Глава 21

Карина 

Мы ехали до моего дома и обменивались шутками. Никто из нас не стал делать вид, будто бы этого поцелуя не было. Наоборот, теперь все казалось настолько естественным, насколько это вообще могло быть.

На светофоре Дима взял меня за руку. Повернувшись к нему вполоборота я чуть не потонула в его глазах. Взглядом скользила по скулам, по улыбке, по подбородку. И сжимала ладонь. Так крепко, будто боялась, что все это мне снится.

Рациональная часть меня ругалась: “Каринка, ну что за идиотизм, что ты себя как девочка маленькая ведешь?”. Но эмоциональная злобно на нее шипела: “Дай расслабиться человеку, столько лет ждала!”. А я… А я просто сидела и улыбалась, как дура. Знала ли я тогда, что сегодняшний вечер завершится так… жутко?

— Поднимешься ко мне? — спросила я за несколько минут до этого. Даже с усмешкой добавила: — Чай? Кофе?

— Оладушки, — Дима перенял настроение.

В лифте он снова меня поцеловал. Легко прижал к себе, прошелся языком по нижней губе, играючи. Я не осталась в долгу, прикусила за его верхнюю. Дверь открывала торопливо и хихикая над Димиными шуточками.

Уже почти распахнула дверь нараспашку, как услышала странный звук. Внутри все похолодело. Звук явно из моей квартиры, а поскольку кроме кота дома никого и быть не могло, я метнулась внутрь со скоростью стрелы.

Эти хрипящие звуки будут всегда сниться мне в кошмарах.

Буквально влетев в комнату, я включила свет и испуганно замерла. Целых несколько секунд просто не могла пошевелиться, ужас словно сковал все мое тело: от макушки и до самых пят. Кот лежал в центре комнаты, его тело резко сокращалось. Он задыхался.

Опомнившись, я почти тут же упала перед ним на колени:

— Пуфик, милый, что с тобой? — я едва не плакала. Не знала, как помочь. Чувствовала себя такой беспомощной, какой никогда себя не ощущала.

— Так, возьми кота на руку. Смотри, чтобы лежал ровно, чтобы ничего не передавить. Поехали, — твердый и уверенный голос позади.

— Куда? — меня охватывала истерика, руки задрожали.

— В ветеринарку, — ответил он. — Бери, говорю. Я поведу.

Дима схватил меня за плечи и легонько встряхнул. Этого хватило, чтобы я нашла в себе силы взять Пуфика на руки.

Кот буквально сотрясался в моих руках, и я поняла, что меня тоже трясет. Сильно трясет. И слезы по щекам стекают. Что с ним? Что происходит?

— Кар, возьми себя в руки, — убеждал меня Дима на бегу к машине. В параллель он гуглил местоположение ближайшей ветеринарки.

Я не помню, как мы до нее добрались. Все смазалось. Я разговаривала с Пуфиком, Дима разговаривал со мной. Когда кот перешел на протяжный “мяу” — такой жалобный и беспомощный, что я поняла значение фразы “сердце кровью обливается” — мы добрались до крыльца ветклиники. Влетели туда так быстро, что врачи сразу поняли: “Дело дрянь”.

— Ты останешься тут, — твердо произнес Дима, когда я передала Пуфика на руки врачу. Он даже легонько на плечи надавил, пытаясь усадить меня на пуфик в зале ожидания.

— Но там же…

— Ты. Останешься. Тут, — чуть ли не по слогам произнес мужчина.

Я обессиленно упала в кресло. Дима ушел за врачом.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, десять минут. Может, час. Может, два. Я знаю только, что за это время я накрутила около двухсот кругов по приемной, тем самым раздражая ожидающих приема животных, но больше — их хозяев. Каждый раз, когда я бросала взгляд на какого-нибудь четырехлапого, сердце болезненно сжималось. Как там мой Пуф? Я была плохой хозяйкой. Очень плохой хозяйкой. Могла быть лучше, но…

Когда в дверном проеме появился Дима, я тут же подумала о самом плохом. Но он улыбнулся и прошептал:

— Все хорошо. Сейчас капельницу прокапают и можно домой ехать. Пойдем.

На ватных ногах и поддерживаемая Димкой, я прошла в “операционную”. Шкафы со стеклянными дверьми, широкий блестящий стол… а на нем мой Пуфик.

— Так, хозяйка, не нервируйте кота, — строго сказал мне доктор в белом халате. — Ничего страшного не произошло, все хорошо. Смотрите, чтобы раствор поступал равномерно и не позволяйте коту дергаться. Меня ждут другие пациенты. Зайду к вам через десять минут. Доктор передал важную миссию по сдерживанию лап Пуфика Диме и вышел из кабинета. Дверь оставил открытой, чтобы санитарка (или как они в ветклиниках называются?), сидящая за стойкой у кабинета, могла за нами наблюдать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ты ж мой малыш, — на глаза опять накатили слезы, и Пуфик дернулся от звука моего голоса.

Слабо мяукнул. Я осторожно коснулась его шерстки на загривке, погладила, и кот довольно прикрыл глаза и едва слышно заурчал.

— Заставил меня понервничать, — пробормотала я.

— Карин, — тихо произнес Дима, не отпуская Пуфика. Тот реагировал на него уже совсем не агрессивно, а как-то даже спокойно. — Пуфик, он… подавился. Точнее, как сказал врач, инородное тело заблокировало нормальную проходимость дыхательных путей.

— Инородное тело? — я нахмурилась. Интересно, что его сожрать угораздило? Вроде мелкие предметы в жизнь в рот не брал!

