Глава 21

— Квартира маленькая, но уютная, — энергичная тетя с лицом проныры нахваливала мрачную однушку, в которой пахло кошками и старушечьим пледом. — А вы для себя присматриваете? — она уставилась на меня пытливыми глазками.

— Да, конечно, — кивнул я. — Я здесь в командировке.

— Так вам ненадолго? — разочарованно протянула она, потеряв живость во взгляде.

— Примерно на месяц, но я готов вам заплатить чуть больше, чем договаривались. Не двадцать рублей за месяц, а, например, тридцать.

Хозяйка вздохнула, прокручивая в голове возможные риски. Сдача внаем жилплощади в СССР пока дрейфовала вне закона. Но Зеленоярск — не Москва и не курортный городок. Найти денежных квартирантов на жилплощадь не так-то просто. А судя по слою пыли на полу и затхлому запаху, в этой квартире никто уже давно не проживал.

— Деньги вперед, — наконец выдала хозяйка. — Расписки не даю, сами понимаете, милиция не дремлет. И если что — вы мой родственник и проживаете здесь бесплатно.

— Договорились, — я протянул ей нужную сумму.

— А вы разве не будете кухню смотреть или санузел? — удивилась хозяйка.

— А что их смотреть, — слукавил я. — Они везде одинаковые. Дом не старый, типовой застройки. Такие санузлы по всему Союзу натыканы.

— Ну, ваше дело, — женщина уставилась на меня с некоторым подозрением.

Черт... Все-таки надо было для вида глянуть мельком всю квартиру. А то почуяла неладное. Не буду же я ей объяснять, что при выборе конспиративной хаты мне вообще пофиг на состояние кухни, комнаты и прочих туалетов.

— Да вы не волнуйтесь, — включил я свое запоздалое обаяние. — Я из министерства автомобильных дорог. Контора уважаемая.

— Ой, — тетя хлопнула в ладоши. — Неужели асфальт по Октябрьской улице, наконец, проложите?

— И по Октябрьской, и по Заводской, — заверил я ее.

— А что ж вам от работы гостиницу не оплачивают?

— Оплачивают, только там ни чайника, ни плиты нет. А в ресторанах, сами понимаете, питаться дорого. Мне проще квартиру снять. Да и не люблю гостиницы. Работа такая, наездился. Шумно там бывает, еще подселить кого-нибудь могут. А я человек непьющий. Не получается у меня с командировочными общий язык находить.

— Ну тогда живите, — она радостно протянула мне ключи. — А то я было грешным делом подумала, что вы не тот, за кого себя выдаете.

— На бандита похож? — ухмыльнулся я.

— Нет… На милиционера из ОБХСС, — с облегчением выдохнула хозяйка.

— С милицией у вас проблем не будет, — улыбался я. — Это точно…

Тетка еще дала некоторые наставления касаемо газовой плиты, посуды и постельных принадлежностей. Я пропустил это мимо ушей, лишь понимающе поддакивал и продолжал улыбаться.

Жить я здесь не собирался. Жить здесь будет другой человек. Совсем не похожий на меня. Даже, скорее, не жить, а прятаться. Неприметная однушка в тихом дворике вдалеке от центральных улиц — самое то для конспирации. Если бы меня даже не устроила жилпощадь (была полусараем или совсем без мебели), я бы все равно ее снял. Эту-то еле нашел. Пришлось на автовокзале и на рынке бабок всех оббегать, поспрашивать, чтобы найти телефончик нужного человека.

* * *

Дверь моего кабинета распахнулась, и на пороге нарисовался Погодин. Морда важная, будто он только что раскрыл всю нашу серию и теперь знает личность Потрошителя.

— Готово заключение дактилоскопической экспертизы по ружью ИЖ-17! — Федя плюхнулся в свое излюбленное кресло, швырнув мне на стол тонкую стопку отпечатанных листочков с вклеенными посреди текста фотографиями стандартного криминалистического размера 9х12 .

— Что там? — я уже листал заключение к «выводам», но не удержался, чтобы сразу не спросить.

— Пальчики на оружии есть.

— Чьи?

— Неустановленного лица. По базе проверяются, но, думаю, ничего это не даст.

Я прочел вывод эксперта: «На представленном на исследование ружье модели ИЖ-17 обнаружены следы пальцев рук, пригодные для идентификации”. Далее шло их перечисление и локализация на элементах ружья. Это я пропустил. Последняя строчка гласила: «Происхождение указанных следов рук от гр-на Берга Г.Н. исключается».

— Слушай, Андрюха, — Погодин привстал и ткнул пальцем в последнюю строчку вывода. — А Берга мы на хрена проверяли, для чего его дактокарту направили на исследование? Он же и так сказал, что не лапал ружье.

