Глава 12

Начало декабря было жарким, температура днем не опускалась ниже тридцати пяти градусов, но на территории Императорской Военной Академии духота не ощущалась так сильно. Бывшая пустыня Танами в Австралии, оживленная искусственно, была почти полностью отдана во владение ИВА. Здесь обучались всему, и это можно было сказать без преувеличения. Даже Служба Безопасности Геи имела свой комплекс, где готовили будущих агентов и службистов, но этот сектор был обособлен и закрыт, никак не перекликаясь с кафедрами Вооруженных Сил Геи. Гражданские факультеты тоже входили в состав ИВА, здесь готовили дипломатов и служащих для имперского посольства на планетах Альянса и за его пределами. Впрочем, Университет Межпланетарных отношений все-таки оставался непревзойденным лидером в этом направлении, в ИВА же пальма первенства отдавалась подготовке военных специалистов.

Именно для них имелось множество аэродромов, закрытых полигонов, где воссоздавались природные условия разных планет, и десантные группы оттачивали навыки выживания. Здесь готовили лингвистов, артиллеристов, техников, навигаторов, пилотов атакующих боевых машин и, конечно, будущих командиров. Не сказать, что Третья Космическая Академия на Урале выпускала слабей подготовленных специалистов, но она оставалась узкопрофильным учебным заведением, а Императорская Военная Академия охватывала широкий спектр профессий, как для тех, кто оставался на Гее, так и для тех, кому предстояло провести половину жизни в рейдах и сражениях на просторах космоса.

По каким причинам была выбрана под строительство академического комплекса пустыня Танами, сейчас вряд ли кто-то мог объяснить, но учебное заведение прижилось и использовало возможности зеленого рая в полную силу. ИВА считалось элитным заведением, и поступить сюда было не так уж и просто, но на руку Рику Саттору сыграла его успеваемость и отличные характеристики, данная преподавателями и ректором Третьей Космической. Курсанта приняли после короткого рассмотрения его прошения о переводе. Возможно, роль в этом сыграла и его фамилия. Один из преподавателей в ИВА успел послужить под началом Георга и его сына встретил с дружелюбной улыбкой и надеждой на то, что представитель прославленной фамилии будет радовать своих учителей в Австралии не меньше, чем на Урале.

Впрочем, тут могло иметь место и посредничество генерала Романова. Нет, он не выставлял Рика из своей академии, но, прочитав его прошение, некоторое время рассматривал парня, глядевшего поверх головы ректора, затем кивнул и подписал.

– Можешь мне не верить, мальчик, но мне жаль, что ты уходишь, – сказал Алекс перед тем, как отдать прошение курсанту. – Однако ты принял верное решение, нам будет тесно вдвоем в этих стенах. Ты не простишь меня, а я не собираюсь ничего объяснять и извиняться, потому что считаю себя правым. ИВА – отличное место, где тебя подготовят, возможно, даже лучше, чем здесь. В любом случае, окончание императорской академии дает хорошие перспективы на будущее. Удачи, курсант Саттор.

Он подвинул на край стола прошение, Рик забрал его, хотел сразу уйти, но вдруг решил задержаться. Он, наконец, опустил взгляд на ректора и, борясь с эмоциями, ответил:

– Большая часть моей жизни прошла здесь, господин ректор. Детство, юность… Отсюда я собирался начать свой взрослый путь. Вы отняли у меня эти годы, уничтожили светлое воспоминание одним точным ударом. Теперь об этом месте я буду думать с горечью. У меня был лучший друг, какого только можно встретить, были парни, ставшие моей второй семьей. Был дом, где я знал каждую пядь земли. Был Таганай, в конце концов. Вы забрали у меня всё это и заставили усомниться в идеалах отца, которым я верил эти годы. Пираты уничтожили мою судьбу, данную от рождения, вы – новую, подаренную отцом. Вы попросту стерли мою жизнь, и этого я вам и вправду не прощу и не забуду. Но я остаюсь Саттором, а значит, сумею начать всё заново и в третий раз. Я не буду желать вам удачи, вы ее себе прекрасно создаете сами. – Рик невесело усмехнулся, но продолжил: – Мой отец умеет разбираться в людях. Знаете, он всегда отзывался о вас с уважением. И раз уж он увидел того, кто достоин уважения, то я желаю вам проснуться, потому что привык верить Георгу Саттору. Быть может, тогда вы сможете увидеть, что сотворили. Жаль, что это уже ничего не исправит. – Курсант расправил плечи, вытянул руки по швам и уже другим тоном произнес: – Разрешите идти, господин генерал.

– Идите, курсант, – устало махнул рукой Романов.

– Прощайте, Алекс, – вдруг без всякой субординации ответил Рик.

