Глава 11

Генерал Саттор стоял перед домом в городке Увельске, где находилась квартира, которую занимал ректор Третьей Космической. В академии он появлялся на время учебного дня, а потом возвращался сюда. Сейчас Алекс Романов был со своей семьей, это Георг знал точно. Он мог бы прийти и в академию, но не хотелось, чтобы подчиненные Романова слышали их разговор, потому что несгибаемый коммандер Саттор собирался… унижаться. Второй раз в своей жизни. Когда-то он готов был пойти на всё ради того, чтобы Рика признали его сыном, теперь пришел просить за Егора Брато.

Вот уже три недели мальчишку мариновали в изоляторе СБГ, не позволяя ни увидеться с ним, ни передать хотя бы записку. Его словно вычеркнули из жизни, оставив родным и друзьям только призрак, всего лишь имя, за которым уже невозможно было ощутить живого человека. Дело Егора Брато было окружено тайной. На вопросы о том, что вменяют в вину бывшему курсанту, его адвокат отвечал туманно, ссылаясь на тайну следствия и нарушение прав клиента при оглашении конфиденциальной информации.

– Уроды! – подвывал Якоб Стивенс, когда защитник Брато, назначенный ему, сбегал от дотошного частного адвоката. – Его попросту лишают защиты!

– Как твои успехи? – спрашивал его Георг.

– Воюю, пока без толку, – раздраженно отвечал Якоб. – Сплошная волокита, отговорки и перенос времени приема. Это просто непрошибаемая стена! Что такого мог сделать мальчишка, главный грех которого – зеленая юность?!

– Выясню, – отчеканил Саттор.

И вот он стоял перед домом Романова и не мог заставить себя сделать следующий шаг. Нет, Георг не боялся уронить свое достоинство, но он никак не мог разобраться в своем нынешнем отношении к бывшему боевому товарищу, которого уважал все те годы, что был знаком с ним. Сколько коммандер ни размышлял, он никак не мог найти причины, по которой Алекс мог так настойчиво уничтожать парня, не чаявшего души в его дочери. Что такого могло произойти, что честный и справедливый вояка вдруг превратился в беспощадное чудовище?

Ильса… Скорей всего, ответ нужно было искать именно в ней. Но Георг видел на днях дочь Романова, когда в первый раз приезжал сюда. Они с матерью возвращались откуда-то. Ильса выглядела немного потерянной, но на вопрос матери ответила с улыбкой, забрала у нее пакеты и вошла в дом. Причесанная, в легком платье, со здоровым цветом лица, девчонка не казалась сломленной горем. Так за что Романов казнил Егора Брато? За то, что его дочь оказалась в руках мерзавцев? Но вот она, живая и невредимая, а мальчишка гниет в изоляторе даже без права на защиту.

Тогда Георг уехал, не смог переломить себя. Слишком сильно обжигала всколыхнувшаяся ярость. Ему нужна была холодная голова, чтобы беседа прошла спокойно. А теперь вернулся и даже вышел из флайдера, но так и не сделал следующего шага. Стоял и смотрел на дом, за стенами которого скрылся человек, возомнивший себя богом, которому дано право рушить чужие судьбы. Поморщившись, Саттор приказал себе: «Вперед», – но всё еще не двинулся с места, раздумывая, что он скажет Алексу. Генерал Саттор был мастером рубить с плеча, не утаивая свои мысли, не видел в этом смысла. А сейчас нужна была дипломатия.

– Да какого черта? – разозлился на себя Георг.

И зашагал к входной двери. Он уже поднял руку, чтобы вызвать Романова, когда дверь открылась, и он сам появился на пороге. Два генерала, герои Геи, доблестные вояки, они застыли друг напротив друга, скрестив зазвеневшие клинки взглядов.

– Здравствуй, Георг, – первым отмер Романов.

– Здравствуй, Алекс, – ответил Саттор. – Поговорим?

– Не о чем, – ответил ректор Третьей Космической Академии.

Он попытался обойти коммандера, но тот сделал шаг в сторону, вновь преградив Алексу путь.

– Есть о чем, – твердо произнес Георг.

Романов поджал губы, некоторое время буравил упрямым взглядом товарища по оружию и все-таки сдался.

– Хорошо, поговорим, – ответил Алекс. – Но это лишь из уважения к тебе лично, Георг.

Генералы брели по городской улочке, не спеша нарушить воцарившееся молчание. Каждый думал о своем, но, скорей всего, об одном и том же. Романов знал, зачем появился Саттор, и коммандер понимал это. Георг всё еще пытался подобрать слова, чтобы не сорваться в первые минуты разговора, Алекс сохранял на лице непроницаемое выражение, и это еще больше злило Саттора.

– Слышал, ты сопровождал посольство к трианам, – неожиданно произнес Романов. – Как прошло? Подпустили без угроз?

– Им это посольство нужно больше, чем нам, так что характер не показывали, – ответил Георг. – Спокойно прошли.

– А я иногда скучаю по всему этому, – Алекс сделал неопределенный жест, показывая вверх. – В кровь въелось, но жена умоляла остаться на Земле. После Траора срок контракта истек, она настояла, чтобы не возобновлял. Сказала, что устала трястись, ожидая, когда я свяжусь с ней. И знаешь, я подумал, что и вправду хватит с меня смертей, увечий тех, кто окружает меня. Хватит взрывающихся машин и подсчета потерь. Хватит крови, устал. Я хотел просто жить и наслаждаться тихим семейным счастьем, любить жену, видеть, как взрослеет моя дочь. Я думал, что вся грязь осталась за спиной, свято верил в это…

Саттор не спешил ответить. Он поглядывал на Романова, вдруг отчетливо ощутив, что это не просто слова. Алекс сейчас открывался ему, наверное, даже говорил то, о чем еще никому не говорил. Каменная маска ректора космической академии зазмеились трещинами, и на Георга взглянул обычный человек, уставший, разочарованный, терзаемый затаенными мыслями.

– Когда-то я хотел сына, всегда верил, что первым у меня обязательно родится мальчик, но родилась Ильса… Кажется, я даже ощутил разочарование, когда узнал о девочке. До последнего надеялся, что медики ошиблись. Глупо, конечно, знаю. А потом я взял ее на руки, ощутил тепло маленького беззащитного тела… Знаешь, это стало моим главным и лучшим воспоминанием. Именно этот момент – наше первое знакомство. Плоть от плоти, кровь от крови, моя малышка… Я тогда чуть не сдох от умиления. Глядел на ее личико, слушал тихое сопение и понимал – это мое. Мое, черт вас всех задери! Самое родное, самое ценное, из всего, что у меня было, есть и будет. Жена… Да, любимая женщина, да подруга, соратница, хранительница очага – столько эпитетов, а по сути чужой человек, с которым мы однажды решили жить вместе. А вот дочь, она часть меня. Единственная, понимаешь?