— Так все потерпевшие говорят, но часто они сами не замечают, как вертят в руках вещи, оставленные преступниками на месте происшествия. От страха, от растерянности, пытаясь хоть что-то понять. А потом напрочь об этом забывают. В состоянии аффекта мозг не воспринимает информацию и лишнего не запоминает. Такая защитная реакция у него, Федя.

— Ясно… Вот только кого проверять будем теперь? Пальцы есть, а подозреваемого нет.

— Есть у меня одна мыслишка. Найди-ка мне Вахрамеева! Пусть в прокуратуре с Палычем свяжется. Нужно Хирурга в розыск объявлять. К любому делу его пусть привяжет по убитым девушкам. И квартиру официально вскрывать будем. Если у Гусева рыльце в пушку — туда он уже явно не вернется.

Дверь кабинета снова распахнулась, и вбежал взмыленный Вахрамеев. Рубашка прилипла к телу, глаза вытаращенные. Таким встревоженным я его еще не видел.

— А вот и он, — сказал Погодин, тыча в коллегу. — Искать не пришлось.

— Мужики! — Сергей подлетел к столу и залпом опустошил стакан воды, который я перед этим налил себе и еще не успел выпить. — Мне пи**дец!

— Что случилось, Серега? — я нахмурился.

— Березов сбежал!

— Как — сбежал? — в один голос с Погодиным воскликнули мы.

Подвох, откуда не ждали

— Он стал про адвоката рассказывать. Признался, что он его порешил за дочь.

— Ну, это мы уже в курсе, — кивнул я. — А сбежал-то как?

— Мы его с прокурорским повезли на место происшествия для проверки показаний на месте. Со мной еще двое напарников. Привели его в квартиру адвоката. Он должен был под протокол с понятыми показать, как убивал Слободчука. Всё как положено.

— Ну? — не выдержал Погодин. — А дальше?

— А дальше чертовщина какая-то. Он в наручниках был. Прошел в комнату, сказал, что так и так, там с потерпевшим сначала разговор вел. Стал долго пересказывать нам в деталях, как ненавидел эту падлу. Как они повздорили.

— Но ведь тело Слободчука в прихожей обнаружили? — заметил Погодин. — Будто он дверь открыл и его с ходу ножом прямо в сердце саданули.

— Да, помню я это, — отмахнулся Вахрамеев. — Но мы его не тормознули. Ведь столько времени молчал, подумали, пусть все сначала выложит, а потом нестыковки устранять будем. В общем, убаюкал он нашу бдительность. Я за ним хвостиком ходил. Двое на дверях. Следак с планшеткой протокол корябал. Потом Березов в туалет попросился. Не хотел я его пускать, но он пригрозил, что если не справит потребность срочную, то ничего больше показывать по делу не будет. Ну, опять же, мы не истязатели ведь. Я повел его в сортир, а дверь оставил открытой. Стою, ему в спину смотрю, как он струю пускает. А он оборачивается и говорит, гражданин начальник, прикрой дверь, перед понятыми неудобно, женщина там. Мне, честно говоря, тоже не комильфо смотреть на ссущего мужика. Я чуть дверку-то и прикрыл. Куда он денется-то из коробки в наручниках? Но не до конца прикрыл на всякий случай. И шпингалет перед этим выдвинул, чтобы он закрыться внутри не мог. Всё по уму, понимаете. Слышу, что-то там у него щелкнуло. Звук до боли знакомый. Я дверь распахнул, а он уже без наручников. Ногой под дых мне двинул и к двери рванул, чуть следака не затоптал. Я за кобуру, да, какой там! После удара ни вздохнуть, ни вскрикнуть. Так дыхалку сперло, что думал, коньки отброшу. А Березов в прихожке, как буйвол пронесся. Раскидал моих хлопцев, словно котят. Те даже за стволы схватиться не успели. Выскочил пулей — и вниз по лестнице. Мы пока в себя приходили да пистолеты вытаскивали, несколько секунд драгоценного времени профукали. Кинулись за ним следом. Но поздно уже… Бабули, которые на лавке возле подъезда семечки лузгали, рассказали, что мужик с криминальной мордой из подъезда вылетел как ошпаренный и в такси прямо сразу и запрыгнул. Смылся, гад!

Вахрамеев весь сдулся, как спущенная шина, и осел на стул.

— Ого, — я озадаченно почесал макушку. — Похоже, у нашего военрука сообщник образовался. Не ждали его.

— И я про то же! Мы потом туалет осмотрели, так там у сливного бачка крышка сдвинута. Он там ключ от наручников, похоже, и взял. И такси ему кто-то вызвал. Готовились, значит.

— Таксиста нашли?

