Глава 15

Чтобы не ударить в грязь лицом и не выглядеть занудой перед Ожеговой, пришлось согласиться на ресторан. Я, конечно же, не хотел провести вечер с красивой, приятной и образованной девушкой. Бесспорно, это вынужденный поступок. Ради общего дела.

Проглотив наживку из таких мыслей, моя совесть вроде успокоилась и перестала тыкать меня носом в образ Сони, периодически вытаскивая его из моей памяти. Соня из моих мыслей больше не смотрела на меня с укором, вроде поверила, что мы пришли сюда, чтобы обсудить важные детали по делу и выдвинуть новые версии. Ну и наладить контакт, для оптимизации делового взаимодействия, так сказать.

До “Октября” езды было пару минут. Припарковался я у самого крыльца – как будто нам персонально кто оставил местечко для “Волги”. Мы поднялись по ступенькам и встретились с неизменным пороговым генералом, что стоял на посту стража дверей ресторана. Не успел я раскрыть рот, как швейцар учтиво чуть поклонился и открыл перед нами дверь:

— Здравствуйте, вы как всегда к Гоше?

— Да, — я пропустил вперед Свету.

— Проходите, пожалуйста, приятного вечера.

Мы вошли внутрь, а Света, оглянувшись, с удивлением спросила:

— Тебя знает швейцар?

— По работе бывал здесь несколько раз, — отмахнулся я, не желая прослыть перед Ожеговой подпольным мажорчиком.

Света скептически улыбнулась, кажется, она не поверила. Такую обмануть тяжело. Мозги у нее заряжены на все сто. Не думал, что в советское время так квалифицированно подготавливали психологов. Галину Павловну она, как ребенка развела. Быть может, дело не в качестве образования, а в природной жилке, таланте.

Большинство мужиков почему-то боятся умных и одновременно красивых женщин. У них сразу агрессия врубается или глухая оборона. Инстинкт подсказывает им, что женщина может занять главенствующее положение в “стае” и подвинуть их эго на задворки. Но мне по барабану, а даже, скорее, наоборот. Если женщина умная — я считаю это большим бонусом к ее сексуальности.

Мы прошли в зал. Хоть и будний день, но народу, как всегда, тьма.

— И куда мы сядем? — растерянно проговорила Света, оглядев помещение с приглушенным светом.

— Сейчас договорюсь. Подожди меня здесь, пожалуйста, — лавируя между столами, я направился к именному диванчику Гоши. Катала, как всегда, сидел в темном углу. Грустно жевал шашлык и глазел в никуда. Увидев меня, он вдруг оживился. На хмуром лице промелькнула радость, которую он тутже тщательно скрыл. Встал ко мне навстречу и протянул руку:

— Привет, Курсант, какими судьбами? Есть новости?

— К сожалению, особых новостей нет. Я так… Заскочил перекусить и немного отдохнуть. Можешь столик организовать?

— Конечно, — глаза Гоши потухли, он наделся, что я пришел по делу. — Ты один?

— Нас двое.

— Горохова в свет вывел?

— Он не в моем вкусе, я с девушкой, — я не стал вдаваться в подробности и сообщать Гоше, что Света сотрудник милиции.

— Ого, — одобрительно закивал Гоша. — Давно пора.

— Мы друзья, это не совсем то, что ты подумал.

— Она старая, страшная и толстая?

— Нет, все как раз наоборот, вон возле входа стоит, — кивнул я на Свету, она нас не видела из-за полумрака, царившего в “Гошином углу”.

— Это та богиня в зеленом платье? Ха, хорошего же ты себе друга нашел. Я бы понял, если бы сказал, что коллега, но такие в ментовке явно не служат. Во всяком случае, у нас в Новоульяновске.

— Да какая разница? Со столиком поможешь?

— Официант! — крикнул Гоша, махнув рукой.

К нам поспешил усатый дядя. Несмотря на обильную седину у висков, подтянутый и шустрый.

— Слушай, Алеша, — проговорил Гоша учтиво склонившемуся над ним официанту. — Организуй молодому человеку и его даме столик. Естественно, отдельный.

— Извините, — пробормотал официант, – но у нас все занято, может, молодой человек и его дама согласятся на подсадку?

— Я же сказал, отдельный, — глаза Гоши сверкнули, на официанта это подействовало магически, он съежился и закивал.

