Глава 20

Сколько длился поцелуй, целую вечность или лишь миг, я так и не понял. Я даже не заметил, как что-то задел на столе. Мы очнулись лишь когда о мраморный пол хрястнула пустая бутылка из-под вина, которую я нечаянно сбил. Брызги стекла отрезвляюще ударили по ногам.

Только тогда мы отпрянули друг от друга, будто школьники, которых застукал физрук в темном углу школьной дискотеки.

К нам подоспел официант сразу в учтивой позе с полупоклоном и поспешил заверить:

— Ничего страшного, я все уберу. Желаете еще вина?

— Нам хватит, — улыбнулась Света, в этот раз она не выглядела смущенной.

Серые глаза светились бездной, в которой сейчас хотелось утонуть. Она кокетливо улыбалась, поджав ножки, чтобы по полу свободно прошелся веник.

Чертова бутылка, такой кайф обломала... Как же не вовремя она брякнулась. Разбилась, как моя прошлая жизнь. Нет... В этой жизни ничего такого я не допущу. Если что-то и разобьется, то это будет просто бутылка. Как говорится, на счастье...

Мы еще сидели и болтали ни о чем. После поцелуя Света будто бы напрочь забыла меня расспрашивать. Мысли, что я не тот, за кого себя выдаю, сами собой улетучились.

К тому же Света, как человек науки, пусть и науки о людях, она никогда не сможет поверить, что я не из этого времени. Наверняка, как и принято у женщин, уже сама придумала мне оправдание и в него поверила. Пусть лучше думает, что я уникальный. Хотя, если и придется кому-то открыться о своей сущности, то я бы хотел, чтобы это была именно она. Но пока всё равно не готов признаться. В конце концов, гадалка сказала, что мне просто больше лет, чем выгляжу. Но не уточнила, что я из другого времени. Скорее всего, это тоже было за гранью ее понимания. Да и про вторую жизнь... Несложно поверить, что я как-то чуть не умер, вот вам и второе рождение.

Мы потанцевали под парочку медяков. Днем, кроме нас, этого никто не делал, но нам было все равно. Покачиваясь под неспешную музыку, Света уткнулась мне в плечо, я слышал, как она вздыхала о чем-то своем, но не спрашивал. Догадывался, что ее гложет. Слишком уж она правильная. Но это хорошо, хотя я не всегда так считал...

Разошлись лишь под вечер. Я проводил Свету до номера, хотел напроситься на чай, но сдержался. Знал, что в этот раз она может не отказать, а на утро будет сожалеть и корить себя — так только хуже. Все-таки замужем. Сапожник без сапог. Крутой психолог, а в себе разобраться не может. Впрочем, это дано далеко не каждому. В прошлой моей жизни, в двадцать первом веке, многие знакомые стали психологами лишь для того, чтобы разобраться в себе. Но у них так ничего и не вышло. Будучи даже успешными практикующими специалистами, они продолжали загоняться от личных проблем. Вот и Света. Пока не стоит на нее давить. Сама расставит ценности. Благо, лед уже тронулся, и в ее взгляде читалась некоторая растерянность, радость и еле уловимые огоньки подавляемой страсти одновременно.

Я шел по почти бесконечной ковровой дорожке и вспоминал то, что было лишь час назад. Что там она про свой брак говорила? Не клеится у них что-то? Кто бы сомневался? Со мной (хоть и по работе, конечно) она проводит времени больше, чем с законным супругом. Если трещина пошла, дальше будет больше. Что ж, подождем. А ждать я умею...

От таких мыслей захотелось затянуть душевную песню. Но горланить в коридоре гостиницы — это уже слишком. Если только, так и быть, намычать себе под нос мелодию про сердце, которому никак не хочется покоя.

* * *

— Никита Егорович! — я почти залетел в кабинет, где наша команда вот уже в сотый раз ковыряла версии про Холодильщика, разложив фотографии с места происшествия на огромном, заваленном бумагами, столе Горохова. — Есть зацепка!

