Глава 22

— Говори, — Горохов кивнул Погодину.

Мы буквально замерли. Федя приосанился и прокашлялся в кулак:

— Нужно искать морозилку.

— Это и так понятно, — поморщился Никита Егорович.

— Смотрите, — Погодин принялся растолковывать свою мысль. — Очевидно, у Коровина есть убежище, где он хранил трупы много лет. И оно должно быть в городе, не в лесу. Электричество ведь даже на многих дачах не проведено. По аномальному потреблению электричества мы и найдем его логово. То есть, нужно поднять в ЖЭКе все платежные документы и данные на прописанных. Там, где большая семья, понятно, что потребление большое. А там, где прописан один человек или вовсе никто не прописан, а за свет набегает кругленькая сумма, вот такие места и надо вычислять.

— Дельное предложение, — Горохов одобрительно закивал. — Вот только что, если он это электричество ворует? Ведь так ему гораздо легче замести следы.

— А! Да, бывает. Тогда дадим объявление в газету от имени ЖЭКа, что мол, уважаемые граждане. Если вы знаете, что ваши соседи воруют электричество, сообщите по этому телефону и получите вознаграждение.

Тут мы со Светой как-то хором покачали головами, а Горохов продолжал оппонировать Погодину:

— Нет... Не пойдет. У нас много кто у государства ворует. Страна такая, если не украл, значит, день прожит зря. Где мы столько вознаграждений наберемся? Знаешь, сколько найдётся «честных» граждан, которые захотят настучать по-соседски, да еще и за денежку? Нам зарплат своих не хватит, каждому платить.

— Запросим деньги на оперативные расходы, — не унимался Федя.

— Такие расходы нам не подпишут. А вот проверить аномальное потребление электроэнергии — все-таки нужно, мысль хорошая. Правда, идея, как бы это сказать, неспецифическая, работы не на одну неделю выйдет. Это же весь город перелопатить. Но мы тут местных подключим. Пускай проверяют, пока мы Коровина ловим. Все равно пока других зацепок нет.

Погодин слегка повеселел — всё-таки к нему прислушались, пусть и жизненные реалии не вполне были в согласии с его блестящим планом.

* * *

За образцом почвы я отправился один. Хотел взять с собой Свету, но не придумал вескую причину для Горохова, чтобы привлечь к работе напарницу. Сказал шефу, что в земле не разбираюсь и вместо почвы рискую привезти навоз, но чем тут поможет психология? Или Светлана Валерьевна, которая в деревню на каблучках ездила? Конечно, тот только приказал отобрать образцы в нескольких местах в районе обнаружения трупа Тетеркина и Кочкина, чтобы уж наверняка и без навоза. Только зря я выделывался, себе больше работы наделал.

Запасся перчатками, спичечными коробками, оберточной бумагой и выдвинулся в лес.

До места добрался небыстро. Пришлось маленько поплутать. Хорошо шутить про Свету, а ведь и сам я городской до мозга костей. Это в каменных джунглях я ориентируюсь, как у себя дома, а в лесу, да еще и малознакомом, могу в трех соснах заблудиться.

Наконец, добрался до нужного места, оставил машину у кромки леса. Прошел пешком. Вроде, тут труп Ложкина нашли. Или нет? Вот знакомая коряжистая сосна с обломанной макушкой и засыхающей хвоей, вот заросли шиповника. Точно тут. Срезал палочку, обстругав ее под импровизированный шпатель, только хотел копнуть землицы, как в кустах раздался шорох.

Я напрягся. Для грибника еще рано, может, зверушка какая-то? Пригляделся. В кустах явно кто-то был. Я даже вижу силуэт человека. Стоит, как памятник и не шелохнётся — как будто его так среди леса не видно.

— Выходи, а то пальну! — крикнул я, демонстративно вытащив пистолет. После всего, что тут уже было, явно стоило перебдеть.

Снял с предохранителя. Затвор сухо лязгнул металлом.

— Считаю до трех... — я угрожающе навел ствол на кусты. — Раз, два...