— Да-да, конечно, что-нибудь придумаем.

— Алешенька, мне ли тебя учить, как это делается, — назидательно проговорил Гоша. — Отмени бронь на каком-нибудь столике. Да хоть вон на том, — катала ткнул пальцем на один из пустующих столиков недалеко от себя, на котором одиноко скучала табличка: “Стол заказан”.

— Этот никак нельзя, — замотал головой официант, втягивая голову в плечи. — Это скоро товарищ Дубов придет. Он из прокуратуры.

— Согласен. Знаю я его, нельзя его подставлять. Хороший он человек, раз из прокуратуры, — согласился Гоша, — Тогда другие варианты поищи. И мухой давай.

— Сделаем, — официант выдавил робкую улыбку и поскакал искать мне место.

— Ну, рассказывай, — Гоша внимательно на меня уставился. — Да ты садись пока. Поговорим.

Он кивнул двум своим спутникам, те, поняв намек, тут же испарились.

Я сел рядом с каталой:

— Что рассказывать?

— Ты обмолвился, что новостей особо нет, значит, маленько все-таки есть?

— Я разговаривал с бывшей женой Зинченко, она сообщила, что у мужа была любовница чуть больше года назад. По фотографии она опознала в ней убитую Соболеву. Это ту, что задушили самой первой, в сентябре прошлого года.

— Ядрён-самогон! А ты говоришь, новостей нет! Так это же охрененно! Кольцо сужается. Скоро крыса в расход пойдет, – Гоша мечтательно поднял глаза кверху.

— Давай без глупостей, — нахмурился я. — Зинченко сейчас в ИВС, и тебе до него не добраться. То, что Вера с ним встречалась, еще не значит, что он ее убил. Это мог быть кто угодно.

— Не верю я в такие совпадения, Курсант. Расколите вы эту мразь! Неужели работать разучились?

— Ждем анализ почвы, посмотрим, что он покажет, оттуда уже будем отталкиваться.

— Логично, но я бы засунул его в пресс-хату, быстро бы тогда запел.

— Ты же помнишь, что дело у Москвича. Неизвестно, как там в столице такие проблемы решают. Никто о таком даже заикаться не будет.

— Ладно, как что изменится, дай знать.

— Да помню я про тебя, в сотый раз мне уже это говоришь.

— Тебе не понять, – махнул на меня рукой Гоша, снова посерев. – У тебя нет детей. Ни у кого не было такой умницы. Только моя девочка…

Тут ко мне подскочил официант:

— Я нашел вам столик, пройдемте со мной, пожалуйста…

— Денег с него не бери, — сказал Гоша официанту, кивнув на меня. — За мой счет.

— Будет сделано.

— Погоди, — замотал я головой. — Я уж как-нибудь сам расплачусь. Взяток не беру. Не научился пока.

— Это не взятка, а дружеский жест. Тебе вон богиню еще окучивать. Что ты на зарплату ментовскую ей предложишь из меню? Толченую картошку? Так что давай, не выделывайся.

— И все-таки я расплачусь сам.

— Так, Лешик, — Гоша обратился к официанту. — Если хоть копейку возьмешь с него, другую работу искать будешь. Понял? И принеси им фирменные отбивные из баранины. А остальное, что закажут.

Столик, что был рассчитан на четверых, нам достался в “тихом” местечке у окна.

— Что так долго? — спросила Света, усаживаясь на стул с бархатистым сиденьем и изогнутой спинкой.

— Извини. Друга встретил. Он все угостить меня пытается.

— Мы будем не одни? — разочарованно проговорила Света.

— Одни. Просто, боюсь, что он уже с официантами договорился, что счет оплатит.

— Не стоило, я привыкла сама за себя платить.

— Сегодня не получится, — улыбнулся я. — Друг очень упрямый. Как Горохов.

— Упрямее Горохова людей я не встречала, — Света на секунду задумалась. — Он человек, конечно, правильный, но иногда перегибает. Если поставил себе цель, то идет напролом. Для него мир делится на черное и белое. На хороших и плохих. А ведь бывает серое и нейтральное. Однако такого он не признает.

— Мне кажется, он отличный спец, а недостатки есть у всех, — попробовал вступиться я за москвича, – у всех. Давай не будем о работе, мне и так уже все это снится.

— Интересно… А какой у тебя недостаток? — Света хитро прищурилась, не отрывая от меня взгляда.