— Говори, — шеф с надеждой на меня уставился и замер, будто боялся спугнуть удачу.

— Я собрал информацию о погибших родителях Димы Кочкина. Так вот, его отец закончил Цыпинскую среднюю школу № 12 в 1965 году.

— И что нам это дает? — следователь немного сник, ожидая, наверное, услышать от меня как минимум анкетные данные маньяка, ну или на худой конец, адрес его проживания.

— А то, что отец Ложкина и отец Тетеркина тоже закончили эту же самую школу в шестьдесят пятом.

— Опа! — Горохов аж привстал, чтобы лучше меня слышать.

— То-то и оно, — торжествующе кивнул я. — Они все с одного выпуска. Вы же сказали, искать общее между жертвами. Вот оно — общее. Все их родители учились в одно время в одном месте.

— Молодец, но почему ты раньше этого не нарыл? — хвалебно, но с некоторой долей укоризны спросил шеф.

— Потому что счёл это совпадением. Подумаешь, отцы Ложкина и Тетеркина вместе учились. Город не такой большой, могло так совпасть. Но когда видишь третий случай — это уже система. Не верю я в такие совпадения.

— Получается, что кто-то убивает подростков, которые являются детьми одноклассников? — Никита Егорович задумчиво озвучил вслух общие мысли.

Или, вернее, общее недоумение на эту тему.

— Получается, что так.

— Но зачем? Каков мотив?

— Например, из мести, — вставила веское слово Света. — И убийца, соответственно, тоже кто-то из бывших одноклассников.

— Нужно, выходит, выяснить, насколько близка была вся эта троица в начале шестидесятых, когда в школе училась, — кивнул следователь, перебирая бумажки на столе, будто что-то там искал.

— Согласна, — Света бросила на меня мимолетный взгляд, я ей незаметно улыбнулся. — Смею предположить, что они были друзьями. Ну, или местными хулиганами, которые, например, терроризировали школу и нажили себе смертельного врага.

— Месть корнями из детства? — Горохов недоверчиво посмотрел на Психологиню.

— Согласно новой психологической теории девяносто процентов наших душевных проблем берут начало из травмирующих факторов прошлого, которые произошли на стадии становления личности.

Я молчаливо поддакнул. В мое время — это уже бесспорный факт, но палка оказалась о двух концах. Современное поколение подростков научится использовать такую общепринятую установку в оправдание своих неблаговидных поступков. Если что-то не получается, виноваты всегда родители: в свое время недолюбили, не позаботились, не прислушались. А мы-то — мы лишь жертвы обстоятельств. Ведь родители должны были обеспечить нам идеальные условия жизни, потому что «я не просил меня рожать». И «я мог бы большего добиться в жизни, если бы не ошибки моих родителей».

— Получается, что один из одноклассников, допустим, которого они били и унижали, спустя время решил отыграться на их детях? — Горохов ослабил узел галстука.

На его холеном, выбритом до зеркального блеска лице внезапно засияла улыбка. Наверное, еще никто так не радовался, думая о школьном буллинге.

— Так! Андрей Григорьевич, срочно выдерни сюда этих папаш. То есть, Тетеркина и Ложкина, Кочкин-то уже на том свете. Нужно обстоятельно с ними побеседовать.

— Я уже проверил. Ложкин сейчас в командировке, на северах золото моет, а вот к Тетеркину я наведаюсь. Сюда его тащить, наверное, не буду. Разговора «по душам» тогда не получится, поговорю с ним на его территории, так сказать.

— Это правильно, — кивнул Горохов. — Если по душам, тогда Светлану Валерьевну с собой возьми. Для надежности.

Я хотел было возразить, что, мол, один справлюсь (после вчерашнего еще в себя не пришел, нужно было собраться с мыслями и все обдумать, а когда Света рядом — думать не очень получается, да и не хочется), но Психологиня уже вспорхнула со своего места и потянулась за плащом и сумочкой.

* * *

Гражданина Тетеркина нашли на работе, в телеателье в местном Доме быта.