– Прощай, мальчик из другой эпохи, – на губах генерала появилась горьковатая улыбка. Это была их последняя встреча.

На следующий день, после того, как Егора приговорили к смертной казни, Рик проснулся с жесточайшим похмельем. Боб уже ожидал его пробуждения и сразу подал стакан, где был растворен тонизирующий препарат. Парень жадно выпил приятную на вкус жидкость, затем полежал еще пару минут, ощущая, как рождается заново. После принял душ, оделся и спустился к завтраку сосредоточенным и молчаливым.

– Доброе утро, сын, – приветствовал его отец.

– Здравствуй, Рик, – нерешительно улыбнулась Рина, испытующе глядя на парня.

– Доброе утро, – кивнул им Рик.

– Как ты? – спросил Георг, напряженно наблюдая за сыном.

– Буду жить, – ответил младший Саттор.

Генерал еще некоторое время наблюдал за ним, наконец, кивнул и слегка расслабился, не заметив ни начинающейся истерики, ни апатии. Чтобы ни решил для себя Рик, но ломаться он явно не собирался. И когда Регина оставила мужчин одних, парень поднял взгляд на отца.

– Пап, это был не пьяный бред, – произнес Рик. – Я хочу вытащить Егора с Адоры. С тобой или без тебя, но я рискну. Может, его жизнь и испоганили, но убить его я не позволю.

– Погибнешь сам? – прищурился Георг.

– Даже если и так, я буду знать, что сделал всё, что мог, – ответил Рик, глядя отцу в глаза. – Но жить, зная, что он умер за хрен собачий, я не хочу.

– Это гиблое дело, сын, – вдруг охрипшим голосом произнес старший Саттор.

– Я знаю, пап.

– Ты пропадешь…

– Не факт.

– С Адоры убежать невозможно. Это не просто колония, это – планета-колония. Туда можно только попасть, но выбраться…

– И все-таки попробовать стоит.

– Ты сумасшедший сукин сын, – оторопело ответил генерал, но в его глазах мелькнуло восхищение. – Ты вообще понимаешь, во что ты хочешь ввязаться? Мы ни черта не знаем про Адору, кроме того, что туда отправляют самых опасных преступников с нескольких планет Альянса.

– Значит, я узнаю.

– Мальчишка! – вдруг прогрохотал старший Саттор, вскакивая с места. Он взволнованно прошелся по кухне, после порывисто обернулся к сыну и взлохматил себе волосы. – Это абсолютно провальная затея, Рик!

– Не факт, – упрямо повторил парень. – Я подготовлюсь лучше, чем перед визитом к Хмурому, и уже точно не наделаю ошибок, на это нет права. Обещаю, что не рвану туда, надеясь только на удачу.

– Черт, – выдохнул генерал и снова упал на свой стул. – Ты пугаешь меня, сын. Я даже не знаю, что мне делать: то ли связать тебя по рукам и ногам, чтобы не вздумал сунуться в заведомо провальную авантюру, то ли…

– Ты не обязан мне помогать, пап. У тебя началась новая жизнь, и ни к чему герою Геи портить свою репутацию…

– Поговори мне еще! – рявкнул Саттор. – Щенок! Ты за кого меня держишь? Думаешь, я опасаюсь за свой зад? Или трясусь над генеральскими погонами? – После выдохнул и провел ладонью по волосам, приглаживая их. – Значит, так. Без моего ведома не ступишь и шагу! Будешь проговаривать каждое свое действие. И пока у нас не будет точных сведений о противнике, ты не посмеешь вступить в бой без приказа. Как понял, щегол?

– Вас понял, господин генерал, – улыбнулся Рик.

– Смотри мне, – Георг потряс пальцем перед носом сына. – Если будешь дурить, удавлю собственными руками, чтобы не мучился. Хватит уже раздолбайства!

– Да куда уж дальше, – невесело усмехнулся парень.

Этот разговор больше не поднимался, но о нем не забыли ни сын, ни отец. Между делом, когда был свободен от экзаменов, Рик начал собирать информацию. Он встретился с Якобом, но адвокат имел об Адоре общие сведения.

– Оттуда не возвращаются, – сказал Стивенс, сидя в любимом кресле с чашкой ароматного кофе в руке. – Не знаю, что ты задумал, Рик, и, если честно, совершенно не хочу углубляться, но послушай, что я скажу. На Адору можно попасть только в двух случаях: ты охранник, или ты заключенный. Убраться же оттуда вообще невозможно, потому что ни в одной из колоний нет транспорта. Это я знаю точно. Вероятность побега сведена к нулю, вероятность несанкционированного вторжения тоже. Охрану привозят и увозят, как и провиант. Что до заключенных, то у них билет в один конец. Они оттуда уже не выбираются. Долго там не живут, это я тоже знаю точно. Что-то в районе полутора-двух лет. Когда наступает смерть, наказание считается исполненным. Труп сжигают. Вот и всё.