Вот блин… Я чувствовал себя, будто на собеседовании. Что за странные вопросики? Психологи немного не такие, как все?

— Не знаю, — пожал я плечами, но моя ложь не прокатила.

— У всех есть недостатки, — Света продолжала настойчиво на меня смотреть.

— Ну-у… — я задумался, выискивая свои темные стороны, чтобы одну из них (естественно, самую безобидную) слить. — Бывает, что приходится врать… Точно. Я врун! Не как барон Мюнхаузен или капитан Врунгель, но иногда проскальзывает грешок.

— А зачем ты врешь?

Я призадумался над ответом. Не скажу же я ей, что попал в семидесятые совсем из другого времени. Хотя в последние дни мне казалось, что я всегда был Андреем Петровым, а жизнь майора Нагорного была сном, который я постепенно забывал. Даже Новоульяновск теперь мне казался Родиной. Хотя родился я и вырос в детдоме, совсем в другом городе.

— Ну не знаю, чаще всего по работе приходится, — пожал я плечами. — А у тебя какие недостатки? — перешел я в атаку, вспомнив, что лучшая защита — это хорошо подготовленное нападение.

— Расслабься, — хохотнула Света. — Ты не на допросе. Я пошутила. На вопрос не обязательно было отвечать. Но ты признал свои недостатки. Это похвально.

— Я прошел какую-то проверку? И теперь посвящен в клан?

— Вроде того…

Официант принес нам заказ, выставив с серебристого подноса пару салатов, фирменные отбивные, шашлык, нарезку фруктов и бутылку красного вина.

Меню советских ресторанов не отличалось разнообразием, было гораздо проще современного. В них даже можно было заказать пельмени. Но я не гурман, трюфели, фугу и прочие лобстеры мне по барабану. А вот мясо я обожаю. Как говорится, лучшая рыба – это колбаса, а лучшая колбаса – это чулок с деньгами.

Алексей откупорил бутылку и учтиво разлил нам вино.

— За что выпьем? — Света подняла бокал.

— Давай за знакомство, хотя я тебя месяц знаю, но такое ощущение, что познакомился только что.

Наши бокалы звякнули.

Тем временем за соседними столиками подвыпившая компания отмечала юбилей какого-то шишки. Среди гостей две дородные тети оказались в абсолютно одинаковых платьях, похожих на голубые занавески, что волочились длинным подолом за ними по паркету.

Мы стали с интересом за ними наблюдать. Тети сделали вид, что очень рады друг друга видеть. Улыбались, мило щебетали комплименты по поводу новых шикарных одеяний друг другу. Но по напряжению в их жестах и наморщенным лбам было очевидно, что они готовы друг друга задушить.

Наконец одна из них не выдержала и, отойдя в сторону (очутилась как раз возле нашего столика), незаметно подозвала официанта и, озираясь, заговорщически проговорила ему на ухо так, что нам было прекрасно слышно:

— Уважаемый, вы не могли бы что-нибудь сделать с этим безобразием, — она украдкой показала на соперницу.

— Вы имеете в виду даму в таком же платье, как у вас?

— Да, я готова вам даже заплатить, — женщина запустила холеную руку в лакированную сумочку с текстурой крокодиловой кожи. Кожзама в СССР еще не было, получается, что сумочка действительно была из натурального Гены.

— Но что же я могу поделать? — развел руками Алексей.

— Не могли бы вы как-нибудь нечаянно испортить это платье. Вино на него пролить, кусок торта опрокинуть? Вот вам за это пятьдесят рублей…

— Да вы что? — пучил глазки официант. — Как я могу покуситься на платье самой Барсуковой? Вы же знаете, кто ее муж?

— А вы умеете торговаться, — улыбнулась заговорщица, — вот вам еще пятьдесят рублей сверху. Ну так что? Договорились?

— Нет уж увольте! — официант просяще прижал к руки к груди. — Не могу я так поступить, тем более, что Барсукова буквально полчаса назад предлагала мне за то же самое действие в отношении вашего прекрасного платья сумму вдвое больше…

Заговорщица задохнулась. Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, официант сумел быстренько от нее улизнуть.

Придя в себя, дамочка топнула и, не долго думая, решительным шагом направилась к сопернице. Подошла к столу, взяла бокал кровавого вина и демонстративно вылила ей на платье. Развернулась и, под оханья и аханья гостей и жертвы, гордо вздернув голову, направилась к выходу. Праздник удался. Такой юбилей навсегда им запомнится.