— Не стреляйте, — заросли раздвинулись, и на поляну выбрался мужик в штормовке и грубых штанах, измазанных на коленях засохшей землей.

На его обветренном лице читался испуг. С виду обычный работяга. Но за спиной брезентовый рюкзак, будто у рыбака или охотника. Только речка далеко, удочек и ружья не видно, а грибной сезон не начался. Так что он тут делал?

— Ты кто такой? — я не убирал пистолет. — Почему за мной следишь?

— Я не следил, — пробормотал тот, поправляя рюкзак, будто хотел спрятать его от меня поглубже за спину. — Я мимо шел... А, вы сами кто будете? Зачем в меня пистолетом тычете?

Бдительность проявляет, значит. Как же!

— Что в рюкзаке? — холодно спросил я, проигнорировав его вопрос.

Тип казался подозрительным. Пусть считает меня бандитом. Больше страху будет.

— Да ничего, я для поделок по дереву материал собираю в лесу.

— Показывай, что за пеньки набрал, — давил я. — Рюкзак на землю, дернешься — пуля в лоб. Стреляю я хорошо и с трех шагов точно не промахнусь.

— Может, договоримся? — мужик пятился назад. — Я вам рюкзак, а вы меня отпустите?

— Может, и договоримся, — слукавил я. — Только мне надо знать, что там внутри.

— То же самое, что и вы сейчас искали, — пробормотал мужик.

И вроде бы уверенно говорит, и вроде таится, причем как будто по привычке.

— А что я искал? — я испытующе глянул на него и прищурился.

Дело принимало интересный оборот.

— Известно, что... — закивал незнакомец. — Оружие военных времен. Только не там ищете. Нет здесь блиндажей и землянок. Они в глубине леса, где бои шли. Ну, так что? Договоримся?

Вот так штука! Это черный копатель, он принял меня за своего. Опасался выйти, наблюдал, что я там нарою. Но слишком сильно затрещал ветками и сам спалился.

— Рюкзак расстегни, содержимое вывали на землю, а там посмотрим.

— Вот, — незнакомец вытряхнул в траву добычу.

На землю брякнулся «Парабеллум», саперная лопатка, газетный сверток с бутербродами и пластмассовый термос. Полный набор незаконного археолога.

— Ну, что, я пошел? — незнакомец продолжал пятиться.

— Стоять! — рявкнул я, тыча в него пистолетом. — Еще шаг и стреляю.

— Не надо стрелять, я же просто в лесу ищу оружие. Мы же коллеги почти, — он продолжал отступать, прижав руки у груди.

Еще секунда, и кусты его поглотят.

Бах! Я выстрелил в воздух и гаркнул:

— Мордой в землю, сука, и не дергайся!

Тот упал на колени и торопливо лег, зарывшись лицом в траву:

— Не стреляйте, не стреляйте, я же отдал вам добычу. Я никому ничего не скажу.

— А вот это ты ошибаешься, все мне расскажешь, — я сел ему на спину и завернул руки.

Подпер ему локти своими коленями так, чтобы он не смог вытащить руки. Снял с него ремень и стянул им запястья.

Все... Теперь никуда не денется.

— Встать, — скомандовал я, поднимая задержанного за ворот.

Тот трясся:

— Что вы хотите со мной сделать?

— Все, что положено по закону, за хранение оружия, — холодно проговорил я и сунул ему в морду корочки. — Милиция.

— Милиция? — глаза мужика расширились. — Так что же вы сразу не сказали!

Он даже приободрился поначалу, а потом опять сник и заканючил:

— Мне нельзя в тюрьму, Галька не дождется. За ней глаз да глаз нужен.

— На хрена такая жена, которую на поводке держать нужно?

Мне это, честно говоря, не особо было интересно, как-то автоматически переспросил. С другой стороны, пусть лучше болтает, чем вырваться пытается.

— Люблю я ее... Сучку... Отпусти меня начальник. Я заплачу.

Но терпение у меня от его нытья как-то подозрительно быстро заканчивалось.