– Значит, полтора-два года? – задумчиво спросил Рик, не глядя на адвоката. – Что приводит к смерти? С ними обращаются, как со скотиной?

– Про это я тебе ничего не скажу, но умирают заключенные не от жестокого обращения. На Адоре добывают астрий. Именно его пары, накапливаясь со временем в организме, приводят к смертельному исходу. Охрана, после того, как покидает Адору, проходит курс реабилитации.

– Никто не пытался сбежать, когда прибывает корабль для смены охраны?

– Я в эти вопросы не вникал, и вникать не собираюсь. – Якоб поставил на столик опустевшую чашку и склонился вперед. – Вот что я тебе скажу, мой мальчик, твоя задумчивость мне не нравится. Я понимаю, насколько дорог тебе Егор, но… Ты понимаешь, что статья, по которой был приговорен твой друг, не оставляет и шанса любому, кто попытается его освободить?

Саттор откинулся на спинку соседнего кресла, сделал глоток остывшего кофе из своей чашки и улыбнулся:

– Прекрасный кофе, дядя Яша. Кстати, вы слышали, что панги открыли доступ к одной из своих святынь? Говорят, примечательнейшее место. Кажется, там какой-то храм со светящимися камнями. Еще говорят, что они хорошо помогают тем, чья работа сопряжена с умственным напряжением. У вас усталый вид, и я думаю, что с вашей профессией посетить Пангвею будет не лишним. Подумайте об отдыхе, а забивать голову ненужной информацией не стоит. У вас забот хватает. – Он поставил чашку на столик и поднялся на ноги. – Спасибо за кофе, дядя Яша. До свидания.

– Рик, – Якоб встал следом. – Послушай…

– Вы хотите поговорить про Пангвею? – парень изломил бровь.

– Какая, к чертям, Пангвея? – возмутился адвокат.

– Отличная Пангвея, дядя Яша, и святилище замечательное. Подумайте о нем, очень рекомендую. Всего хорошего. – И на этом разговор был окончен. Якоб только удрученно вздохнул и покачал головой.

После сдачи всех экзаменов в ИВА были отправлены документа курсанта Саттора: прошение, характеристики, аттестационный лист. Получив уведомление о приеме документов к рассмотрению, Рик немного расслабился. Теперь ему ничего не мешало собирать информацию. Он выудил из межгалактической сети множество сплетен об Адоре, но заинтересовался только теми, где упоминались побеги. По крайней мере, три из них назывались удачными.

– Пап, я что-то нарыл, – немного волнуясь, сообщил коммандеру парень.

– Проверим, – ответил Саттор.

А через неделю с небольшим переслал Рику то, что ему удалось узнать по своим каналам, но к кому обратился генерал, его сын так и не смог узнать. Но это его интересовало намного меньше того, что раскопал отец. И когда прочитал информацию, разочарованно фыркнул и откинул коммуникатор. Из всех имен, которые нашел Рик, только двое были настоящими заключенными на Адоре. Но один умер, не покинув пределов планеты, а второй действительно пытался сбежать. Он сумел пробраться на корабль охраны и затаиться в его недрах, но как только корабль стартовал, беглец лишился головы. При удалении взорвался имплант, вживленный заключенному в шею.

– Это у дагверцев, сын. Нашим ставят сердечные стимуляторы. Аривейцы надевают своим осужденным ошейники, строннцы как-то мудрят с глазными яблоками. Нианцы вживляют бомбу в живот. Их парень не бежал, просто решил пробраться в сектор Стронна, узнал там кого-то, или услышал имя, черт его знает. Его разворотило, как только он покинул пределы своей колонии, требуху так и оставили гнить на земле в назидание остальным. Так что наши даже как-то добрей всех получается. Просто остановится сердце.

– Запустить заново?

– А вот с этим нужно разобраться.. Вряд ли всё так просто.

И Георг оказался прав. Он вызвал сына по закрытому каналу, каким пользовался, доставая когда-то генерала Янсона.

– Сын, наши не добрей, они коварней остальных. При попытке запустить сердце беглеца, стимулятор сдетонирует. Взрыв будет такой мощности, что разнесет корабль. Так что или в целости, но покойник, или хана всем разом.

– Это если аппаратура, а прямой массаж? – задумчиво спросил Рик.

– Не получится. Тот же стимулятор не даст. Он будет блокировать любую сердечную деятельность.

– Вот же на хрен…

– Спокойно, сын. Будем разбираться дальше.

– А время идет, – поморщился парень.