Георг кивнул, он понимал, прекрасно понимал, что хочет сказать Алекс, и оттого ему стало еще тревожней.

– Наверное, я был плохим отцом, – Романов мученически покривился и отвернулся от коммандера. – Несмотря на всю мою любовь к дочери, я мало уделял ей внимания. Бесконечные рейды, боевые задачи, потом психологическая усталость и откат. Мне требовалась тишина, немного уединения на природе, и на рыбалку я сбегал чаще, чем водил Ильсу в зоопарк. Да и характер мой… Сам знаешь. Вместо того, чтобы сказать дочери, как сильно ее люблю, я приказывал, наказывал, воспитывал, – Романов как-то горько усмехнулся и снова посмотрел на Георга. – Я почти не видел, как росла моя девочка, и когда не стал продлевать контракт, решил, что теперь-то уж вдоволь наговорюсь с ней, узнаю, чем живет, о чем мечтает, а оказалось, опоздал. Моя дочь уже успела повзрослеть. Влюбилась, начала бегать на тайные свидания. Какой-то чужой и незнакомый парень украл у меня мою дочь…

– Отцовская ревность?

– Да, по началу. Я даже нашел ей оправдания – курсант не подходит моей девочке, ей нужен серьезный и состоявшийся мужчина, которому я смогу доверять. Давил на Брато, запрещал ей с ним видеться, пока жена не прижала меня к стенке и не напомнила, что ее родители были против зятя военного. Я ведь тоже бодался с ее отцом. Мы и поженились, не получив его одобрения, просто поставили перед фактом, что его дочь теперь моя жена. И я подумал, что добьюсь того, что Ильса так же, как и я, просто ткнет мне в нос брачным свидетельством. Да и запретный плод, он ведь всегда слаще, и своим упрямством я только еще больше подливаю масла в огонь. И я решил отпустить удила. Начал присматриваться к мальчишке, и он ведь мне понравился, слышишь, Георг? Он мне понравился! Показалось – дельный. Упрямый, не дал слабину, всё выдержал, а уж можешь мне верить, я из него все соки выжал. Решил, что пусть уж лучше моя девочка будет счастлива… А потом, – голос генерала зазвучал глуше. Алекс ненадолго замолчал. Он пытался справиться с эмоциями. – А потом я увидел ее там…

– Что ты увидел? – тихо спросил коммандер.

Романов еще какое-то время смотрел в пространство, что-то переживая глубоко внутри себя. Вдруг лицо его ужесточилось, и генерал порывисто обернулся к Георгу.

– Какого черта, Саттор? За каким хреном ты лезешь мне под кожу?! – с яростью спросил он, сузив глаза. – Я не собираюсь выворачиваться перед тобой наизнанку. Но сопляк поплатится за то, что сделал с моей дочерью. Не прощу! Так что ты зря приехал, этот разговор ничего не изменит. Он будет наказан. На этом всё.

Романов развернулся и стремительно зашагал прочь, сунув руки в карманы. Саттор некоторое время смотрел ему вслед и вдруг сорвался с места. Он догнал Алекса, ухватил за плечо и рывком развернул к себе.

– Я приехал поговорить, но пока только слушал твои сопли, теперь послушай мои, отчеканил коммандер.

– Мне плевать на то, что ты скажешь, – ожесточенно отмахнулся Романов.

– Было время, когда я прикрывал тебе спину, Алекс, пер напролом, подставлял свой экипаж ради того, чтобы расчистить тебе путь, и хотя бы в память о тех временах, ты выслушаешь меня. Обещаю, больше я не подойду к тебе, но сегодня я тоже хочу высказать то, что лежит у меня на душе.

Романов сверлил Саттора взглядом исподлобья, но уже не пытался уйти или прервать его.

– Я хорошо понимаю твои чувства, Алекс, правда. Может я и не держал Рика на руках, когда он родился, пусть я даже не имею отношения к его рождению, и в его жилах нет ни капли моей крови, да и видел я сына не так много за эти годы, но этот мальчишка въелся мне в кровь. С первого дня, когда я смотрел в его глаза, наполненные ужасом и болью, его маленькие ручки накрепко сжали мое сердце. И сейчас, когда я узнаю, что мальчишка подвергал свою жизнь опасности, мне хочется придушить его, но это всё страх потерять его. Он стал моей отдушиной, единственной родной душой. Женщины были, сменяли одна другую, и, кажется, я даже влюблялся в них, но, тут ты прав, суть такова, что они пришли и ушли, а ребенок остался. Я радуюсь каждому дню, который могу провести рядом с ним, горжусь его успехами, ликую, узнавая о победах, умиляюсь, радуюсь, переживаю. Я вложил в него свою душу, постарался вырастить честным парнем, который знает, что имеет настоящую ценность, а что остается незначительной мелочью. Так вот дружба – это та добродетель, которую ценит Рик.

Взгляд Романова, только что рассеянный, снова стал колючим.

– Да, я буду рассказывать тебе о друге моего сына, Алекс, и ты выслушаешь меня, – жестко произнес Саттор. – Егор Брато появился в нашей жизни с Риком еще в первый год обучения в кадетском корпусе. Знаешь, с чего началась их дружба? Они вдвоем стояли против шести озверевших сопляков. Ты ведь знаешь, что Егор потерял родителей? Мальчик сильно переживал эту потерю. Нашелся маленький засранец, который начал травить Брато, а он не сдавался. Семилетний щегол получал затрещины, но продолжал противостоять своре. Он завоевал уважение моего сына, и Рик встал рядом с ним. С тех пор они всегда были вместе. И знаешь что, я доволен выбором сына. Из всех, с кем он мог сойтись, Рик выбрал лучшего. Я много наблюдал за ними, когда мальчишки оставались у меня в доме, и ни разу у меня не возникло мысли, что моему сыну нужно держать подальше от Егора. Он хороший парень, Алекс. Ты верно подметил – дельный. Упертый, по-хорошему упертый, отчаянный, решительный, далеко не глупый, верный. Про меня всегда говорили, что я умею разбираться в людях, так вот за тринадцать лет, что я знаю Брато, он ни разу не разочаровал меня. Да, мальчишка наделал глупостей, но виной тому юность, а не гнилая сущность. Он чистый, Алекс, можешь мне поверить. Хороший мальчик, честный.

– Честный? – Романов криво усмехнулся. – Хороший мальчик? Он бросил ее там, Георг. Оставил одну.

– У него не было выхода. Парень старался защитить ее, сделал всё, что от него зависело. Он потом вернулся, чтобы забрать Ильсу. Как только избавился от тех, кого к нему приставили, он вернулся. Слышишь? Егор не бросал Ильсу.

