Глава 21

Еще пару дней прошли почти впустую. Опрос местных ничего не дал. Общаясь с моховчанами, я заметил, что жители разделились на два лагеря: на тех, кто хотел прибить Ивана или просто желал ему сгинуть, и на тех, кто стал его ярым сторонником. Последних оказалось больше. Бывший КГБ-шник умел пустить пыль в глаза населению и манипулировать умами. Управлять сознанием толпы всегда легче.

Даже представители деревенской интеллигенции (пара учителей и главбух колхоза), попали под влияние гуру и после нескольких неудачных попыток моржевания постепенно втянулись и стали вдруг меньше болеть. И в один прекрасный день смогли ходить босиком по снегу без соплей и прочих ангин..

Тем временем пришел ответ на запрос. За ним Горохову пришлось снова ехать в райцентр. Вернулся он задумчивый, хмурый и явно недовольный результатом. Зашел в дом и с порога заявил:

— Странное дело с этим Погибовым. То, что такой сотрудник был в КГБ СССР — подтверждается. Но больше никакой информации про него нет. Будто не служил он вовсе. Как призрак.

— Может, гриф секретности высокий по его личному делу? — предположил я.

— Да куда уж выше. Мое руководство через Андропова вопрос решало, должны были всю подноготную прислать. А получился пшик… Ерунда какая-то…

— Действительно странно… — я призадумался. — Такое возможно, если он служил в особом отделе. Которого официально не существует.

Горохов вскинул бровь:

— Откуда у вас, молодой человек, такие познания о структуре КГБ? Если об этом даже мне до недавнего времени не было известно?

— Я просто предположил, — пожал плечами я. — Может же быть в конторе особый отдел, который занимается грязной работой? Если размышлять логически, то сотрудники там должны быть засекречены так, что даже если попадутся или раскроются, то система всегда сможет от них откреститься. Мол, знать не знаем этого гражданина. Судите его по всей строгости закона.

Так сказать, эта служба и опасна, и трудна. И вообще совсем нисколько не видна, и не старайтесь.

— Ты прав, — закивал Горохов. — Есть такие отделы. У меня однокашник генералил в конторе. Кое-что по по большому секрету рассказывал за рюмкой чая. Общались мы с ним одно время плотно, а потом он куда-то пропал. Говорят, что сбежал за границу. Такое не афишируется у нас. Может, и правда сбежал. Давно его на горизонте не видел. Но мало ли, кого я не вижу?

Никита Егорович в расстроенных чувствах пошел организовывать себе чай, а я крепко задумался.

По прошествии двух десятков лет после эпохи КГБ многое выплыло наружу. Побеги за границу перевербованных сотрудников случались в СССР. Мне об этом было прекрасно известно. Но блистать такими познаниями я не стал. А то скоро Горохов начнет подозревать, что я тоже какой-нибудь агент, и доказывай потом, что и не верблюд, и не гималайский. Но то, что Погибов бывший ликвидатор, исключать нельзя. Все ниточки к этому ведут. Он владеет рукопашкой, проницателен, умелый манипулятор, не удивлюсь, если еще и гипнозом обладает или каким нибудь нейро-лингвистическим программированием.

— Что делать будем, товарищи? — озадаченно развел руками Горохов — в одной ложка, в другой сахарница. — Какие дальнейшие планы?

— Может поисковые мероприятия организовать? — предложил Алексей. — Трупов до сих пор не нашли. По данным с вокзалов, билеты эти женщины ни на самолет, ни на поезд не приобретали. Значит, область не покидали. А скорее всего, даже район не покидали, да и куда бы им ехать?. Лежат где-то в леске прикопанные. Если запросить дополнительные силы из области, плюс общественность привлечь, дружинников и просто добровольцев, то можно масштабно прочесать местность.