— Сразу же. Говорит, что заказ ему передали. Он и приехал к подъезду. Кого вез, понятия не имеет. Не входит в его обязанности личности удостоверять.

— Пробейте номер, кто звонил в таксопарк и вызывал машину на этот адрес.

— Уже отправил человека. Но, думаю, дохлый номер. Уверен, что машину с телефона-автомата вызывали. Уж больно складно у них всё вышло, не могли такого не продумать.

— Скорее всего, — кивнул я, морща лоб.

— Как же вы его так прошляпили? — назидательно покачал головой Погодин.

— А ты чего с нами не поехал? — Вахрамеев от возмущения затряс кулаком. — Думаешь, смог бы сам его остановить?

— Так меня Андрюха к экспертам послал, — оправдывался Федя, кивнув на заключение на моем столе. — Я у них над душой стоял, чтобы ружье по-быстрому и вне очереди исследовали. Вот и заключение принес с пылу-жару.

— Да, ты бы нам не помог, — горько отмахнулся Сергей. — Вот если бы Андрюха с нами был…

— Кто ж знал, — нахмурился я. — Что у него сообщник. Но ничего, не уйдет гад. Один раз я его уже поймал. План “Перехват” объявили?

— Ага… — кивнул оперативник. — Автовокзал и выезды из города перекрыли. Будем весь транспорт останавливать и досматривать. Караваеву уже из прокуратуры позвонили. Он сбор личного состава объявил. Всех в ружье поднимает. Велено даже из отпусков отзывать. Кабинетных работников и дружинников на улицы выгнал. Главное, не дать ему из города выскользнуть. Эх… Чуть-чуть до пенсии не дотянул. Как же так-то?

Упрекнуть Вахрамеева я, в общем-то, не мог — никто бы не предусмотрел такого, а он, судя по прозвучавшему здесь сейчас рассказу, все делал как нужно. Нигде правил не нарушил.

— Не боись, Серега, — похлопал я напарника по плечу. — Возьмем мы его. Поработаешь еще лет двадцать.

— Да мне куда столько? — вздохнул тот. — Вот бы еще годок, до пенсии дожить, а там видно будет. А сейчас по мне служебная проверка проводиться будет, — Сергей совсем сник.

— Твоей нет вины. Ты все делал согласно приказа, — твердо проговорил я. — Никто же не знал, что у него есть сообщник. И вообще. У кого были ключи от квартиры адвоката?

— Только в деле, — пожал плечами Вахармеев. — О дубликатах ничего не известно.

— Надо замок на трасологическую экспертизу изъять, — сказал я. — проверить, чем отпирали, отмычкой или штатным ключом.

— Это сделаем, — кивнул Сергей. — Сейчас бы только с беглецом разобраться по горячим следам. Если заляжет — сложнее потом будет паскуду найти.

— Слушайте! — воскликнул Погодин. — Если у него есть сообщник, тогда что получается? Они вместе эти убийства совершали? Почерк ведь один…

— Давай не будем делать поспешные выводы, Федя, — я задумчиво погрыз кончик авторучки.

— Так я что подумал? — Погодин привстал. — Возможно, это не так уж и плохо, что Березов смылся. Выведет нас на всю банду. А так совсем глухо было. Еще и ружье это, с отпечатками не пойми кого.

Дверь моего кабинета снова отлетела к стене, сегодня явно был «день приема». Быстрым шагом вошел Караваев.

Завидев начальство, Вахрамеев встал и вытянулся по струнке.

— Андрей Григорьевич, — выдохнул подполковник, морща вспотевший лоб. — Как вы такое могли допустить?

— Вы про побег Березова? — изобразил я непонимающий вид.

— А кого же еще?

— Извините, Михаил Олегович, но официально Березов пока за вами числится. Я здесь по убийству Дицони работаю. Признательных показаний военрук не давал. Сознался только в убийстве адвоката, а это дело пока у вашей городской прокуратуры.

— Но вы представляете, что сейчас начнется? По городу и так слухи ползут, что у нас серийный убийца объявился. А теперь все узнают, что он еще и сбежал и теперь на свободе разгуливает. Из области к нам уже проверяющие едут.

— Я думаю, вы с ними вопрос уладите. Не в первый раз. И потом… Кто сказал, что Березов действительно пришил адвоката? Прямых улик пока нет. А признание он мог написать, чтобы выйти из камеры на проверку показаний и сбежать. По плану, так сказать.

Все это Караваев мог и так представить. Но мне важно было показать ему, что на нашу команду я всю работу местной милиции — и все возможные промашки — сваливать не позволю.

— И что теперь делать? — выдал Караваев.

Я кивнул, как будто только и ждал, чтобы он у меня совета спрашивал.

— Вы работайте по поимке Березова, а я буду по своему плану.

— По какому плану?