— Лучше заткнись, пока я тебе еще дачу взятки не пришил, — буркнул я.

Но задержанный, кажется, был готов на всё.

— Отпусти. А? Я сдам тебе того, кто оружие скупает. Только отпусти...

А вот это уже интересно. Совсем другой разговор.

— Рассказывай, — в голос я напустил побольше безразличия, а у самого аж руки затряслись, страсть как хотелось изловить батюшку.

— Обещаете меня отпустить? — торговался копатель.

Я решил, что неплохо бы для начала установить его личность, а потом выслушивать. Обыскал. Документов при нем, конечно, не было — кто отправится на вылазку с паспортом? Сам копатель представился Сергеем Петренко. И адрес свой назвал. Но, скорее всего, врет. Ну, и хрен с ним. В ментовке его личность можно быстро установить, но вот батюшка, что нас вокруг пальца обвел — нужнее, чем рядовой копатель. Возможно, он и с Холодильщиком связан. Я вдохнул и решился на сделку.

— Говори, что за информация у тебя.

— В храме он меня ждет, прямо сейчас, — выпалил Петренко.

— Отец Арсений? — уточнил я.

— Почему? Нет. Помощник его. Сегодня четверг. Каждый четверг я туда с добычей наведываюсь. Батюшка сам в последнее время где-то потерялся. Говорят, по делам в епархию укатил. Так что вместо него с копателями работает его молодой помощник.

— Кто такой? Фамилия, имя!

— Не знаю я. Никто не знает, как его зовут. Он нам не представляется.

— Как выглядит?

— Обычно выглядит. Только глаза наглые и гонору полные штаны. Но за стволы исправно платит.

— А зачем ему и батюшке вообще стволы? — я задумчиво потер подбородок.

— Известно зачем, — закивал Петренко. — У нас же здесь во время войны полицаев много было. Все они попрятались да смешались с местными. Вроде как мирными жителями в оккупации были. А сами советскую власть ненавидят люто. И дети у них такие же. Взрослые уже, но спят и видят, как власть поменяется. Готовятся они, когда свои вернутся.

И так уверенно и увлеченно вещал, что я аж в своём собственном рассудке засомневался.

— Какие еще свои? — удивился я такому бреду. — Немцы, что ли?

— Да какие немцы? — Петренко глянул на меня как на несмышлёныша. — Совсем вы обстановки не знаете, а в народе многое известно. ГДР за нас, а ФРГ не чета нам. Слабые совсем. Вот американцы, это да. Мечтают из нас колонию сделать.

— Так, получается, ты снабжаешь оружием наших врагов? — грозно прищурился я. — Вернее, недобитков всяких в их лице. Стало быть, и ты враг. Может, тебя расстрелять прямо здесь? При попытке к бегству, например?

Этот Петренко, или как там его зовут на самом деле, совмещал в себе несовместимое. То уверенный, то мнётся, то торгуется как профи, а то такую дичь несусветную мне на голубом глазу задвигает. Я уже начал сомневаться, что он действительно меня к кому-то приведёт, но дожать надо было.

Тем более, что тот изрядно побледнел.

— Не надо меня расстреливать, товарищ начальник, я человек слабый и никому ничего плохого не сделал. Мне главное, чтобы деньгу заработать и Гальке шубу прикупить. Мутоновую. Весь мозг мне уже с ней выела. На заводе не заработаешь на такую. Не знаю, зачем ей шуба? Она же страшная и неуклюжая. И что за зверь такой неприглядный — мутон? Не пойму. Танька мне вообще говорила, что и тепла с такой нету, да откуда бы ей знать, я думаю. Другие нормальные бабы с мужей песцовые воротники трясут к пальто драповому да шапку-кастрюлю из норки. Купить, и жизнь удалась. А этой шубу подавай. Вот и мыкаюсь я по лесам. Приработок это мой. А американцы или другие фашисты к нам не сунутся. Бред все это. По крайней мере, пока Союз крепок. А это, сами понимаете, надолго, то есть, не при нашей жизни...