– Но именно из-за него она оказалась в этом дерьме, – отчеканил Алекс. – Если бы не Брато и его дружки, моя дочь не оказалась бы в этом дерьме. Он втянул мою дочь во всё это, он!

– Но он пытался ее защитить! – повысил голос Георг. – Егор оставил Ильсу дома, велел никуда не выходить, пока он не вернется. Алекс, парень надышаться не может твоей девчонкой, он же трясся над ней…

– И потому она оказалась в подвале?! Ильса сбежала к нему, и если бы я не успел засечь, где моя дочь, я бы мог уже не увидеть ее. И это ты называешь защитой?

– Черт, Алекс, он возвращался за ней…

– И чтобы он сделал один против толпы ублюдков, которая засела в том гадюшнике? Как бы он спас мой дочь? Как, Георг?! Безмозглый молокосос с завышенным самомнением, вот кто твой хороший мальчик.

– Твою мать, – выругался коммандер, поднимая глаза к небу.

– Брато не смел втягивать мою дочь в свои проблемы, – отчеканил Романов. – Его вина в том, что с ней случилось, только его и ничья больше. Именно за это он и будет наказан.

– Да что с ней случилось?! – воскликнул Саттор. – Объясни, я хочу понять!

– Пошел к черту, Георг, – Алекс ожесточенно мотнул головой. – Я ни хрена тебе не расскажу! Этот кошмар должен закончиться!

– Так пусть закончится!

– Уже скоро, – зло усмехнулся генерал, отвернулся от Георга и вновь направился прочь, давая понять, что разговор окончен.

– Но ты же ломаешь мальчишке жизнь! – крикнул ему вслед Саттор. – Алекс!

Романов не обернулся. Чертыхнувшись, коммандер вновь догнал его, рывком развернул к себе и попытался в последний раз достучаться до отца, ослепленного своим горем и жаждой мести.

– Ты назначил себя на роль палача, но ты не палач, не вершитель судеб. Алекс, дай себе время остыть и подумать, как следует. Ты наказываешь мальчишку за то, в чем его вины нет. Не он вызвал Ильсу! Я точно знаю, что не он…

– Но она бежала к нему!

– Проклятье, Алекс, очнись же ты! Я всегда уважал тебя за твой ум, за честность, за умение быть благородным. Но сейчас ты ослеп, видишь только то, что хочешь видеть…

– Я прекрасно вижу, Георг, потому и действую так, как считаю верным. Этот разговор бесполезен, прекрати бегать за мной.

Саттор прищурился. Он окинул неприязненным взглядом Романова. После расправил плечи и произнес:

– Ты не бог, Алекс, и не тебе играть человеческими судьбами. Чтобы ты ни задумал, я из кожи вон вылезу, но сделаю всё, чтобы спасти мальчика. Он не заслужил той травли, которую ты устроил ему. И еще, – Георг вновь окинул товарища по оружию холодным взглядом. – Руки я тебе больше не подам.

После обошел Романова и зашагал к своему флайдеру. Никто не спешил догнать генерала, переубедить, что-то высказать. Разговор и вправду оказался бессмысленным, и все-таки Георг надеялся, что Алекс услышал его и хотя бы позволит себе задуматься о роли Егора Брато во всей этой истории.

– Что же все-таки произошло с его девчонкой? – задумчиво произнес Саттор, отъезжая от дома Романова.

Коммандер бросил взгляд туда, где остался стоять Алекс, но того уже видно не было. Георг ожесточенно выругался и перешел во второй эшелон. Он уже вылетал из Увельска, когда сендер оповестил:

– Вызывает контакт «Яша».

– Ответ, – устало ответил Саттор.

– Поздравь меня, мой мальчик, – бодро возвестил Стивенс. – Я все-таки добил их и сейчас направляюсь к Егору. Передам от вас с Риком привет. Быть его защитником мне не позволяют, но по требованию его опекуна меня назначили независимым наблюдателем за ходом расследования. Крошки, а уже что-то.

– Как удалось?

– Степа Лосев – молодец, такую истерику закатил в одной газетенке, хорошо сработал. Наш настрой поняли, так что прошение подписано. Правда, вряд ли выдоим больше, но и это уже хорошо. В любом случае, роль наблюдателя позволяет мне присутствовать на суде. Я им еще подгажу их стерильное дело.

– Хоть одна хорошая новость, – невесело усмехнулся Георг. – Я ничего от Романова не добился. Он всех собак повесил на мальчишку. Что-то произошло с его дочерью, но он отказывается рассказывать, только еще злей становится. А было там что-то, или сам факт нахождения Ильсы у Хмурого взбесил Алекса, сказать невозможно.

– Ну и черт с ним. Будем сражаться, – решительно заявил Якоб. – Одно сражение уже выиграли, выиграем еще.

– Да будет так, – улыбнулся генерал.

– Так и будет, – с нажимом ответил адвокат и отключился.

Саттор нахмурился, он энтузиазма Стивенса не разделял, уже не разделял. Перед глазами стояла злая усмешка Романова, и его слова: «Уже скоро», – вызывали неприятное ощущение обреченности.

– Что ты задумал, Алекс? – спросил вслух генерал. – Что ты хочешь сделать с пареньком?

Ответа не было, но предчувствия редко обманывали старого вояку, и они в один голос вопили, что грядет что-то страшное. Слишком решительно настроен Романов, слишком уверен в вине Брато, слишком зол…

– Черт! – выругался Георг.

Оставалась надежда на Якоба, но и он был не всесилен. И все-таки это была надежда, и Георг не стал от нее отказываться, но он уже раздумывал, что можно будет сделать, когда бой будет проигран. Саттор не желал быть беспечным и упиваться верой в лучшее будущее, потому что хорошо знал возможности генерала Романова. Мучительно поморщившись, коммандер произнес ту фразу, которую говорить не хотелось:

– Итак, его приговорили. Что мы можем сделать?

Якоб. После приговора он мог уже без помех запустить маятник правосудия на полную мощность. Апелляция. Да, такое вполне возможно. Сбор собственных доказательств, новый суд. Да, пободаться вполне можно. Это немного успокоило. Если удастся, в конце концов, вытащить мальчишку, его жизнь тоже можно будет восстановить. Гражданское обучение, гражданский космический флот, да хоть грузовые перевозки! Если, конечно, Брато всё еще будет мечтать о космосе. Лосев сумеет помочь парню снова адаптироваться, а Сатторы поддержат. Рик от друга не отвернется, его отец тоже. Ничего-ничего, даже если Егору придется посидеть в какой-нибудь колонии, потом они подлатают парня, выходят.

– СБГ, – сам себе напомнил генерал.