— Мысль неплохая, — Горохов, однако, произнес это с укором. — Но сам подумай, Алеша, какая к черту поисковая операция среди зимы? Темнеет рано, на улице морозец и снегу по колено. Людей угробим, обморозим, и не найдем ничего. Если труп прикопанный, мы в метре от него пройдем и не заметим. Такие дела надо весной проводить. Когда снег сойдет. А до весны что прикажешь делать?

Алексей натужно молчал.

— Никита Егорович, — вмешался я. — Сегодня при работе с местным населением удалось раздобыть любопытную информацию. Один из прихожан — или как назвать его последователей — обмолвился, что завтра на рассвете их гуру отбывает в лес. На несколько дней. Как он это раньше делал. Он им об этом объявил, потому что следующего собрания не будет.

— Так что же ты молчал? — Горохов потер руки. — Кровь из носу выяснить нужно, куда этот ходок лыжи навострил. Что за дела могут быть в лесу, если ты не охотник и не грибник? Для грибочков не сезон, а без ружьишка тоже много не наохотишься.

Честно сказать, я тоже сомневался, что он там медитировал напропалую. Я оглядел ребят — лица у всех были серьезные, и все они, кажется, были готовы послушать, что я скажу.

Но мне сказать особенно было и нечего.

— Не все так просто, — поморщился я, переводя взгляд со Светланы снова на Горохова. — Как проследить за ним незаметно? Нет среди нас таких умельцев, все мы тут уж очень городские для такого случая.

— По следам пойдем, по снегу. Чуть отстанем, выйдем из зоны видимости и дистанцию держать будем, — деловито предложил Горохов.

Для него лес был еще одним квадратом, который нужно прочесать, но соваться с такими взглядами в дебри — можно не только подозреваемого упустить, а и самим сгинуть.

— Вы сами верите, Никита Егорович, что такого спеца можно просто по следам выследить? — скептически проговорил я. — Наверняка он петлю сделает и посмотрит, нет ли слежки. Или свернет за сопку и подождет.

— Ну да, ты прав, Андрей… Что же делать?

— Погибов профессионал, выследить его может тоже профессионал.

Начальник постучал пальцами по столу.

— Нам что? Чингачгука нанять? — неудачная поездка и вся эта лесная специфика просто-напросто выводили его из себя.

— Охотника. Среди местных есть неплохие следопыты. И плату возьмут небольшую. Пару бутылок водки да тушенки с десяток банок. Я тут одного уже завербовал. Но он в придачу просит еще червонец сверху.

— Если охотник и следопыт нормальный, что мы, торговаться будем? Веди его сюда. Посмотрим, что за Зверобой.

Минут через двадцать я вернулся с нашим новым помощником. Я вошел в дом первым, за мной ступала массивная фигура в видавшем виды тулупе из овчины и шапке из лохматого Дружка. Сейчас такие шапки в моде. Покупали их исключительно на рынке. Легкая промышленность еще не освоила собачье сырье. Это случится позже, и в связи с этим цена на такие шапки резко упадет и, естественно, они сразу выйдут из моды. А на смену им в девяностые придет модная норка вкупе с кожанками.

Мордатый субъект, которого я привел, топтался в пороге.

— Проходите, — кивнул Горохов охотнику, — Меня зовут Никита Егорович. У нас будет для вас ответственное поручение.

Следователь встал и, шагнув навстречу, протянул руку.

— Галина, — пробасил субъект и пожал в ответ ладонь.

Глаза Горохова полезли на лоб. Он проморгался, вглядываясь в обветренную морду охотника. Только сейчас следователь заметил отсутствие всякой щетины на мясистых щеках и подбородке гостя. Он повернулся ко мне и недоуменно пробормотал:

— Петров, ты кого привел? Это же баба…

— Вообще-то я все слышу, — голос у Галины был очень близок к мужскому. С прокуренной хрипотцой и скрипучестью.

— Никита Егорович, — заулыбался я. — Сразу вам не сказал, вы бы не согласились на помощь Галины. Я хотел, чтобы вы сами на нее посмотрели сначала. А потом уже решение приняли.

