабый ветерок, шевеля остатки штор. Потолок на кухне обвалился целым пластом, мокрая штукатурка лежала кусками на полу, смешанная с черными хлопьями гари.

Я прошёл в спальню и поморщился. Шкаф хоть и казался цел, но вещи внутри промокли насквозь и пропахли дымом. Мои футболки, джинсы, форма, единственный костюм...

Квартира была в ужасном состоянии, и все мои вещи оказались испорчены.

Я постоял посреди комнаты, сжимая кулаки, но делать нечего, поэтому вышел в коридор, прикрыл за собой дверь (замок я сам сломал, когда ворвался за Купоном), а когда спустился вниз и вышел на улицу, позвонил сослуживцу.

Игнат взял трубку после второго гудка. Я услышал его сонное «алло» и коротко рассказал про пожар и про квартиру. Он не задавал лишних вопросов. Сказал только: «Приезжай. Я пока что на базе, но через полчаса смена заканчивается, так что подожди меня дома».

Для полного счастья ещё и дождь начался.

Пришлось ехать на такси. Сидя в машине я смотрел сквозь мокрое окно на ночной город. Фонари размывались в лужах, где-то горела реклама круглосуточного магазина. Я размышлял над всем произошедшим.

Пожар — это всегда ужасно. Я потерял квартиру, вещи, всю свою жизнь, но именно благодаря этому пожару я снова встретил свою первую любовь. В груди что-то будто начало тлеть. То, что давно было погашено, забыто за мимолётными встречами и редкими короткими романами.

Перед глазами снова встал образ Маши. То, как она поправляла капельницу, как её пальцы чуть дрожали, когда она ощупывала вену Купона. Как она сказала «отойдите», чуть строго, но в её голосе слышалась забота. А ведь она почти не изменилась, осталась той же Машкой, слегка упрямой, очень серьёзной и безумно красивой. Я поймал себя на том, что снова улыбаюсь, и снова отвернулся к окну.

Приехав к приятелю, я поднялся на третий этаж хрущёвки. Дверь открыла жена Игната, Ольга. Полненькая женщина в домашнем халате, с уложенными в пучок волосами, а на её лице читалось сочувствие.

Я неожиданно взглянул на неё по-новому.

А ведь она весьма симпатичная. Да и приятелю действительно очень подходит.

— Здравствуй, Роман, — произнесла она негромко.

— Привет, красавица, — вырвалось у меня неожиданно, и я впервые увидел, как Ольга засмущалась. Её щёки вспыхнули, но я только усмехнулся.

Она провела меня на кухню, где за столом уже сидел Игнат в домашней одежде. Он поднялся, оглядел меня и покачал головой.

— Иди в душ, — сказал он без лишних слов. — Я дам одежду и полотенце.

Вернувшись через минуту, он передал мне чистые вещи, а я, кивнув в знак благодарности, отправился в ванную.

Я наслаждался, смывая с себя гарь и грязь. Горячая вода паровала, смешиваясь с остатками копоти на моём теле. Я стоял под душем долго, закрыв глаза. Вода делала своё дело. Она смывала не только сажу и пот, но и тяжесть последних часов. Я чувствовал, как расслабляются мышцы плеч, как уходит напряжение из шеи. Несмотря на усталость, мне становилось намного легче.

Какое-то время я простоял под упругими струями, а потом, выключив воду, вытерся и надел чужую, чистую, сухую, с ароматом свежести, одежду. И впервые за весь день мне стало почти хорошо.

Пока я приводил себя в порядок, всё думал, как решать навалившиеся проблемы. Квартира в руинах, вещей нет, денег на ремонт кот наплакал. А ещё за лечение Купона платить Маше…

Оставаться на ночь у друга не хотелось, чтобы не обременять. Игнат и так сделал больше, чем я мог просить. Я закрыл глаза и глубоко выдохнул.