Да, это настораживает. Брато явно навешивают не уголовщину. Но что тогда? Да даже если связь с врагами Геи, это пожизненное, но и тут апелляция возможна. Да и Романова есть, чем прижать. Рик видел «Спрут», Егор рассмотрел генерала после карательной операции в доме Хмурого. Если что, можно будет надавить на эти рычаги. Вряд ли тому же Сытину захочется, чтобы его имя было замешано в несанкционированном массовом убийстве и уничтожении улик. Да, это выход. Опасный, но выход. Надо будет обговорить с Якобом.

– Ну, можем и выкарабкаемся, – задумчиво произнес Георг, сворачивая к академии.

Он не знал, что сказать Рику, чем обнадежить, кроме того, что сейчас пришло в голову, но увидеть сына хотелось, убедиться, что он в порядке, да и самому успокоиться не мешало. Неприятный осадок после разговора с Алексом прочно въелся в кровь, и ощущение, что над Риком нависла угроза, никак не желало отпускать. Коммандер еще увеличил скорость, теперь желание увидеть сына превратилось в острую необходимость.

Рик не ждал сегодня отца. Младший Саттор даже не знал, что старший собирался навестить ректора. Они вообще мало разговаривали о деле Егора. Парень спрашивал:

– Есть новости?

– Нет, сын, – отвечал коммандер. – Как ты?

– Готовлюсь к экзаменам.

– Хорошо.

Отец с сыном говорили о чем угодно, только не о том, что ждет Егора. Не потому что им это было безразлично, просто Георг не хотел бередить рану Рика, а Рик не видел смысла в бесконечном сотрясании воздуха и уверений в том, что всё будет хорошо. Генерал уже сделал, что мог. Он попытался действовать через свои связи, но не смог ничего противопоставить сыну вельможи, приближенному к императору. Якоб бил из своих орудий, но выстрелы оставались холостыми. От самого Рика вообще ничего не зависело, он не успел обзавестись ни связями, ни весом. Правда, несколько раз пытался подойти к Романову, но тот каждый раз отмахивался от него и, в конце концов, запретил своему секретарю пускать к нему курсанта Саттора. Про то, чтобы Рик поговорил с Ильсой, ректор и вовсе не желал слушать. На просьбу ответил яростным взглядом и кратким:

– Нет!

Однажды Рик приехал в Увельск и засел в засаде, надеясь увидеть генеральскую дочь, но так и не дождался ее появления. А на следующий день его вызвал к себе Романов, и это был их единственный разговор, который состоял больше чем из пары слов:

– Я знаю, что ты вчера торчал под моим домом. Больше этого не делай.

– Мне всего лишь нужно сказать Ильсе несколько слов.

– Я запрещаю тебе приближаться к моей дочери, караулить ее или же пытаться передавать ей послания. До Ильсы они всё равно не дойдут, а я забуду, что ты сын человека, которого я уважаю. Если не хочешь ссориться со мной, ты оставишь мою дочь в покое.

Рик криво усмехнулся и покачал головой.

– Вы пытаетесь уничтожить моего друга и думаете, что мы всё еще не в ссоре?

– Я воздаю по заслугам, сынок, и не тебе меня судить.

– Хвала Богам, я вам не сын. Мой отец учил меня, что жизнь – это высшая ценность, данная нам Вселенной. Он говорил, что быть справедливым – это дар свыше. А еще он говорил, что вы одарены им в полной мере. И вот теперь я учусь от вас, что справедливость – это пустой звук, а жизнь ничего не стоит, потому что ее может уничтожить любой проходимец, возомнивший, что ему позволено больше, чем остальным. Но я не приму вашу науку, господин генерал, я действительно не стану вас судить. За меня это сделает Вселенная, и однажды она напомнит вам, что вы такая же песчинка, как и все остальные. Надеюсь, вы усвоите ее урок.

– Пошел вон, сопляк, – не повышая голоса, велел Романов.

– Есть идти вон, господин ректор, – ответил Рик, развернулся и, чеканя шаг, покинул кабинет генерала.

Но с Ильсой искать встреч парень перестал, решив, что еще успеет выполнить поручение Брато. И к ректору больше не подходил. Он вообще перестал его замечать. Погоны видел, а Романова, нет. На построении смотрел на флаг, случайно встречая, приветствовал Алекса, как велел устав, но смотрел перед собой. Известный во всех галактиках Альянса герой Траора превратился в бесплотную тень. Сердило ли такое отношение Романова или нет, Саттор не знал, тот никак не выказывал ни злости, ни раздражения, только равнодушие к явному отсутствию уважения со стороны курсанта-третьекурсника. Это молчаливое противостояние продолжалось уже около двух недель, и конца ему было не видно.

– Рик, ты наживешь себе неприятностей, – сказала ему Лариса вчера вечером, когда парень приехал к ней на свидание.

– Всё будет хорошо, – рассеянно улыбнулся Рик.

Она немного помолчала, словно подбирая слова, а после осторожно произнесла:

– Ты слишком зациклен на том, что случилось с Брато.

– Мы дружили столько лет, это естественно, – пожал плечами парень.

– Но Брато уже сюда не вернется, а в твоей жизни ничего не изменилось. Я рядом, Рик, я с тобой, и я люблю тебя. Мы вместе, разве этого мало? Учеба, карьера…

Саттор повернулся к Ларисе и непонимающе посмотрел на нее.

– Ты спустишь всё это в утилизатор, если будешь бодаться с Романовым, – девушка всё более горячилась. – Ты должен думать о будущем, а Брато – это якорь, который держит тебя на месте.

Рик мотнул головой, пытаясь отогнать морок, но он не развеялся. Его девушка, которой он всецело доверял, которую любил, несмотря на все их скандалы, продолжала говорить то, чего он от нее не ожидал услышать.

– Это балласт, Рик, пойми. Твое будущее – офицер Космического Флота. Тебя ждут победы, награды, почет, уважение. И друг-уголовник станет черным пятном, которое ляжет на тебя. Нужно просто взять себя в руки, выдохнуть и отпустить прошлое.

– Ты что несешь? – изумленно спросил парень. – Я должен отказаться от брата и забыть о нем? Наплевать на всё и жить дальше?

– Ты слишком утрируешь, – поморщилась Лариса. – Я всего лишь говорю, что в жизни случаются потрясения и потери. Нужно набрать мужества и жить дальше…

– Предав собственную совесть?

– Рик…

– Помолчи, – отмахнулся Саттор. – Я хочу понять, что движет тобой. Любовь ко мне? Или ты спешишь торжествовать над поверженным противником? Ты ведь так всегда воспринимала Егора, да? Он всегда тебе мешал, хоть и не лез в наши отношения. Ты ревновала, закатывала мне скандал за скандалом, хотя я не давал тебе повода. Я знаю, что Егору ты тоже не нравилась, но он уважал мой выбор, в отличие от тебя. Ты увидела в нем врага, он в тебе мою девушку. Ты пыталась нас рассорить, он старался мирить.

