Глава 22

Карина 

Из сна вырвал входной звонок. Я дернулась от неожиданности, но Дима сонно чмокнул меня в макушку и прошептал:

— Лежи, я гляну.

Пуфик, который ночью все же разлегся между нами, недовольно мявкнул. Не открывая глаз, слушала, как Димка шлепает к входной двери, как проворачивает замок. Кого вообще могло принести так рано в гости?

— Воу, — услышала я знакомый насмешливый голос. — Неожиданно. Наверное, немного глупый вопрос, но Карина дома?

Сон как рукой сняло. Я почти мгновенно вскочила с постели и ломанулась к двери. В тот момент мне казалось, что дело пахнет если не жареным, то конкретно так подпаленным.

— Ты что-то хотел? — Дима спросил вежливо, но я услышала в его тоне стальные нотки.

— Ага, поговорить, — легко ответил Петя.

— Доброго всем утра, — я добралась до коридора и подошла к двери. Влезла в тапки, ободряюще прошлась рукой по спине Димы. Шепнула: — Я скоро.

И вышла в подъезд. Петя смотрел на меня насмешливо, но выглядел неважно: с глубокими синяками под глазами, а в них самих странный блеск.

— Петь, мне, наверное, надо объясниться, — сердце колотилось в районе горла, хотя я четко понимала: я ни в чем не провинилась, я ничего не обещала. — Понимаешь…

— Блин, Карин, расслабься, — Петя внезапно улыбнулся. — Я вообще-то шел к тебе примерно в том же состоянии, что и ты сейчас, и с желанием объясниться.

Я удивленно приподняла брови — что он имеет в виду? А, точно, у него же бывшая беременна! Значит, все же подтвердилось. Хотя и настроение у него многим лучше, вон, даже улыбается.

— Ты вернулся к девушке своей? — я ответила на улыбку.

— Ага, — весело ответил он. — А еще по ходу скоро стану папой.

— Страшно? — спросила я.

— Чертовски страшно, — хмыкнул он. — Вот просто до опупения.

— Теперь придется работать втрое усерднее, чтобы зарплату подняли. Если хочешь, я поговорю с Джоном, — сказанное мною сильно его развеселило. Я даже озадачилась.

— Кстати, об этом. Если честно, мне уже надоело это скрывать от тебя. Может, я скажу что-то не то, но за минувший год воспринимаю тебя не только как начальницу, но и друга, — заговорил он. — И очень прошу, не обижайся, когда это услышишь.

Я напряглась. Как правило после фразы “только не обижайся” люди морально бьют в дыхалку, снимая с себя при этом всю ответственность за сказанной. Мол, ну я же предупредил…

— В общем, Джон — мой отец, — выдал Петя. — Я до поступления в вуз жил с матерью в штатах, во всех доках ее девичья фамилия, да и с отцом мы мало похожи…

Отец?! Охренеть. Вот просто ох-ре-неть! Даже цензурных слов нет.

Видимо, эмоции настолько ярко отразились на моем лице, что Петя даже заржал в голос. Я не удержалась и поддержала его.

— Ну ты капец, — выдавила я сквозь смех. — Но и молодец тоже. Ни словом, ни делом не дал понять. И работал вполне неплохо.

— А ты в Англию, значит, собралась? — хитро прищурившись, спросил Петя. — Он-то знает?

Кивнул на входную дверь.

— Точно, я забыла Джону сказать… — замялась я. Неужели он все уже устроил? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

— Карин, удачи тебе, — Петя снова улыбнулся и осторожно коснулся моего плеча. — Я уверен, что у тебя все сложится так, как ты хочешь.

— И тебе удачи. Думаю, и у тебя все получится.

— Тогда до рабочего дня? — хмыкнул парень.

— До рабочего дня, ассистент. И не думай, что после твоего признания, тебе будут поблажки.

— Да, капитан.

В квартиру я возвращалась в хорошем настроении и в прекрасном расположении духа. В коридоре наткнулась на мрачного Диму, опирающегося на комод и сложившего на груди руки. Крепко сжатые губы, нахмуренные брови и взгляд, из которого чуть ли не молнии летают.

— Ты чего? — удивилась я.

— Как поговорили? — сухо спросил он.

— Хорошо поговорили, — не понимала, что именно вызвало такую реакцию. Меня не было всего несколько минут.

— И к чему пришли? — Дима изогнул одну бровь так, как умел делать только он.

— К тому, что буквально через пару часов начнется рабочий день, — повела плечами.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю, — выдохнул он и чуть ли глаза не закатил.

Стоп, это он что, так ревнует?

— Не понимаю, — с ехидной улыбкой соврала. — Объясни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Ммм, правда не понимаешь? — Дима сделал ко мне один шаг.

— Правда, — я даже кивнула.

— Правда-правда? — еще один угрожающий шаг. Мне даже захотелось взвизгнуть и умчаться куда-нибудь вглубь квартиры, но удержалась себя, осталась на месте.

— Естественно, — тихо ответила я.

Между нами оставалось буквально пятнадцать сантиметров. Я чувствовала его тепло, его дыхание. Под внимательным взглядом Димы сердце начинало бешено биться о ребра, активизировались те самые насекомые внизу живота, в народе именуемые бабочками. Дыхание сбилось, и я закусила губу. Даже сглотнула слюну.

— Абсолютная правда, — хрипло подтвердила я, понимая, что мысль двигается слишком далеко от изначальной темы нашей беседы. Я не могла отвести взгляд от его лица: от четкой линии подбородка, трехдневной щетины, от губ, идеально прямого носа, крылья которого сейчас раздувались от участившегося дыхания, от глаз. Буквально пожирающих меня глаз. Взгляд Димы затуманился, будто и он в своих фантазиях ушел куда-то дальше. Он сделал еще один уверенный шаг, положил руки мне на талии и притянул к себе.