Зашли в неказистую комнату на третьем этаже (лифта нет, кто такой умный придумал разместить телемастерскую так высоко?), заставленную телеками всех мастей и размеров с выпуклыми экранами. Были здесь и допотопные черно-белые «Рассветы», «Восходы» и прочие «Рекорды», и уже полновесные цветные приборы типа «Радуги» и «Витязя».

Некоторые телевизоры явно уже умирали, высыпав на самодельно-сколоченные полки свою ламповую требуху. Их, «неизлечимо больных», скорее всего, уже пустили на запчасти и ремонтировать не собирались.

Пахло дымком, канифолью и благоговением перед хозяином помещения. Ведь сдать в ремонт любимый телек в это время приравнивалось к некоему ритуалу с подношениями. Молить бога-телемастера, чтобы тот снизошел и взялся за ремонт самой ценной для советской семьи вещи (не только по стоимости, но и по значимости) как можно быстрее, а не через месяц или два, когда подойдет пресловутая бесконечная очередь. Ведь всем известно, что занятость таких людей выше, чем у членов Политбюро. Но многие готовы были и месяцами ждать. Лишь бы телевизор наладили, ведь за новый платить 700 рэ не каждый себе позволить может, а ломались некоторые приборы раз в полгода, стабильно и традиционный удар сверху кулаком по корпусу не всегда помогал.

— Криво держишь, — бурчал мужик в клетчатой рубахе с закатанными рукавами, утонув с головой в одном из разобранных телеков.

Рядом с ним переминался доцентского вида мужичок с подстреленными усишками и, как полагается интеллигенту, непременно в шляпе. Он держал в руках маленькое зеркало, которое направлял на внутренности телевизора. Замер сусликом, только щеки раздувал и пыхтел, изредка поворачивая зеркальце под нужный ракурс.

— Да не так, — ворчал на него телемастер. — Поверни еще. Вот... Не тряси ты так. Шибче держи, каши мало ел, что ли?

— Позвольте, — возмутился «доцент». — Я, собственно, не обязан вам помогать. Вообще-то, это ваша работа — чинить мой телевизор. Я за это деньги плачу.

— Ну, ты ведь все равно рядом стоишь и в затылок мне дышишь. Так хотя бы быстрее твой ящик соберу. Вдвоем сподручнее.

— Мне пора, — интеллигент не выдержал наглой эксплуатации и отложил зеркало, демонстративно взглянул на наручные часы. — Ой, у меня семинар скоро начнется. Совсем забыл, мне пора. До свидания. Когда можно будет забрать телевизор?

— Через недельку приходи, — с хитрым прищуром бросил Тетеркин.

— Как через неделю? Вы же уже начали работать.

— Ну, так ты же помогать не хочешь, — Тетеркин выпрямился и развел мозолистыми, как у кузнеца, руками.

— Хорошо, тогда я буду звонить вам каждый день, — скривился интеллигент и, проскочив мимо нас, скрылся в коридоре Дома быта.

Тетеркин, только нас заметил, уставился с некоторым барским пренебрежением и выдал обкатанную фразу:

— На дом не выезжаю, заказов много. Сюда несите. Но очередь — месяц. Еще наверняка детали надо будет подождать, когда разберу.

Я изучающе смотрел на него. Он, не получив ответа, вопросительно моргал, видно, ожидая, что мы будем умолять его взять в работу наше чадо в первую очередь, и тогда Тетеркин сможет с «чистой» совестью советского телемастера запросить с нас дополнительную таксу, естественно, в качестве исключения и мимо кассы, чтобы, так уж и быть, снизойти и помочь.

При зарплате в сто восемьдесят рублей советские телемастера умудрялись в день срубать еще по полтиннику. Жили себе не тужили, непременно имели автомобиль, югославскую стенку и регулярные поездки в Ялту.

Но я магически сверкнул красной обложкой удостоверения:

— Милиция. Разговор есть, гражданин Тетеркин.

Тот побледнел и встал со стула, «натруженные» руки опустились безвольными плетьми.