– Рик, без информации мы ничего делать не будем, – отчеканил Георг.

– Да это понятно, – вздохнул младший Саттор. – Просто… Он медленно умирает всё это время, а ни черта не могу сделать. Бесит.

– Смирись, – приказал отец. – Иного выхода нет.

– Знаю, – ответил сын.

Этот разговор состоялся уже в начале октября, информацию такого рода генералу раздобыть быстро не удалось. Да и действовать приходилось осторожно, чтобы не обнаружить своего интереса к планете смерти. Георг делал всё, что мог, это Рик знал, потому старался своего нетерпения особо не проявлять. И все-таки тревога становилась всё сильней. Дни сливались в недели, недели превращались в месяцы, а они так особо и не продвинулись. Впрочем, нет. Сам план уже созрел, и он был до невозможности прост.

Вариант с устройством в охрану на Адору отпал почти сразу. Стандартная смена занимала слишком много времени, его ни у Рика, ни у Георга не было, да и само участие старшего Саттора могло загубить начинание в зародыше хотя бы уже потому, что его знали. Генерал время от времени мелькал в новостях, и кто-то мог узнать его. Еще и возраст превышал необходимый предел. Поэтому на Адоре мог появиться только Рик. Георг ворчал по этому поводу, его сын потирал руки, отсиживаться в стороне ему не хотелось.

– Я могу использовать импланты, – упрямился отец.

– Пап, мы уже это обсудили, туда полечу я, – строго возражал сын.

Так что исполнитель главной роли был окончательно определен еще в конце июля, когда в голове Рика родился сумасшедший, но оттого самый подходящий план проникновения на Адору. Они тогда отдыхали всей семьей на курорте Эраты. Георг выбрал ее потому, что здесь было тише, чем на Латуве, где аборигены лезли из кожи вон, чтобы угодить приезжим, и не так тихо, как Чилай-ве. И хоть многие пренебрежительно называли Эрату планетой для пожилых, но Рику здесь нравилось не меньше, чем его отцу. Регину недовольной тоже нельзя было назвать. И пока отец с молодой женой бродили по романтическим местечкам, молодое поколение семьи Саттор в лице пока единственного сына валялось на пляже и размышляло.

– Проклятая развалина! – крик достиг слуха парня и привлек его внимание.

У кромки, где начинался пляж, стоял пожилой мужчина и отчаянно бранил свой искай – легкий транспортник Эраты.

– Вечно ломается в самых неподходящих местах, – жаловался эратианец непонятно кому. – Выкину, клянусь, я тебя выкину! – Рик перевернулся на живот и продолжал развлекаться наблюдением за разгневанным аборигеном. Тот крутился вокруг иская, то барабаня кулаком по его крыше, то пиная по колесам. – Ненавижу тебя, ненавижу! Всего один раз умудрился заглохнуть возле базы военных! Там тебя хотя бы оживили! А теперь что? Опять мне сидеть и ждать, когда прибудет помощь?! – Саттор сел и устремил взгляд в никуда, оглушенный такой простой и понятной мыслью. – Да есть ли у тебя совесть, бесчувственная скотина?!

Мужчина снова загрохотала кулаком по крыше иская, Рик вздрогнул и очнулся. Он вскочил на ноги и выдохнул:

– Вот черт… Как там говорится? Эрвика? Нет, эврика! Эврика!

Схватив вещи, парень устремился к выходу с пляжа, на ходу натягивая штаны. Едва не завалился на какого-то белокожего нианца, но, кажется, даже не заметил этого. Вместо извинений нианец услышал:

– А, на хрен, к чертям собачьим!

– П-простите? – опешил оскорбленный уроженец Ниана, но Рик уже мчался дальше. – Эти земляне окончательно обезумили, – передернул острыми плечами мужчина. – Дикари!

Но курсанту Саттору не было дела до того, что думает о нем представитель чужой планеты. Он промчался мимо эратианца, страдавшего у своего иская, после натянул спортивные тапочки, надел на ухо сендер и едва не завопил, когда услышал голос отца:

– Нашел! Па, я нашел!

– Что нашел? – не понял Георг.

– Решение, мать его, эврика, пап!

– Ты перегрелся? – заподозрил генерал.

– Пап, нам нужно старое корыто. Старое, раздолбанное, чтобы трещало по швам, но смогло дотянуть до цели.

– Да о чем ты?! – возмутился старший Саттор.

– Пап, не беси меня! – с раздражением воскликнул младший.

– Чего? – окончательно опешил Георг.

– Ты где? – сбавил обороты его сын.

– В кафе на набережной…

– Бегу!

Выслушав идею Рика, отец покрутил пальцем у виска, выражая мнение о безумной задумке, и произнес:

– Гениально! Это действительно может сработать, сын.