Выйдя из душа я пошёл на кухню. Игнат сидел на том же месте, а перед ним стояла кружка с чаем. Он поднял голову и жестом пригласил устраиваться напротив и когда я опустился на стул, друг сразу огорошил меня хорошей новостью.

— Слушай, Золотов, — сказал он негромко. — Я нашёл для тебя жильё на несколько месяцев. И хозяин не против жильца с собакой.

Я тут же взбодрился ещё сильнее и начал выяснять подробности.

Как оказалось двоюродный брат его жены уехал на вахту на полгода, а квартира стоит, пустует. Там чисто, уютно, есть всё необходимое. Брат сказал: пусть живёт, следит за порядком, ни за что не переживает. Я слушал и не верил своей удаче.

Мы вместе с Игнатом поехали в соседний район за ключами. Забрали их у Ольгиной тётки, пожилой женщины в пуховом платке, которая не задала ни одного вопроса, просто протянула связку и закрыла дверь, а потом приехали на адрес.

Выйдя из машины, я огляделся и замер.

Вот так неожиданность.

Я прошёл до угла дома и увидел через дорогу вывеску ветклиники. Она была буквально в нескольких минутах ходьбы. Совсем рядом. Там, где сейчас боролся за жизнь Купон.

От осознания происходящего моё сердце забилось быстрее. Игнат передал мне сумку с небольшим количеством вещей: пара футболок, джинсы, носки, зубная щётка, хлопнул по плечу и со словами: «Справишься, командир», он сел в машину и уехал.

Поднявшись на второй этаж, я открыл дверь и осмотрел двухкомнатную квартиру: светлая кухня с большим деревянным столом, гостиная с диваном и старым телевизором, в спальне кровать, застеленная покрывалом. Везде чисто, аккуратно, свежо.

— Уютненько, — выдохнул я в пустоту квартиры.

Подойдя к окну я увидел снаружи огромный старый парк с фонарями и скамейками. Вид из окон был просто отличный: тёмные кроны деревьев покачивались на ветру, а где-то вдалеке горели окна клиники. Я перевёл туда взгляд и замер.

Я понимал, что надо отдохнуть, просто лечь и попытаться уснуть, но не мог найти себе места.

Купон. Он всё ещё лежит на столе? Дышит ли? А Маша сидит рядом? Что, если капельница не поможет? Что, если я утром приду, а он уже холодный?

Нет, я не могу отдыхать: сидеть, лежать, спать… Я не мог находиться на одном месте. Поэтому, резко развернувшись, я подхватил ключи, брошенные мною на тумбу, и пошёл в круглосуточное кафе, чтобы взять еду на вынос. И хоть я не был голоден, но оставаться на месте просто не мог, я должен был что-то делать, куда-то идти, двигаться.

Я заказал два сэндвича с индейкой и два стакана американо без сахара. Продавец удивлённо посмотрел на меня, но промолчал.

Выйдя из кафе, я погрузился в свои мысли и не заметил, как ноги понесли меня уже знакомой дорогой мимо парка, мимо светофора, мимо скамейки, на которой мы с Купоном сидели неделю назад. Я шёл и думал о том, как он лизал мне руку, когда я расстроился после тяжёлой смены. И вот теперь он там. Без меня. А я здесь, с едой, которую не хочу есть. Подняв взгляд, я понял, что стою у клиники с пакетом еды в одной руке и двумя стаканами кофе в другой.

В окнах горел тусклый свет. Я знал, что там, внутри, Маша. Она сидит сейчас в смотровой, не сводит взгляда с Купона, слушает его дыхание через стетоскоп. Я смотрел на дверь и чувствовал, как меня тянет войти. Просто войти и спросить: как он? Но она просила ждать до утра и мне нет смысла мешать и отвлекать её. Моё присутствие ничего не изменит.

Мысленно отчитав себя за то, что нельзя быть таким дураком, я развернуться, намереваясь вернуться в новую квартиру, сделал шаг, но…