— Карин… — Дима неожиданно как-то поник. Даже хватку ослабил, но Пуфик не дернулся. Только хвостом заелозил. — Эта сраная фигурка из киндера-сюрприза… Он ее разгрыз как-то и…

Дима смотрел в сторону, и я проследила за его взглядом. И правда. На соседней стойке лежала часть этой идиотской Золушки. Черт, никогда не любила этот мульт. Но как Пуф вообще добрался до верхней полки? За особым кошачьим паркуром он тоже ни разу замечен не был.

— Карин, если бы не я…

— Дим, если бы не ты, хрен знает, где сейчас был бы Пуф. Не с Золушкой, там с чем-то другим. Я бы попросту не сумела взять себя в руки, — четко и уверенно произнесла я, положив свою руку поверх Диминой. Потом обратилась уже к коту: — А если еще хоть раз в рот гадость какую возьмешь, останешься без вкусняшек!

— Мяу, — согласно протянул Пуфик. Видимо, такого приключения ему на всю жизнь хватило.

Через сорок минут мы были уже дома. Кот, довольный от переизбытка внимания к его персоне, всю дорогу провел у меня на руках тихо помуркивания. Я разговаривала с Димой, пыталась его успокоить. Почему-то в произошедшем с котом он винил себя. В какой-то момент я даже шутливо сорвалась:

— Пуфик, нагадь ему в обувь, может, его тогда попустит?

Пуфик лениво приподнял одну из лап и потянулся к подбородку Димки. Все это выглядело настолько умилительно, вот всем своим видом говорил: “Ты не слушай это дуреху, не буду я тебе гадить”. Мы лежали на кровати и болтали. Ушастый предатель, сперва разместившийся между нами, потом полностью залез на Димку и утробно замурчал. Я прижалась ближе. Выдала свои старые растянутые спортивные штаны и футболку с бантиком вместо пижамы. Выглядел он потешно, но в то же время по-домашнему как-то…

— Хочешь секрет? — совсем как в детстве спросил Димка.

— А он тебя не хочет? — почти погрузившись в сон, отшутилась я.

— Кар, — со смехом напополам с укоризной протянул он, — я серьезно. Хочешь?

— Ну?

— Сейчас прозвучит максимально тупо, как в этих дурацких фильмах, но… Но я боюсь засыпать.

— Чего это? — я удивилась, даже взбодрилась немного.

— Боюсь, что я проснусь у себя в кабинете и окажется, что все, произошедшее сегодня, мне приснилась.

— И отчеты на самом деле нифига не готовы? — я не смогла сдержаться, хотя в животе совсем по-дурацки запорхали бабочки.

— Глупая, — хмыкнул Димка и прижал меня к себе. Я уткнулась ему в плечо и глубоко вдохнула. — Я, может, очень долго ждал этого момента.

— Все будет хорошо, — твердо произнесла я. — Теперь я в этом уверенна.

Тогда я и правда была в этом уверенна.

* * *

Петя

Она сидела передо мной, завернутая в цветастый махровый халат, с красными глазами, под которыми залегли глубокие синяки. Такая маленькая, хрупкая и в то же время неприступная. Смотрела на меня исподлобья, явно ждала исповеди. Мне же не хотелось говорить, хотелось просто прижать ее к себе. И надавать по заднице за все дурные мысли, что приходили к ней в голову. Пообещать, что больше я не буду вести себя как полный имбецил.

Я не понял, когда начал говорить. Но рассказал про свою мать, про развод родителей, про отца. Про образование, про маленькие и совсем не безвредные хобби, с которыми теперь уж точно покончено, про пари с отцом. Выложил все, как на духу, потому что мне очень хотелось быть искренним. Сказал, что все еще боюсь, но уверен в том, что у нас все получится. Пусть не запланировано, как это часто бывает, но вместе мы справимся. Сообщил, с нервным смешком, что понятия не имею, как надевать памперсы, но обязательно посмотрю обучающие видео.

Катя слушала меня внимательно, не перебивала. Только в некоторые моменты хмурилась.

— Петь, я… — она, наконец, подала голос. Я замер в ожидании, — я не могу. А что, если я буду хреновой мамой? Знаешь, какой была моя? Она спилась. Попросту спилась с какими-то бомжами. И оставила меня одну.

— Хочешь сказать, что ты похожа на свою мать? — я прошелся по ней скептичным взглядом.

— Я боюсь такой стать, — тихо ответила она и посмотрела в окно.

— Тебе не кажется, что у нас с тобой очень много страхов? — я присел перед ней на корточки и взял за руки. — Все будет хорошо. Временами сложно, но мы справимся. Думаю, что у тебя получится быть очень хорошей матерью.

— А если нет?

— Получится, — твердо ответил я, неловко протягивая руку к ее пока еще плоскому животу. — Точно получится.

В этом я был уверен наверняка.

И нет, я не избавился от страхов. Не простился с сомнениями. Не мог до конца обуздать эмоции. Но в то же время отчетливо понимал, что все, происходящее в моей жизни в этот момент — абсолютно правильно.

— Кать, — я глянул на нее снизу вверх, взял ее правую руку в свою. Скрутил из большого пальца и указательного “кольцо”, состроил серьезную мину и спросил: — Ты выйдешь за меня?

Она звонко рассмеялась, хотя я видел, что по щекам девушки стекают слезы. Настолько звонко и заразительно, что и я не удержался. А когда она вдела свой безымянный палец в импровизированное кольцо, почувствовал тянущее чувство в животе. Безмерное счастье и уверенность.