– А я тебе о чем! Нужно корыто.

Регина в этих обсуждениях участия не принимала, ее вообще обычно удаляли в такие моменты, не желая делать свидетелем готовящегося преступления. Женщина воспринимала мужские секреты спокойно, и выказала любопытство только раз. Но, получив ответ мужа:

– Какой заговор, солнышко, о чем ты? Просто мальчики, особенно большие, не во все свои личные тайны посвящают девочек, – за этой фразой последовал поцелуй в кончик носа, и Рина махнула рукой.

Своего мужа и командира она знала отлично, с его сыном уже успела познакомиться поближе, потому поняла, что ей всё равно ничего не скажут. А раз дверь закрыта наглухо, то и биться в нее лбом, смысла нет. И пока большие мальчики секретничали, их единственная девочка гуляла, уплетала сладости и наслаждалась тишиной и покоем.

– Будем искать корыто, – подвел итог беседе старший Саттор.

– И лучше не на Земле, – кивнул младший.

Подходящую развалину они нашли на той же Эрате через объявления о продаже. Это был перевозчик, когда-то принадлежавший какой-то медицинской компании. Настоящий хлам, такой же как искай того эратианца, случайно увиденного Риком. Похоже, любовь к старью на Эрате была сильней любви к комфорту. Может, в этом и крылся истинный смысл шутки о том, что эта планета для пожилых. Впрочем, немолодые пары и одиночки сюда и вправду любили прилетать на отдых, хотя хватало и молодых людей.

Сатторы решили не перекупать перевозчик у нынешнего владельца, чтобы не оставлять след. Они пришли к выводу, что его можно попросту угнать. Прогулялись по указанному адресу, присмотрелись со стороны и решили, что этот хлам им подходит. О возможной продаже не волновались, объявление было выставлено давно, повторялось пару раз, а потом хозяин, кажется, смирился с тем, что ненужный аппарат так и будет гнить на таком же старом и позабытом астродроме.

– Славная штуковина, – криво усмехнулся Георг и задумчиво потер подбородок: – Как бы ни развалился еще на взлете.

– Он крепче, чем тебе кажется, – хмыкнул Рик.

– Почему так думаешь? – заинтересовался отец.

– У него нет другого выхода, – без тени улыбки ответил сын.

– Аргумент, – согласился старший Саттор, однако тревога никуда не исчезла. Перед ними стояла настоящая рухлядь. Но опознавательные знаки медицинской компании еще сохранились, и это было неплохо.

А потом пришло время учебы. Рик улетел в Австралию, где его ожидала новая академия, новые сокурсники и новая жизнь по старым, въевшимся в кровь, правилам. А супруги Саттор отправились в очередной рейд в космос.

– Как тебе ИВА? – спросил Георг, связавшись с сыном.

– Академия, как академия, – ответил Рик. – Всё, как всегда, только другие лица и масштабы грандиозней.

На самом деле он скучал по своим старым приятелям. Парню не хватало задиристого и мрачноватого Дениса Форда, отзывчивого Рона Симоняна, двух закадычных приятелей-авантюристов и спорщиков Кузнецова с Бэнем, тихого умника Кудельмана, вспыльчивого Эда Аретино, дружелюбного Петерса и Серхио Джерси, который вполне мог бы вписаться в их с Егором компанию, но изначально сложившийся дуэт не желал превращаться в трио. Не хватало и улыбчивой Марьям Антелавы, и упрямой Наденьки Танака. Но главное, Рик безумно скучал по своему дружку Егору Брато. Шуточек, подначек, советов и выходок, которые чаще всего вели к очередному наказанию. Без Ястреба Саттору было пусто и неуютно.

Даже казарма казалась Саттору какой-то… казенной. Не было того душевного уюта, к которому он привык в Третьей Космической Академии. Впрочем, это было вполне объяснимо. Там он прожил с первого года обучения в Кадетском корпусе и до окончания третьего курса в самой академии.

В ИВА же только появился и не успел толком обрасти знакомствами. В общем-то, Рик и сам не спешил с кем-то сходиться. Присматривался, изучал, наблюдал. Нет, он не был закрыт, но и держать душу нараспашку не собирался.

К нему также присматривались. Генеральский сынок не всем пришелся по душе. Во-первых, все сокурсника проходили конкурсный отбор из-за большого количества претендентов на место, а Рик просто перевелся, не встретив никаких препятствий. Во-вторых, его фамилия. Отпрыск прославленного генерала вызывал разные эмоции. Кто-то был настроен с предубеждением, явно ожидая, что дорогу сыну пробивает отец. Кто-то, наоборот, попытался сразу сблизиться, ожидая каких-то благ от этой дружбы. Кто-то просто изучал нового сокурсника, пытаясь понять, чего тот стоит.