– Да он просто святой! – воскликнула Лариса звенящим голосом.

– Не святой. Обычный человек, который заслужил мое уважение и дружбу…

– А я? Кто я для тебя, Рик?! Ты всегда между мной и им выбирал его. Знал, что мы договорились о встрече, но влезал в очередную авантюру Брато, и вместо свиданий подметал плац со своим дружком, или сидел в карцере, а я только и делала, что ждала…

– Мы виделись каждый день! Я сбегал к тебе в самоволку, рискуя вылететь из академии, а не подметать плац. Почему-то тогда тебя не волновало мое будущее и карьера, ни разу не сказала: «Не рискуй». Наоборот, просила об этом, и я приходил. Скажешь, нет? Даже те сорванные свидания, о которых ты говоришь, должны были состояться не в увольнительной. И прикрывал меня в эти дни Егор. А теперь ты говоришь, что он будет мешать моей карьере?

Лариса отвернулась от парня. Она зябко обняла себя за плечи, но Рик не спешил подойти и обнять.

– Ты так и не сказал, кто я для тебя, – дрогнувшим голосом напомнила Лара.

– Любимая девушка, – ответил Саттор. – Была ею до сегодняшнего вечера. А теперь не знаю. Смотрю и вижу знакомое лицо, а ни черта не могу понять, кто стоит передо мной: моя ласковая кошка, или мелочная стерва, готовая станцевать на костях своего врага, который был и остается моим другом.

– Рик!

Лариса стремительно обернулась. Она приблизилась к Рику, протянула руки, но он перехватил их за запястья и отвел в сторону.

– Не отталкивай меня! – воскликнула девушка.

– Оттолкнуть Егора? Так будет хорошо? Так правильно? Я должен сделать выбор, не так ли?

– Я не прошу тебя выбирать…

– Потому что ты уже определила за меня выбор – себя, – зло усмехнулся Саттор. – Только его я знаю тринадцать лет, а тебя три года, но, выходит, ни хрена не узнал. Ты снова не желаешь ни терпеть, ни мириться, ни дать мне время. Требуешь, настаиваешь, указываешь, выбираешь за меня. С тобой, наверное, даже будет хорошо, научусь шагать по трупам, быстрей выбьюсь в генералы, – он хохотнул, но тут же мотнул головой: – Я, мать его, Саттор! И я живу по морали Сатторов! Это не твоя мораль, Лара, и ты не сможешь следовать ей, а я не смогу жить по-другому. Выбрав тебя, я потеряю гораздо больше, чем получу. Я выбираю мораль Сатторов.

– А я? – опешила девушка.

– А ты можешь начинать свой танец и на моих костях. Друг твоего врага не может быть тебе другом. Всё кончено, мой выбор сделан.

Он развернулся и направился к своему флайдеру. Что он чувствовал в этот момент? Опустошение. А еще дикое разочарование. Рик верил, что Лариса поймет, поддержит, хотя бы проявит сочувствие, не ему – Егору. Просто это было естественно. Человеку не зря дана душа – она должна чувствовать. Да, злилась, да ревновала, но вот произошло несчастье, а та, кому верил, как самому себе, схватила вилы, чтобы добить упавшего. Это было низко, так мерзко, так… чуждо младшему Саттору. И он понял, что уже не простит, даже если поначалу будет больно. Не простит и не забудет, и продолжать отношения уже не было смысла.

– Рик!

Она бежала следом. Как всегда, ожидая, что он остановится. Но парень не замедлил шага. Он уже почти дошел до флайдера, когда девушка догнала его и заступила дорогу.

– Уходишь? – истерично воскликнула она. – Бросаешь? За что? За то, что я думаю о тебе? За то, что переживаю? Для тебя всегда существовал только Брато. Егор, Егор, Егор, а я где? Где всё это время была я?

– Тут, – он ударил себя кулаком в грудь. – Ты была тут, Лара. Год с лишним для меня не существовало других женщин…

– А теперь? Ты встретил другую? – ее голос вновь зазвенел. – Ты… Ты влюбился? Ты поэтому бросаешь меня? Нашел предлог и бросаешь? Отвечай!

Рик некоторое время рассматривал Ларису, пытался в эту минуту найти то, что удерживало его рядом с ней всё это время, и не мог. Просто вдруг перестал понимать, что привлекло его в этой девушке, за что любил?

– Кто она? Я хочу знать, кто она! Это Антелава, да? Она давно пялится на тебя, я видела, знаю! Ты увлекся ею? Я не дам тебе быть с кем-то, кроме меня, понял? Или я…

– Дура, – вдруг зло сплюнул Саттор.

Он обошел девушку, но Лара перехватила Рика за руку, и он вырвал ладонь из ее пальцев. После обошел флайдер и уселся на водительское сиденье, тут же заблокировав двери.

– Я тебя никому не отдам! – выкрикнула девушка. – Пока ты в этой академии, я никого к тебе не подпущу, понял?! Ты мой, Рик!

– Значит, меня не будет в этой академии, – буркнул себе под нос парень.

Саттор хотел тронуться с места, но Лариса вновь помешала. Теперь она забежала вперед и преградила дорогу.

– Ты никуда не поедешь! – истерично выкрикнула девушка.

– Пошла ты, Лара, – усмехнулся Рик.

Он резко сдал назад, вильнул, объезжая чей-то припаркованный флайдер, а после поднял машину вверх. Теперь парень знал точно, что ему делать дальше. Нет, его планы на будущее не изменились, но в них не было ни Ларисы, ни Третьей Космической Академии. В одном Саттор был согласен со своей первой и пока единственной девушкой, с прошлым и вправду пора было распрощаться. И раз пришло время перемен, то он будет шагать с ними в ногу. Но чего точно не собирался делать Рикьярд Саттор – это предавать. В Третьей Космической ему хранить верность было уже некому. Мысль, возникшая спонтанно, укоренилась и превратилась в твердое намерение. Решение было принято.

Не изменилось оно и на следующий день. Ночь ничего не изменила, Рик не остыл, и не передумал. Да он и не злился после вечернего разговора. Даже утром поздоровался с Ларисой, как с Романовым, глядя мимо. Она просто перестала существовать для него. Всего лишь еще один живой призрак. Саттор не ругался, не вступал в диалог, не выяснял отношений с девушкой, когда она подходила к нему. Просто уходил, не слушая и не отвечая. А после занятий сразу вернулся в казарму, чтобы избавиться от преследования бывшей подруги. Там засел за конспекты и продолжил готовиться к экзаменам.

Вызов отца застал младшего Саттора как раз за этим занятием.