— Два часа, говоришь? — почти на ухо прошептал Дима, после чуть прикусив мочку. По телу прошел разряд тока, и я потянулась к его губам.

Секунда, другая, третья… нежный и теплый поцелуй длился не так долго, он слишком поспешно превратился в страстный, требовательный и горячий. Сама не поняла, как оказалась прижата к комоду, как меня на него усадили сверху, как я обхватила ногами торс мужчины…

Моя пижамная шелковая рубашка лишилась нескольких пуговиц, Дима не стал заморачиваться. Его футболка улетела куда-то в сторону. Он спустился к шее, покрывал ее поцелуями, потом ниже. Чуть откинув голову, не смогла сдержать рвущийся наружу стон. По телу разливалось блаженство, в глазах поселился туман. Не помню, как мы переместились на кровать, не помню, как протекал сам процесс.

Но после произошедшего я лежала на груди мужчины. Моего мужчины. Моего Димки. И улыбалась.

— Ты в курсе, что нам через час надо быть на работе? — спросила я.

— Я был настолько плох, что сейчас ты можешь думать только о работе? — усмехнулся Дима, играя с прядкой моих волос.

— Это разве нуждается в комментариях? — с ехидцей уточнила я. — Мне казалось, что тут и без слов все понятно.

— Без слов понятно и то, что на работу вообще не хочется, — ответил он. — Меня бы еще на пару раз хватило. Может, даже и больше… Давай возьмем отгул, закажем еды на дом и проведем весь день в кровати?

— Ага, а еще отключим телефоны, отменим встречи, уволимся и переедем в какую-нибудь бедную страну с пляжем, усыпанным белым песком. Там построим бунгало, питаться будем кокосами и вороватыми мартышками, — я высвободилась из объятий мужчины и довольно потянулась.

— А чем тебе мартышки-то не угодили? — Дима чуть приподнялся и поцеловал меня в плечо, накрывая живот одной рукой и утягивая обратно, в мягкое объятие одеяла.

— В моей фантазии они воруют наши кокосы.

— Ой, сдались они им…

— Дим, нам правда надо на работу, — однако на новый поцелуй ответила. Прижалась к мужчине ближе и закинула руки ему за шею.

* * *

В офис мы опоздали. Даже на планерку. Вошли, когда все уже заняли свои места. Работа закипела настолько, что подняв взгляд на часы, я с ужасом поняла, что уже почти завершение рабочего дня. А я еще толком ничего не успела, даже не пообедала.

Нет, так определенно нельзя. Может, предложить Диме сходить на обед, потом еще пару часов поработать и двинуть домой? От последнего пункта плана расплылась в улыбке.

— Будет слишком нагло, если я предположу, что эта улыбка вызвана тем, что вы хотите меня пораньше отпустить с работы? — Петя чуть ли не стонал от усталости. С самого утра у него чуть ли не дрожали руки, да и жидкость он поглощал в немеренном количестве.

— Самое лучше лекарство от похмелья — трудотерапия, — отшутилась я.

— Самое лучше лекарство от похмелья и работы, больничный сломанная рука, — ассистент не остался в долгу.

— Ой, все, — театрально махнула рукой. — Я подумаю. До конца рабочего дня еще пара часов.

А сама выскользнула из нашего кабинета. Дверь напротив была чуть приоткрыта, и я услышала отрывок разговора. Снова на английском языке.

— Да. Да. Нет. Нет, Карина ни о чем не знает. Я же обещал боссу, что ни о чем не узнает. По крайней мере, не от меня. Нет, про свадьбу я ей тоже ничего не говорил. Как-то не к месту было. Говорю же, все идет по плану, мы с ней уже…

Сердце пропустило удар и с грохотом рухнуло куда-то в пятки. Улыбка сползла с лица в то же мгновение. Больше слушать не было сил. Как я могла забыть тот самый первый разговор? Как могла не придать ему значение? И… только подумать… заново влюбиться в этого мужчину?!

Развернувшись на каблуках, стремительно направилась к кабинету шефа.

Про свадьбу… То есть он все же нашел женушку себе? И сообщить “не к месту” — это, видимо, от того, что мы трахались.

Лжец. Предатель. Мудак.

Ненавижу.

Не было слез. Меня не накрыла истерика. Наоборот, весь окружающий мир я будто начала воспринимать отчетливее, без призмы розовых очков.

Точно я могла сказать только одно — видеть Диму, слушать его нелепые оправдания, верить его словам я больше не намерена. Никогда.

— Джон, к вам можно? — без стука толкнув дверь, я вошла к “дяде Ване”.

— У вас есть чистый лист формата а-четыре и ручка? — тут же задала второй вопрос. Мой голос источал сталь и холод, а я сама будто наблюдала за собой со стороны.

— Есть, — растерянно выдавил шеф, кивнув в сторону “реквизита”.

Взяв необходимой, я села напротив и начала писать. Каждая буква буквально кричала об эмоциях, строчка выходила неровной, почерк прыгал. Но все, что я писала, выглядело убедительно и, как мне тогда показалось, не терпящим возражений. С каждой новой запятой я чувствовала легкость, словно каждая строчка срывала с меня тяжелую гирьку. Закончив, протянула лист Джону.

— Это что? — даже не дотронувшись до листа, поинтересовался он. — Ты же не жалуешь бумагу.

— Это заявление на увольнение, — сухо выдала я. И улыбнулась. Маниакально улыбнулась. Отчего-то захотелось рассмеяться, но я мысленно одернула себя. Только истерики мне не хватало. Не время, не место и вообще. Не при начальнике же. Не при бывшем начальнике.