— А что? Раз баба, значит, никчемная? — Галина сдвинула густые брови, отчего стала похожа на Бармалея, не хватало только усов. — Я, между прочим, дорогой товарищ, промысловик в четвертом поколении.

— Простите, — Горохов опустил глаза, — не хотел вас обидеть, но вы точно справитесь? Объект у нас специфический, очень осторожный и подозрительный.

— Да знаю я этого Ивана, не раз в лесу возле Лешьих холмов видела. А он меня не замечал. Потому как я соболя выслеживала, и шуметь никак нельзя было.

— Замечательно, соболь и прочие белки нас не интересуют, а вот куда Погибов завтра отправится — узнать задача номер один для вас. По вознаграждению вы уже с Андреем Григорьевичем обговорили, я так понимаю?

— Да, но по деньгам маловато будет, — вдруг меркантильно заявила гром-баба.

— Постойте, — нахмурился Горохов. — разговор был про две бутылки беленькой, десяток банок говяжьей ГОСТ-овской и червонец.

— Маловато будет, — настойчиво пробурчала охотница. — Я думала, за сморчком каким колхозным проследить надобно, а тут снежный ходок, оказывается. За таким в разы сложнее, и плата должна быть соответствующая. Четвертак вместо червонца, и по рукам.

— Позвольте, барышня, — негодовал Горохов. — Вы сами только сейчас утверждали, что равных вам в делах следопытных ни в Мохово, ни в Гадюкино нет и не было. Неужели ваши навыки охотничьи зависят от зверя, которого выслеживать надо? Какая разница, суслик это или дикобраз?

— Погибов никакой вам не суслик. Волчара тот еще. А с волками сложнее. На них с загонщиками охотятся, а я одна буду. Так что четвертак, не меньше, или ищите другого простофилю. Вон, к деду Митрофану обратитесь. Он, если трезвый, белке в глаз с полста шагов бьет. Только трезвым он бывает не чаще, чем раза три в год. Может, повезет вам, и сегодня именно такой день у него.

— Вы поймите, — Горохов уже торговался из принципа, не хотелось, чтобы дремучая бабенка его, высококлассного следака, разводила на деньги. — Дело государственное, а не наша прихоть. Вы помогаете стране бороться с преступностью.

— Вот пусть эта самая страна и оплачивает, — хмыкнула Галина. — Платит же она мне за шкурки. Соболь по сто рублей, бобер — восемьдесят, а лисица по сорок. А чем босопятый хуже лисицы?

— Не будем торговаться, — вмешался я. — Мы согласны заплатить двадцать пять рублей.

Горохов сердито на меня зыркнул, дескать, не лезь супротив батьки в пекло, но, немного поразмыслив, согласился. Тем более, что денег ему никогда жалко не было. Чего-чего, а жадности за ним не наблюдалось.

— Вот и славно, — растянула улыбку Галина. — И попрошу у вас авансом червонец. Для закупки, так сказать, провианта и курева в дорогу. Завтра на рассвете подожду Ивана на окраине села и пойду за ним потихонечку.

— Только, Галина, постарайтесь, чтобы он вас не заметил, — в голосе Горохова сквозила тревога. — Есть предположения, что этот человек опасен. И, конечно же, все должно остаться строго между нами.

— Не волнуйтесь, гражданин начальник, все будет как в аптеке. Гы-гы… Если лисица меня учуять не может, то Иван и подавно. Ну так что на счет аванса?..

***

Горохов шагал взад-вперед по избе и курил уже вторую сигарету подряд:

— Не нравится мне все это, второй день пошел, а от Галины никаких вестей.

— Да пропила она аванс и вылазку свою проспала, — махнул рукой Алексей. — А теперь нос показать боится. Скрывается от нас.

— Нет, в Мохово ее не видно, — покачал я головой. — Соседи сказали, что второй день уже из ее печной трубы дым не идет. Ушла все-таки она в лес. Подождем. Человек она бывалый. Да и что может случиться? Самое худшее, что может произойти, это Погибов обнаружит слежку и сбросит ее с хвоста.