Первое время новичка пытались цеплять, проверяя на прочность. Рик отнесся к этому спокойно. Он ни перед кем не заискивал, не пытался влиться в уже сплотившуюся группу, но и особняком не держался. На конфликты не шел, своего общества не навязывал. Если было нужно, обращался к кому-то из сокурсников с вопросом, отвечал, если спрашивали его. Но если касались темы, почему перевелся в ИВА, отвечал неизменно одно и то же:

– Захотелось сменить климат.

В результате, без всякого на то старания со стороны Рика, его личность обросла таинственностью и слухами. Предположений, почему сын известного вояки перебрался подальше от дома и семьи, было много. Сам Саттора не знал и трети из них. Но к началу декабря Рик вдруг стал центром женского внимания. Симпатичный парень с яркими синими глазами, внешне замкнутый и даже немного суровый, приобрел ореол невероятной привлекательности и мрачноватой романтичности, опять же не приложив к этому никаких усилий.

Он даже удивился, когда первая красавица на его курсе вдруг начала крутиться вокруг него, изо всех сил стараясь разговорить, и откровенно флиртовала. Может, Рик бы и заинтересовался ею, девчонка и вправду была хороша, а он свободен и уже в определенном смысле голоден, но у Нинель Шараповой имелся приятель-пятикурсник, и это уже было табу. Девушка не настолько нравилась Саттору, чтобы он влезал в чужие отношения и наживал врага. Потому продолжал сохранять между ними дистанцию, всё более распаляя Нинель своей вежливой холодностью.

Впрочем, конфликта избежать не удалось, пятикурсник решил выяснить отношения с новым увлечением своей подруги. Он дождался Рика после занятий и не стал ходить вокруг да около.

– Ты крутишься вокруг моей девчонки, мне это не нравится.

– Твоя девчонка в безопасности, – усмехнулся Саттор. – Она защищена от моих посягательств.

– Я всё время вижу тебя рядом с ней, – курсант придвинулся. – Если продолжишь лезть к ней, я переломаю тебе ноги, и даже твой папаша тебя не спасет.

До этого расслабленный, и даже забавлявшийся Рик, помрачнел. Теперь он буравил оппонента взглядом исподлобья. Что подумал пятикурсник, понять было сложно. То ли он увидел, что сумел задеть Саттора, то ли просто был слишком зол, но его несло дальше:

– Думаешь, если твой отец известный генерал, то тебе позволено больше, чем остальным? Захотелось, перевелся из занюханной академии в императорскую, захотелось лучшую девчонку, взял ее. Не знаю, что за придурки учились с тобой раньше, но здесь тебе никто в рот смотреть не будет, и прыгать перед тобой тоже. Мне плевать, чей ты сын, понял? Если не отстанешь от Нинель, я тебя урою! Хочешь, беги жаловаться папочке…

Нападение Рика было стремительным. Он снес пятикурсника с ног, нагнулся над ним и с яростью отчеканил:

– Не смей трогать моего отца. Не смей трогать моих друзей и место, где я прожил большую часть своей жизни. Мне плевать на твою Нинель, на тебя и твои угрозы. Если еще раз полезешь ко мне…

Противник ударил по ногам. Рик упал, но успел откатиться, когда парень вскочил с пола и собрался добить его.

– Не смей затыкать мне рот, Саттор! – рявкнул пятикурсник и едва успел увернуться от ответного удара по ногам.

Рик, вскочив на ноги, с новым интересом осмотрел противника быстрым взглядом, прикидывая, на что тот способен. После ухмыльнулся и поманил пятикурсника пальцем.

– Станцуем, детка? – глумливо осклабившись, спросил Саттор.

– Я тебе ноги оттопчу, придурок, – ответил кривоватой ухмылкой пятикурсник и напал первым.

Курсанты, не успевшие покинуть учебный корпус и до этого наблюдавшие начало ссору издалека, начали подтягиваться ближе. Кто-то хотел разнять противников, но его остановили. На что способен новичок, хотелось узнать многим. И если одни уже злорадно потирали ладони, готовясь к проигрышу генеральского сынка, то другие просто наблюдали, не принимая ни чью сторону. Только сокурсники противника Рика болели за своего, Саттора никто не поддерживал… по началу.

Они дрались профессионально, как учили. Ни один, ни второй не желали отступать, награждая противника тяжеловесными ударами, блокирую ответные. Стремительно передвигались, в образовавшемся круге, пока кто-то из зрителей не подставил ногу Рику.

– Убью! – заревел пятикурсник, перехватывая Саттора от падения.

Рик коротко кивнул, и они драка закипела по новой. А потом противник новичка полетел на пол от очередного удара, и кто-то заорал:

– Добей!