– Привет, пап, – отозвался парень.

– Я хочу тебя увидеть, сын, – произнес Георг.

– Что-то случилось? – насторожился Рик.

– Почему должно что-то случиться, чтобы я захотел увидеть своего сына? – немного раздраженно проворчал старший Саттор. – Я просто хочу немного побыть с тобой.

– Хорошо, пап, – растерялся парень. – Сейчас выйду. Сегодня нормальная вахта…

– Я уже подъехал. Жду.

Вскоре Рик подходил к флайдеру коммандера. Он сам стоял, прислонившись к машине и подставив лицо вечернему солнцу. Шаги сына генерал услышал сразу, обернулся к нему и рывком притянул к груди, с силой прижал голову парня к плечу и затих на некоторое время. После отпустил и немного смущенно улыбнулся.

– Здравствуй, сын.

– Здравствуй, пап, – ответил Рик, испытующе глядя на отца.

Но тот не спешил объяснить свой порыв. Молчание затягивалось, становилось неловким. Парень всё больше нервничал, не понимая, что происходит, Георг не знал, что сказать, ему просто нужно было увидеть сына, но сказать что-то было нужно, и коммандер заговорил.

– Я сейчас был у Романова. Пытался поговорить с ним, но он не слышит. Намерен утопить Егора и не скрывает этого. Алекс считает его виноватым в том, что Ильса оказалась в том гадюшнике. Кажется, с ней что-то произошло, он не хочет рассказывать. Так что я не могу с уверенность утверждать, что Алекс злиться на что-то большее, чем знакомство его дочери с криминальным миром. Не знаю, Рик, есть там что-то или нет, но он настроен решительно.

– Черт, – выругался парень и тяжело вздохнул.

– Но есть и хорошая новость, – Рик вскинул на отца взгляд. – Яша поехал к Брато, они с Лосевым пробили заслон. Защитником Егора он не будет, но наблюдателем по настоянию родственников Стивенсу быть позволили. Хотя бы будем иметь новости от парнишки, сможет через Яшу пообщаться с ним. Уже что-то.

Младший Саттор болезненно поморщился. Наблюдатель не адвокат. Он не сможет выступить в защиту, не опротестует слова обвинителя. Всего лишь молчаливый свидетель. Только что сможет передать послание…

– Зря ты кривишься, – генерал стал более собранным и знакомым. – Яша сможет использовать для апелляции свои наблюдения.

– Ты так говоришь, будто уже уверен, что его приговорят, – ощетинился парень.

– Я в этом уже почти не сомневаюсь, – кивнул Георг. – Я никогда не врал тебе, сын, и начинать это гнилое дело не собираюсь. Возможности Романова позволяют добиться обвинительного приговора. Девяносто девять процентов на то, что так и будет. Но дальше начинается территория Стивенса. Он сможет собрать воедино все огрехи следствия и процесса, подать на апелляцию и выиграть дело. При поддержке родственников, Яша сможет больше. Да, пройдет время, да, Егору придется отправиться к отбросам, но шанс вытащить его есть, и он совсем не маленький.

– Хорошо, – ответил Рик, глядя в сторону. – Надеюсь, так и будет.

– Мы не отступимся, сын, – Георг потрепал парня по плечу.

Они снова помолчали. Младший Саттор тряхнул головой, отгоняя тяжелые мысли.

– Пап, я тоже хотел тебе кое-что сказать. – Коммандер посмотрел на сына. – После сдачи экзаменов я уйду из Третьей Космической. Я уже подготовил запрос в Императорскую Военную Академию. Там есть моя специализация, так что закончу обучение в ИВА. Я не хочу оставаться здесь, не хочу отдавать честь Романову. Если хочешь отговорить – это бессмысленно. Я принял решение, пап. Так и будет.

Генерал усмехнулся и покачал головой:

– Совсем стал взрослым, отцу рот затыкаешь. – После стал серьезным: – Я понимаю, Рик. Хочешь перейти, переходи, но почему ИВА? Это же другое полушарие…

– Я знаю, пап. Наверное, пришло время заканчивать взросление. Лучше всего это сделать самостоятельно. Но мы же всегда на связи, и на каникулах я буду приезжать домой.

– Может ты и прав, – усмехнулся Георг и отвернулся. – Я привыкну к этому, но, черт…

– Пап, – Рик шагнул к нему и положил руку на плечо. – Это осенью. Сейчас я здесь и никуда не уеду, пока не станет ясно, что будет с Егором.

Саттор обернулся к сыну и похлопал его по руке.

– Всё хорошо, сын. Я даже ожидал чего-то подобного, просто немного неожиданно. Делай, как считаешь нужным, я всегда тебя поддержу.

– Спасибо, пап, – улыбнулся парень.

Ответить генерал не успел, его прервал вызов Якоба. Георг приставил палец к губам, показывая Рику, чтобы он немного помолчал и произнес:

– Ответ.

– Гоша, я хочу рвать метать! – рычал на том конце Якоб. – Это не мы их добили, это они нам бросили кость!

– Что случилось? – насторожился генерал.

– Суд через четыре, мать его, дня! Ты понимаешь?! Они говорят, что доказательства собрана, что дело готово для рассмотрения в суде, но мне не позволили сунуть в него нос, даже как независимому наблюдателю! Так и сказали – вы просто наблюдаете за процессом, это все ваши функции, представляешь?! Они будут учить меня! МЕНЯ! Твари!

– Как мальчишка держится? – нахмурившись, спросил Георг.

– Держится, куда ему деваться. Не скажу, что бодрячком, но руки на себя наложить не пытается. Я ему сказал, что мы все за него боремся, даже улыбнулся. Просил Рику передать, чтобы на экзаменах за них обоих постарался. Говорит: «Он после меня лучший».

– Наглецом был, им и остался, – усмехнулся коммандер. – Рассказывал о допросах?

– Я спрашивал. Допросов как таковых не было. Несколько бесед. Про отношения с Хмурым спрашивали, про участие в гонках, про то, какой груз отвозил и кому. Он им отвечал, сказал, что не врал, только умолчал, что Рик был в курсе всего. Ну и опять про Ильсу спрашивал. Просил устроить с ней свидание. Вроде как его адвокат согласился передать несколько записок, но те попали к Романову. Он один раз заходил к мальчишке, велел даже в мысля не упоминать имя дочери. В общем, всё грустно. Поговорим при личной встрече. Мальчишку своего пока сильно не расстраивай.

– Понял тебя, Яша. Отбой.

– Что там? – тут же подобрался Рик.

– Суд через четыре дня, – бесстрастно ответил коммандер.

– Уже?!

– Егор просил тебя на экзаменах отличиться за двоих. Сказал, что после него ты лучший.