— Не знаю, Андрей, не знаю, — следователь потер виски. — Что-то неспокойно мне. Гражданского человека привлекли для оперативных целей. А если с ней что случится, крайние мы будем.

— Так никто же не знает о нашем договоре, — пожал я руками. — Так что если что, тьфу-тьфу, мы в стороне.

— Не знает, но придется все в рапорте указывать.

Тут даже Света не выдержала и вмешалась:

— Никита Егорович, мы же не ради корысти охотницу привлекли, а как специалиста высокого в своем деле. Но Андрей прав. Это совсем не обязательно в рапорте указывать. Кому будет от этого лучше? Ваши недруги лишь руки потирать будут. Сами говорили, что многие ратуют за расформирование группы. Зачем давать лишние козыри?

— Я привык по-честному дела вершить, — поморщился Горохов. — Но, пожалуй, вы правы… Если нас распустят, значит, все было зря. Ну да ладно! Не будем хоронить Галину раньше времени. Будем надеяться на лучшее. Она баба здоровая, медведя об колено перешибет, если нужно. Да и ружье у нее с собой. Подождем…

За окном скрипнули тормоза. Канареечный УАЗ участкового слишком торопился и еле успел остановиться, чуть не снес калитку.

Дверь распахнулась без стука. На пороге вырос раскрасневшийся Полищук с поникшими усами.

— Здрасте, товарищи, там это… Нашли местную охотницу. Галку Сидорчук. Замерзшую.

— Как — замерзшую?! — вскочил Горохов. — Где?

— Да тут недалеко, — старшина махнул рукой на окраину села. — В леске с километр от деревни. Я труп сам хотел оформить, как несчастный случай. Но тут такое дело… Галка не могла замерзнуть. Она охотник бывалый. Я бы еще мог понять, если бы заблудилась. Но тут — под боком мертвая лежит. Чудно все это. Вот решил вам доложиться.

— Правильно сделал, — мрачно проговорил Горохов. — Поехали, покажешь труп. Кто обнаружил?

— Да ребятишки местные. В войнушку в лесу играли и наткнулись.

Я, Горохов и Алексей мигом собрались и погрузились в УАЗ. До места добрались быстро. Полуденное солнце искрилось тысячами снежинок. В сугробе, покрытая инеем, лежала Галина. Глаза закрыты, за плечами ружье. Вид такой, будто устала и прилегла отдохнуть.

— Следов вокруг куча, — раздосадовано пробормотал Алексей. — Ребятишки все затоптали.

Я наклонился к Каткову и тихо проговорил:

— Не думаю, что тот, кто это сделал оставил бы после себя следы.

— Думаешь, ее убили? — так же тихо, чтобы не слышал участковый, спросил Катков. — Крови вроде нет. Ран тоже не видно.

— Вскрытие покажет, но почему-то я уверен, что не сама она умерла.

— Я уже патологоанатома из райцентра вызвал, — сообщил Яков Федорович. — Пусть посмотрит тело досконально на месте происшествия на предмет насильственности смерти.

— Тут судмедэксперт нужен, а не патологоанатом, — поморщился Горохов. — И лучше группу следственную вызвать. Все как полагается, с прокурорским следаком по подследственности.

— Да где же я вам в этой дыре судебного эксперта найду? Да и дежурка из райцентра не хочет группу отряжать. Мол, если телесняков видимых нет, значит, оформляй, говорят, Федорыч сам. Много таких замерзликов по деревням бывает. Как выпьют лишнего, так снег с постелью путают. В наших краях такие случаи — дело обычное.

Участковый был встревожен, ему не стоялось на месте.

— Вот только я Галину знал, понимаете, не могла она так опростоволоситься. И чтоб споить ее, доза лошадиная требуется. Любого мужика перепьет. Сам видел, как она на спор две бутылки белой оприходовала.