Саттор усмехнулся и подал противнику руку, отвечая любезностью на любезность. Тот ухватился за протянутую ладонь, поднялся на ноги, и Рик, склонив голову к плечу, спросил:

– Будем продолжать?

– До трех падений, – азартно ответил пятикурсник. – Пока один – ноль, первые подножки не считаем.

– Идет, – согласился Рик, вновь перетекая в стойку.

Противники уже готовы были вновь сцепиться, когда из-за спин гомонящих курсантов донеслось:

– Всем стоять!

– Вот черт, – скривился пятикурсник.

– Здравствуй, карцер, – усмехнулся Рик.

– Знакомое дерьмо? – живо заинтересовался его оппонент.

– Дом родной, – с кривой ухмылкой ответил Саттор.

– А с виду приличный мальчик, – хмыкнул пятикурсник, Рик пожал плечами:

– Так получалось.

– Ясно, – успел ответить его противник, и перед курсантами выросла внушительная фигура капитана Рабаха.

Он остановился перед парнями, широко расставив ноги и скрестив руки на широкой груди. Оглядел противника исподлобья и, наконец, выдав тираду, далекую от цензурной, рявкнул:

– За мной, курсанты!

Разумеется, они оказались в карцере, в соседних камерах. Но прежде стояли в кабинете ректора – полковника Евгения Тхакура и выслушивали гневную речь:

– Немыслимо! Гладиаторские бои в стенах академии, императорской академии! Лучшее военное учебное заведение планеты, которое ставят в пример каждому! Которое курирует сам, – указательный палец полковника взметнулся вверх, – Его Императорское Величество! И вдруг… – ректор выдохнул и уперся взглядом в курсантов, – такое. И кто?! Вы, курсант Колаш, один из первых, наша надежда и гордость! А вы? Вы, курсант Саттор? Представитель славной фамилии! Сын самого Георга Саттора, и такое преступное нарушение дисциплины! Ваши характеристики обещали нам настоящего ангела и образец для подражания, и что же? – Тхакур на мгновение замолчал, переводя дыхание. Рик с интересом слушал обвинительную речь своего нового ректора. Лосев обычно иронизировал и издевался над провинившимися подопечными, Романов вколачивал слова, словно сваи, придавливая кадетов и курсантов к полу прессом авторитета и недовольства. А полковник Тхакур оказался оратором. – Вы оказались ларчиком со вторым дном! – возобновил поток возмущения ректор ИВА. – И то, что я сейчас увидел, мне не понравилось… – с ноткой трагизма произнес полковник, красиво понизив голос. Но уже через пару секунд вновь продолжил: – Я не желаю, чтобы в вверенном мне учебном заведении процветали разгильдяйство и нарушение дисциплины. Вы не оставили мне выбора, курсанты. Буйным головам требуется время на то, чтобы остыть и задуматься о своем поведении. Это ночь вы проведете в карцере. И если подобное повторится вновь, я буду вынужден принять меры более жесткие и неприятные. – Тхакур отвернулся и, не глядя, сказал, не забыв добавить нотку драмы: – Уведите курсантов, капитан Рабах.

– Слушаюсь, господин полковник, – козырнул Рабах, и парней препроводили в указанное место для отбывания наказания.

Рик сидел на койке, привалившись спиной к стене, и смотрел в пространство перед собой. Парень усмехнулся. Надо же, все считали, что Егор тащит его за собой в карцер, но вот его нет рядом, а примерный курсант Саттор опять сидит под замком за нарушение дисциплины и драку. Выходит, не такой уж и примерный. Он прижался затылком к стене, закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Как ты там, брат? – прошептал Рик. – Мне тебя не хватает.

– Эй, – приглушенный стеной голос нарушил неспешное течение мыслей узника. – Саттор, ты там?

– Это ты там, а я здесь, – проворчал Рик, но повысил голос и ответил: – Да.

– Ты на меня не обижайся, – продолжал товарищ по заключению. – Я сам не люблю, когда про моего старика говорят гадости. Прости за отца, ну и за друзей тоже. Я просто сильно разозлился.

– Понимаю, – усмехнулся Саттор.

– Я знаю, что Нинель сама на тебя вешается, но не мог же я стоять и наблюдать за этим. Хотел, чтобы ты понял, что свою девчонку я за так отдавать не собираюсь. Люблю я эту сучку. Знаю, что будущего у нас нет. Как только уйду отсюда, она на следующий день будет уже с кем-то другим. Хотя… Даже вон выпуститься не успел, а она уже на тебя слюни пускает. Бросить бы ее надо, а не могу. Держит, стерва, понимаешь?