— В чем дело, товарищи? — залебезил он, пытаясь растянуть губы в улыбке. — Как уважаемым людям, я вам без очереди могу организовать починку. Какая у вас модель?

— Да не ссы, мы не из ОБХСС, — сразу расставил я точки над «Ё». — Но мы тоже за справедливость, если что. Ты зачем клиента себе помогать заставил?

— Так это я специально, — выдохнул уже с некоторым облегчением телемастер. — Такие дотошные, бывает, попадаются, что над душой стоят часами, в затылок дышат, и смотрят, паразиты, новые ли лампы я воткнул, а хорошо ли контакты пропаял? Вот вам бы понравилось, товарищи, если бы так мешали работать? Поэтому и приходится заставлять таких кадров зеркало держать. Мне-то такая услуга даром не сдалась. Я и без всякого зеркала с закрытыми глазами любую модель спаять могу. А на этих помощничков действует безотказно. Больше пятнадцати минут никто еще не выдерживал.

— Мы по поводу вашего погибшего сына, — я перешел на «вы», после того, как бог паяльника приземлился и признал в нас старших.

— Вы нашли, кто убил Витю? — голос телемастера дрогнул, он посмотрел на нас с надеждой.

— Пока нет, но нам нужна ваша помощь в некотором необычном вопросе.

— Какая помощь? — насторожился Тетеркин.

— Мы вам не говорили, но у граждан Кочкина и Ложкина тоже погибли сыновья.

— Как это? — мастер бухнулся на стул. — Тоже заморозили?

— Да.

— Я и не знал... Вот ведь как бывает.

Естественно, не знал, такую информацию мы не распространяли, чтобы не поднимать лишней шумихи среди населения.

— Я так понимаю, вы знакомы с Ложкиным и Кочкиным?

— Конечно, в одном классе учились. Друганами были. Но Пашка Кочкин, насколько помню, на машине разбился.

— Мы в курсе, расскажите о своей дружбе в школе.

— Простите, это еще зачем? — мастер выдернул паяльник из розетки, готовясь к обстоятельному разговору с нами. — Мы еще после школы перестали общаться. Так, виделись иногда случайно в городе.

— Случается. А в школе? Что у вас было общего?

— Да не знаю, — пожал плечами Тетеркин. — Так, курили вместе в туалете тайком да у малышни мелочь сшибали.

— Только у малышни? А у одноклассников? — уточнила Света.

— Ну, был там один, — осторожно добавил Тетеркин. — Не любили мы его с пацанами. Странный он какой-то был. Коровин его фамилия, вроде... Да, точно, Мишка Коровин. Мы его коровой, конечно, прозвали. Ходил всегда один, людей сторонился. Признаться, шибко мы его обижали. Мы же хулиганами были, но в люди выбились. Вот я мастером стал. Ну а... А при чем тут это?

— А что с этим Коровиным стало после школы?

— Понятия не имею. Мы как на выпускном его в унитаз головой макнули, за то, что он прическу дурацкую сделал... Дури было много, решили поправить, с тех пор больше его и не видели. Он даже рассвет встречать с классом не пошел. Потерялся. Но в городе я пару раз его видел. Здесь где-то обитает, наверное. Ну, вы же не думаете, что мне очень нужно было бы о нем узнавать?

И проговорил-то так, с пренебрежением. Я заметил, что Света чуть поморщился, но сам держал лицо.

— Спасибо, о нашем разговоре никому ни слова. Позже, если понадобится, вызовем вас к нам и запишем все под протокол допроса.

— Зачем под протокол? — сглотнул комок мастер. — Сколько лет-то уже прошло. Мы же пацанами были... Да это же...

— К вам претензий нет, — успокоил я. — До свидания. А вот очередь в телеателье организуйте по-честному, без всякой мзды. Иначе вместо нас придут из ОБХСС сотрудники.

Мы вышли, но я успел услышать, как тихо пробормотал Тетеркин:

— А жить-то тогда на что? На одну зарплату?