— Этого я вам пока сказать не могу.

— Понимаю, — отрешенно кивнул начальник ГОВД и опустился на стул, недавно освобожденный Вахрамеевым. — Ну, мы город перерыли. Сейчас участковые с дворниками, работниками ЖЭКов и продавцами магазинов работают. Ориентируют общественность. Дороги блокированы. Рабочий день переведен на двенадцатичасовой режим и без выходных до особого распоряжения.

Караваев проговорил это, будто отчитывался передо мной.

— Отлично, Михал Олегович, — одобрительно кивнул я. — Ваша задача сделать так, чтобы мышь не проскочила.

— Это мы сделаем…. Но прошу вас. Помогите поймать побегушника. Иначе многие головы полетят. Эх... Ославимся на всю страну.

— Пока паниковать рано. Уголовные дела по убийствам не объединены. На сегодняшний день официально в Зеленоярске маньяка нет. Наша задача — поймать его до того, как его признает область и Москва.

* * *

Перед квартирой врача Гусева собралась целая делегация. Прокурорский следак, мы с Погодиным, участковый и двое понятых из числа дружинников (соседей привлекать не стали, ведь то, что мы найдем внутри, может оказаться зрелищем не для слабонервных).

Впереди всех пыхтел со стамеской в руке и молотком слесарь из местного ЖЭКа. Он возился с замком уже минут двадцать. Обливался потом и тихо матюгался. Непривычно ему сдерживать сквернословие. Но в присутствии людей в форме старался как мог.

Он повернулся к нам и, смахнув со лба капли, пробасил:

— Не идет, зараза, а может, с корнем его вырвать? Чего цацкаться.

Следователь замялся, а я взял инициативу в свои руки:

— Ломайте.

Слесарь облегченно вздохнул, вновь обдав нас перегаром, и достал из замасленного ящика с инструментами гвоздодер.

Дело пошло быстрее. Дверь жалобно затрещала, чуть выгнулась и с хрустом отошла от проема.

— Товарищи понятые, — следак первым шагнул внутрь, — попрошу за мной.

Я вошел последним. В квартире полумрак и педантичный порядок. Обстановка неброская, впрочем, как и большинстве жилищ сограждан, только куча книг по медицине, расставленных по полкам и шкафам, свидетельствовали, что здесь обитал не простой советский работяга.

Прошлись по комнатам — пусто. Я даже на всякий случай в шифоньер заглянул и под кровать. Никого… Снова огляделся. На журнальном столике лежала потрепанная зеленая книга с надписью на обложке: «Р.Д. Синельников. Атлас анатомии человека». Из томика торчали какие-то бумажки. Я открыл книгу. Оттуда высыпался ворох газетных вырезок.

Погодин помог мне их собрать и сложить на столик, чтобы как следует рассмотреть.

— Что это? — удивленно пробормотал он.

— Похоже на газетные вырезки криминальной хроники, — я бегло просмотрел заметки, и сердце екнуло.

В них говорилось об обнаружении в Зеленоярске трупов женщин с колото-резаными повреждениями.

Я кивнул следаку, подзывая его к себе:

— Срочно объявляйте Гусева в розыск. И нужно изъять те предметы личного обихода, где есть отпечатки хозяина квартиры. Дактилоскопировать мы его, понятно, не можем, а пальчики нам его очень даже нужны.

— Зачем? — удивился следак. — Ни по одному из убийств не было изъято следов рук.

— Так надо, — многозначительно кивнул я. — Кое-что проверить нужно.

* * *

— Где заключение? — я встретил вошедшего Погодина недовольным взглядом.

Тот нисколько не смутился от моего наезда, но в кресло не плюхнулся, как обычно, а, пожав плечами, проговорил:

— Не готово еще, не успели напечатать.

— Я тебе сказал — без него не возвращаться!

Понятно, что переборщил. Но время было дорого.

— Да, ты не ворчи, Андрюха. Я так, на словах результат исследования узнал. Бумажку еще часа два ждать. Вот и поторопился

— Так, — коротко, но уже одобрительно кивнул я. — Ну?

— Короче… — Погодин, уже осознав свою значимость, поднял палец вверх и отчеканил. — Следы рук, обнаруженные на ружье, из которого стреляли в Берга, и следы рук, обнаруженные в квартире Гусева, на посуде, что мы изъяли, на телефонном аппарате и других вещах, оставлены одним и тем же человеком.

— Черт… — я хлопнул по столу кулаком. — Получается, что в практиканта стрелял Хирург?

— Да, — закивал Погодин. — Который теперь в бегах, а студент, получается, по-прежнему в опасности.

— Ну, до него он не доберется, — пробормотал я, теребя пуговицу на рубашке. — Я его надежно спрятал.