— Привет, Петров! — чья-то тяжелая рука хлопнула меня сзади по плечу.

Я обернулся. Надо мной нависал Дубов. И он явно собирался сделать так, чтобы наш со Светланой разговор так и не успел развиться.

— Здравствуйте, — это он уже обратился к Свете. — Не возражаете, если я на минуту присяду?

Не дожидаясь ответа, он плюхнулся на пустой стул:

— Не думал, что ты любишь по ресторанам ходить.

— Здравствуйте, Глеб Львович. Бываю здесь, но редко, — уклончиво ответил я.

На завсегдатая ресторана я не был похож. Простые шерстяные брюки, хлопковая рубашка в крупную клетку, изрядно поношенные, но начищенные до блеска ботинки.

— Я не с претензией, — уже миролюбиво проговорил Дубов. — Сам в молодости любил кутить в подобных заведениях. Эх… Помню, половину зарплаты на это дело спускал. Дурак был.

— Ну, я смотрю, Глеб Львович, вы и сейчас любитель покуражиться, — улыбнулся я и кивнул на столик, который был закреплен за прокурорским. Там хихикали две девицы эффектной наружности возраста позднего студенчества. Тугие округлости сверкающих ляжек в капроне были едва прикрыты мини-юбками, притягивая взоры всех окрестных мужиков. Один за соседним столиком даже получил звонкого леща от жены за то, что слишком часто вертел головой в их сторону и чуть салатом не подавился, когда одна из девиц перекидывала ногу на ногу. Приемчик Шерон затронул его основной инстинкт.

— Да это по работе, — отмахнулся Дубов. — Сам понимаешь, иногда приходится нам и в неформальной обстановке служебную лямку тянуть.

— Интересная у вас работа, — Света еле заметно улыбнулась.

— Не жалуюсь, — Дубов прижал руку к сердцу, — вы извините, но Андрей нас не представил. Глеб Львович, для таких красивых девушек как вы, можно просто Глеб, — глазки прокурорского блеснули маслом.

Ну, Дубов, ну котяра, уже и тут свой хвост пристраивает.

— Светлана, — психологиня протянула руку, вместо рукопожатия Дубов ее галантно чмокнул.

— Глеб Львович, вас девушки не заждались? — пытаясь скрыть едкость в голосе, спросил я.

— Виноват, не буду вам мешать, только у меня вопрос, Андрей. Как там расследование продвигается? — Дубов снова картинно прижал руку к груди и натянул лыбу в сторону Светы. — Извините, что при вас работу обсуждаю, но приходится. Я всегда на службе. И днем, и ночью.

— Ничего, — кивнула Света.

— Пока на месте топчемся, — ответил я. — Зацепок новых нет. Но и убийств тоже.

— Сплюнь, — Дубов суеверно постучал по столу. — Вот если бы Горохов был немного дальновиднее, то взял бы в группу моих сотрудников. А так из-за его снобизма вы долго, как ты говоришь, топтаться будете. Понаехали из Москвы. И что им дома не сидится? Говорят, он еще и бабу какую-то с собой притащил. Антрополога какого-то, что ли… Якобы поведение преступника изучать. Тьфу ты! Это он, пока жена дома, с бабенкой этой развлекается. Что она вообще может, кроме как под ногами путаться.

— Не антрополога, а психолога, Глеб Львович, — ответил я, еле сдерживая смех.

— Да хоть уфолога, не вижу разницы.

— Разница большая, — вмешалась Света. — Антрополог эволюцию человеческого вида изучает, а психолог исследует взгляды, мысли, намерения и реакции преступников и подозреваемых.

— Ого, — Дубов восхищенно вытаращился на Свету. — Умные женщины – это прекрасно. Простите, а какое у вас, Светлана, образование?

— Психологическое.

— Восхитительно, — Дубов хотел бросить еще один комплимент, но осекся. До него стало наконец доходить. Он повернулся ко мне и, нахмурившись, спросил. — Это то, что я думаю?

— Ага, — я уже не мог побороть улыбку и сверкал зубами во всю ширь своей морды.

— Японская матрешка! Петров! Что же ты сразу меня не предупредил?

— А зачем? — улыбнулась Света. – Я же только под ногами могу путаться…