– Позер и придурок, – неожиданно зло ответил Рик и отвернулся от отца. – Всё плохо, да?

– Не знаю, честно. Яша расскажет больше приличной встрече. – Он взял сына за плечи и развернул к себе лицом. – Не раскисай, Рик. Не с твоей профессией становиться размазней.

– Не стану, – жестко ответил парень. – Я в порядке, пап.

– Ну и хорошо.

Они еще немного постояли на академической стоянке, но разговор уже не клеился. Распрощавшись, отец и сын разошлись в разные стороны, и жизнь покатилась своим чередом, отсчитывая дни до суда, после которого, наконец, должно было стать понятным, что им делать дальше. Но за эти четыре дня Рику удалось передать записку другу, где он старался не показать ни своей тревоги, ни жалости, понимая, что не это нужно Брато. Подначивал, язвил, обзывал – всё, как обычно. «Мы еще погоняем, Ястреб. Только не щелкай громко клювом, когда будешь любоваться на мой зад впереди себя». Эту строчку Саттор убрал, вдруг ощутив, что и вправду оказался впереди Егора. Его полет продолжается, а Брато остался лежать в пыли. И как бы он теперь ни старался, но уже не сумеет догнать приятеля, потому что его карьера закончилась, так и не начавшись.

И в день, когда должен был состояться, Саттор мчался в небе на «Соколе», показывая, чему научился за этот год. Он не сделал ни единой ошибки, не вызвал ни одного нарекания, и когда вышел из машины, усмехнулся и шепнул:

– Первый экзамен мы сдали. Штурмуем бастион дальше, воробей ощипанный.

– Курсант Саттор, – подозвал его подполковник Штерн – старший в экзаменационной комиссии. Рик застыл перед подполковником навытяжку. – Вы действительно хотите перейти в другую академию?

– Да, господин подполковник.

– Очень жаль. Я был бы рад учить вас дальше. Я давно за вами наблюдаю и видел в числе первых, кого хотел посадить в кресло «Пантеры».

– Благодарю за доверие, господин подполковник.

– Да чего уж теперь, – махнул рукой Штерн. – Но если все-таки решите остаться, я жду вас на своей кафедре. Из вас бы вышел отличный истребитель.

– Разрешите идти?

– Ступайте, курсант.

– Ты ошибся, Ганс, – услышал Рик за спиной. – Перед тобой не истребитель, ты наблюдаешь становление будущего коммандера. У курсанта хорошие задатки, думаю, он пойдет по стопам отца.

– Это не означает, что он не должен быть асом в управлении одноместной машины. Любая наука важна, когда собираешься стать боевым офицером, – ответил Штерн. – Во всяком случае, крейсер выпускнику сразу не доверят.

О чем говорили его преподаватели дальше, Рик уже не слышал. Он спешил забрать свой сендер у Джерси, ожидавшего своей очереди сесть в машину. Во время полета переговорник мог стать причиной понижения балла, поэтому Саттор оставил его сокурснику.

Он надел сендер на ухо, посмотрел на часы, вызывать Якоба было еще рано, заседание пока не началось. Однако сам Якоб так не считал, потому переговорник оповестил:

– Вызывает контакт «Дядя Яша».

– Ответ.

– Ну, как ты там, Разрушитель? – послышался преувеличенно бодрый голос Егора Брато, и Рик поперхнулся от неожиданности.

– Вот черт, – выдохнул Саттор. – Егор!

– У меня всего минута, пока никто не видит. Ты уже отлетал?

– Да, я лучший, – усмехнулся Рик.

– Это потому что я пока занят. Потом будешь глотать за мной пыль, – хмыкнул Брато.

– Как бы тебе не пришлось наслаждаться видом моего зада, – усмехнулся Саттор. – Как ты?

– Всё отлично! Я теперь высыпаюсь, так что начинай завидовать. Кстати, ты ее видел? Разговаривал?

Рик поджал губы, проводил взглядом Джерси, уходившего на летное поле, после ответил:

– С ней всё хорошо, Егор, не волнуйся.

– Но ты разговаривал с ней? Передал?

– Мне не удалось ее увидеть. Они сейчас живут в Увельске…

– Тогда какого черта говоришь, что с ней всё хорошо? – неожиданно вспылил Егор, но тут же успокоился. – Прости. Даст Вселенная, скоро я сам увижусь с лисенышем…

– Егор, пора, – донесся до Рика приглушенный голос Якоба.

– Всё, дружище, мне пора немного прогуляться. Удачи на экзаменах.

– Тебе удачи, – пробормотал Саттор.

– К черту. – И сендер замолчал.

Оглушенный неожиданным разговором, Рик тяжело опустился на скамейку и обтер ладонью лицо. Затем поднял руку и с удивлением обнаружил, что она подрагивает. Парень медленно выдохнул, после вновь набрал полный легкие воздуха, пытаясь успокоиться, и прошептал:

– Началось.

Только сейчас до него окончательно дошло, что Егор Брато пошел навстречу своей судьбе, которую ему написал генерал Алекс Романов. Сжав кулаки, Саттор повторил за другом:

– К черту, – и потянулись томительные часы ожидания.

Кажется, мир расслоился на несколько реальностей. В одной курсант Рикьярд Саттор стоял на построении, где группе оглашали итоги зачета, после шел вместе со всеми в столовую, что-то отвечал на вопросы парней, оживленно делившихся впечатлениями от экзаменов, и разговаривал с отцом. А в другой реальности растерянный и настороженный паренек пытался справиться с волнением и затаенным страхом перед будущим. И когда к нему подошла Лариса, Рик едва расслышал, что она сказала. Он удивленно посмотрел на девушку, она повторила:

– Ты здорово отлетал сегодня.

– Да, ты тоже молодец, – ответил парень, машинально потрепал Лару по плечу и ушел, уже не слушая, что она еще скажет.

Он прошел на заброшенный аэродром, где когда-то Егор утер нос Кузнецову и Бэню, уселся в тени и устремил взгляд в пространство. Мыслей не было, нет, не так. Они были, целый ворох, но они никак не могли упорядочиться и кружили в голове, создавая безумный хаос размышлений. Измотанный переживаниями, Рик сам вызвал отца.

– Пап, я чокнусь, – честно признался младший Саттор.

– Сам не могу ни на что переключиться, – ответил старший.

– Даже не знаю, чего я хочу больше, чтобы всё это скорей закончилось, или тянулось подольше, – усмехнулся Рик.

– Страшно? – с пониманием спросил коммандер.

– Страшно, – сказал парень.

– Это нормально, сын. Егор – это большая часть твоей жизни. Мне тоже не по себе. Главное…

– Не раскисать, я помню, папа.

– Да, не раскисать. Какой бы итог ни был, мы еще не сдались, помнишь?