– Понимаю, – ответил Рик. – Но не вижу смысла издеваться над собой. Есть то, что простить можно, но это не твой случай. Решать тебе.

– Да знаю я, но тянет, понимаешь…

– Любую боль можно выдержать. Переболеть не так сложно, когда готов исцелиться.

– А ты бы смог? – с явной насмешкой спросил Колаш.

– Я смог, – Рик пожал плечами.

За стеной некоторое время царило молчание. Наконец, пятикурсник заговорил снова.

– У тебя была подружка? Из-за перевода расстались? Или из-за нее…

– Нет, из-за нее бы переводиться не стал, – поморщился Саттор. – Полтора года были вместе. Расстались еще до экзаменов.

– Почему? Гуляла?

– Нет, не гуляла. Просто она не моя. Всегда казалось, что идем по одной дороге, оказалось, по параллельным.

– И не тянуло?

– У меня были другие заботы. Нет, не тянуло.

– А меня тянет, – курсант вздохнул. Он еще немного помолчал, а затем сменил тему. – Здорово ногами машешь.

– Ты тоже, – хмыкнул Рик и потер плечо.

– Нет, правда. В спарринге я один из лучших в своей группе, ты меня чуть не уделал.

– Капрал Герц научит ноги задирать, – Саттор покачал головой и хохотнул, повторил за капралом: – Что, курсант, боитесь, мошонка треснет? Могу отрезать, чтобы не мешала.

– Это он так говорил? Отличный мужик, – рассмеялся Колаш. – У нас-то тут редко выдают такое, как Рабах. Он из новеньких, еще не обтесали. Потом тоже начнет глаза закатывать, как ректор. Мы же – лучшее военное учебное заведение, – передразнил он полковника Тхакура.

– Наш ректор мог и матерщиной приложить, если забудется, – усмехнулся Рик, но сразу же скривился. О Романове он вспоминать не собирался.

– У вас там жизнь, у нас стерильная оранжерея, – позавидовал Колаш. – Так почему ты ушел из Третьей Космической? Сплетен много, а реальная причина?

– Климат захотелось сменить, – ответил Саттор привычную фразу.

– Не скажешь, значит. Ну, ладно, твое дело. Кстати, меня Макс зовут.

– Рик.

– Вот и познакомились, – усмехнулся сосед.

С Максом Колашем они подружились. А после того, как вышел из карцера, Рик грубовато объяснился с Нинель и для закрепления эффекта начал оказывать знаки внимания Тане Цукерберг, миленькой и спокойной девушке со своего курса. Пошипев разъяренной кошкой Нинель вернулась к Максу. В глазах женской половина четвертого курса и не только, драка с Колашем только прибавила Саттору очарования, но как Шарапова на него уже никто не напирал. Впрочем, теперь и парни охотней шли на контакт, и Рик незаметно из одиночки превратился в часть коллектива. Еще не свой, но уже и не чужак. Кажется, стало даже немного веселей.

Так курсант Саттор дожил почти до первых каникул в ИВА. А за неделю до окончания первой половины учебного года, с ним связался Георг. Рик уже сидел в казарме и лениво переговаривался с сокурсниками, когда сендер ожил:

– Вызывает контакт «»Отец».

– Ответ, – произнес парень и, кивнув другим курсантам, вышел из учебной комнаты.

– Здравствуй, сын, как ты? – деловито спросил генерал.

– Здравствуй, пап, я в порядке. Как вы с Риной?

– Всё отлично, сын. Я чего тебя вызвал-то… – Рик вдруг насторожился. – Загляни в коммуникатор, там есть, что почитать. Потом соединишься со мной.

– Хорошо, сейчас загляну, – ответил младший Саттор и достал коммуникатор.

Отец отключился, а Рик увидел сигнал о срочном сообщении. После пробежал его глазами, еще раз и привалился спиной к стене, судорожно вздохнув.

– Сендер, переход в «Тоннель», – велел парень, как только смог унять дрожь волнения. – Вызов.

– Вызываемый контакт на связи, – оповестил переговорник.

– Ну? – с легкой усмешкой спросил Георг.

– Всё понял. Сделаю, – чеканно ответил Рик. – Черт.

– Нет, сын. Операцию мы назовем «Ангел спасения», – хохотнул генерал, однако тут же стал серьезным: – Я боюсь за тебя.

– Зубов бояться, в рот…

– Хамло! – возмутился старший Саттор и проворчал: – Вырос сыночек, папе гадости говорит. То бешу его, то жизни учит. Выдеру!

– Мой зад к твоим услугам, – рассмеялся Рик. – Отцова рука – дитю наука.

– Да уж, а друга и вправду по себе выбрал, – усмехнулся Георг. – Что у одного язык – мельница, что у второго. Раздолбаи!