– Помню. Уф, – Рик выдохнул.

– Держись, сын.

– Держусь, пап.

Он отключился и еще некоторое время сидел, глядя в пространство пустым взглядом. Наконец, поднялся на ноги и бездумно зашагал по треснувшему полотну летного поля, вызывая в памяти день гонок.

– Того, кто более за Ястреба благословит Вселенная… – вспомнил Рик и негромко рассмеялся, покачав головой.

Ему вдруг показалось, что с тех прошло лет сто, не меньше. Ощущение это было неуютным, и Саттор зябко повел плечами.

– Я болею за тебя, Ястреб, – прошептал парень и развернулся к входу на аэродром.

Там стояли Джерси, Петерс, Форд, Симонян и Кудельман – Красная команда в полном сборе, почти. Не хватало только Брато. Заметив, что Саттор на них смотрит, курсанты приблизились к нему. Они, молча, смотрели, ожидая, что скажет Рик.

– Суд еще идет, – ответил на вопросительные взгляды Саттор.

– Подождем, – кивнул Джерси.

Кудельман отошел в тень, Петерс и Симонян негромко переговаривались, время от времени поглядывая на Рик. Джерси и Форд остались рядом с Саттором.

– Да что с Брато может случиться? – хмыкнул Денис. – Это же шило в заднице. Он их там красноречием достанет. Судья его на свободу насильно выгонит, только чтобы заткнулся.

Рик рассеяно усмехнулся. Джерси, сжал плечо Саттора и встрянул его.

– Не нагоняй мрака, всё будет хо…

– Вызывает контакт «Дядя Яша».

– Ответ! – воскликнул Рик, обнажив свое волнение.

Стивенс молчал.

– Дядя Яша, – позвал Саттор. – Дядя…

– Рик, – голос адвоката был тихим. – Рик… Это всё.

– Что – всё? – не понял парень. – Заседание закончилось? Его приговорили? Ну, что там, задери вас дьявол?!

– Всё, – голос Якоба вдруг отдал хрипотцой. – Рик… К чертям, Рик… Адора, Рик. Они приговорили его к смертной казни.

– Чего? – недоверчиво переспросил Саттор. – Связь плохая, дядя Яша. Я не понял, что вы сейчас сказали?

– Что там? – парни вновь собрались вокруг него.

– Они повесили на Егора участие в подготовке покушения на императора. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Рик, мне жаль… Рик, ты слышишь?

– Чушь какая-то, – пробормотал Саттор. – Это шутка?

– Я похож на шутника? – неожиданно зло спросил Стивенс. – Я, по-твоему, буду шутить по такому поводу? Я полный идиот?! – вдруг заорал адвокат, но тут же простонал: – Двадцать лет, ему же всего двадцать лет…

– Когда? – глухо спросил Рик.

– Завтра утром отправят. Рик… Ильса его утопила. Она дала показания. Ее не было на заседании, допрос шел в записи. Девчонка вбила в его гроб последний гвоздь. Такая жизнерадостная, совсем не похожая на жертву. Брато после этого от всего отключился. Не знаю, понял ли, что его ожидает, но, по-моему, ему уже было всё равно. Черт… – Якоб перевел дыхание, – что ж так жестоко-то? Это же Адора! Адора, вашу мать!

– Апелляция, – произнес Рик, вдруг погружаясь в вязкий туман прострации.

– Невозможна. Только не по этому приговору. Единственное, адвокат потребовал на анализ запись допроса, но он вел себя так, словно знал, где стоит протестовать, где акцентировать внимания не надо. Судья проверку одобрил. Думаю, с записью будет всё чисто, но мне разрешили присутствовать при анализе. Только это уже ничем не поможет. Мы проиграли, Рик, вчистую. Прости.

Сендер замолчал. Саттор еще некоторое время смотрел перед, затем уселся на корточки, тут же уселся на серое покрытие летного поля и подтянул колено к груди. Джерси и Форд присели напротив, остальные ждали стоя.

– Что? – тихо спросил Серхио.

Рик поднял на него пустой взгляд, а после тускло ответил:

– Адора.

– Что? – Джерси недоверчиво посмотрел на Саттора.

– Что ты несешь, на хрен? – раздраженно спросил Форд.

– Его приговорили к смертной казни, – повторил Рик и вдруг истерично расхохотался: – Подготовка покушения на императора, понимаете? Покушение! Мать его, на императора!

– Что за бред? – Симонян тоже присел на корточки.

– Да ни хрена ж себе обвинение! Кому нужна такая подстава? – Петерс ошалело уставился на Рика.

Кудельман в молчании покусывал губы. Саттор оборвал смех и вцепился себе в волосы, глядя перед собой полубезумным взглядом. Он всё еще пытался осознать обвинение и приговор. Всё это просто не могло быть правдой! Не могло!!! Парень задрал голову и остервенело заорал в далекое небо, выплескивая обуревавшие его эмоции.

– Вот черт, – пробормотал Петерс. – Может, медиков позвать?

– Не надо, – прохрипел Рик.

Он уцепился за руку Джерси, поднялся на ноги и произнес:

– К чертям дисциплину. Я сваливаю отсюда. Кто со мной?

– Ты куда? – хмуро спросил Форд.

– Надерусь.

– Я с тобой, – ответил Денис.

– Я с вами, – Джерси отдернул форму. – До соплей.

– До состояния размазанного дерьма, – криво усмехнулся Рик.

Кудельман, Петерс и Симонян просто кивнули, соглашаясь с планом на вечер. В этот день Рик впервые напился так, что вырубился, сидя за столом, но прежде, чем успел отключиться, он вызвал отца и, едва ворочая языком, сказал:

– Мы его вытащим, пап. Или я сверну худосочную шейку лживой суке, этому блохастому лисенышу. И ее сволочному папаше. Плевать на всё, отец.

– Ты где?

– Пью.

– Понял.

Георг нашел сына. Некоторое время рассматривал его и, наконец, буркнул:

– Вот дерьмо, – выражая свое отношение ко всему происходящему.

– Он так и хотел, – пьяно усмехнулся Джерси.

– Ему удалось, – сухо ответил старший Саттор. – Забираю.

Уже сидя в флайдере, генерал рассматривал сына, тихо сопевшего во сне. Покачал головой и болезненно поморщился.

– Вот и первая потеря, сын. Слишком рано, и не так… Черт.

Он увозил Рика с чувством полного бессилия в душе. Коммандер не знал, что сказать, не понимал, как помочь сыну. Устроить побег с Адоры? Сумасшедшая и невыполнимая затея. Кажется, это и вправду был конец неугомонного Егора Брато, конец многолетней дружбы и целой эпохи в жизни Рика.

– Что ж так всё мерзко, – Георг прижал руку к груди и выругался: – Б…