Я прервал его невнятную исповедь:

— Ясно, но ты все равно контра получаешься, и придется тебя сдать куда надо.

Петренко вздохнул, не расслышав иронии в моем голосе.

— Но если мне поможешь скупщика взять, — проговорил я заговорщически, — то, может, и отпущу тебя.

— А что надо делать? — с надеждой спросил копатель.

— Поможешь арестовать этого скупщика. В храм войдем вместе, ты — вроде как всегда. Я чуть сзади незаметно. Ты продашь парабеллум, после я возьму скупщика. Только смотри, без глупостей. Если что — дырку тебе в спине проделаю. Мне не в первой по преступникам шмалять.

Я стрелял, и по мне стреляли. Всего в двух жизнях уже и не перечислишь.

— Вот-те крест, начальник. Сдам я его тебе и глазом не моргну. Не нравится он мне самому.

— Почему?

— Я же говорю, морда наглая, как у Гитлера. Не удивлюсь, что он главный, а батюшка вообще у него в помощниках ходит. Хитро у них всё там.

Мы, наконец, дошли до машины. Я усадил задержанного на переднее сиденье. Руки пока развязывать не стал. Пристегнул его еще ремнем безопасности, прикинув петлю через шею на всякий пожарный. Теперь он и дернуться не сможет, чтобы не придушить себя.

Доехали до храма. Остановил «Волгу» метрах в ста в леске, чтобы не шуметь двигателем.

— Дальше пешком, — скомандовал я и вытащил задержанного из машины, развязал ему руки. — Шагай. И помни, что как бы ты быстро ни бегал, пуля всегда догонит.

Я кивнул на свой карман ветровки, где оттопыривался ствол, направленный на Петренко.

— Да мне зачем бегать, начальник, мне шкура дорога. Сдам я тебе молодого. Будьте спокойны. Только потом обещание свое выполнить не забудьте... Лады?

— Вперед, — я тихонько подтолкнул Петренко.

Тот засеменил к храму. Я шел позади. Вот и знакомое здание. Всегда замкнутые створки двери главного входа в этот раз чуть приоткрыты. Хорошая примета. Значит, у подручного батюшки есть ключ. Похоже, он ждет внутри.

Адреналин пробежал по спине мурашками. Может, подмогу вызвать? Нет. Некогда. Пока в город смотаюсь и обратно, гад может что-нибудь заподозрить и уйти. Тут работает золотое правило — куй железо, не отходя от кассы. Ждут его в четверг вечером — надо появиться.

Мы вошли внутрь. Тишина. Я вытащил пистолет из кармана и указал стволом на коридор, мол, иди, показывай, где там бандит спрятался.

Копатель зашагал знакомым ответвлением в сторону того самого закутка, в котором мы в засаде сидели неделю назад. Полумрак вырос стеной и мешал видеть детали. Я осмотрелся. Вроде засадой не пахнет. Только где-то скребется мышь. А может, и крыса.

Вот и закуток. Петренко обернулся на меня и взглядом показал, что нам туда. И правда старался никого не спугнуть. Я остановился и принял стойку охотничьего пса. Палец невольно чуть притопил спусковой крючок, выбирая его свободный ход. Этого гада я точно не упущу. Если что, пальну по коленям сразу. Хватит с нас неудач...

Петренко нырнул в закуток.

— Здрасти! Это я, — голос его чуть подрагивал, но пытался выдать беззаботные приветственные нотки.

— Принес? — ответил ему голос помоложе.

Твою мать! Я сразу узнал этот голос. Не может быть! И еле сдержался, чтобы не влететь в комнату.

Спокойно... Задержал дыхание. Надо брать гниду с поличным. Пусть сделка состоится чин по чину. А потом... Вот тварь! Не думал, что он окажется крысой. Так вот почему банда Арсения знала расположение моих групп и так лихо нас обезвредила. Этот урод все им сливал с самого начала. А мы его еще возле себя держали...

— Сегодня не густо, — грустно проговорил Петренко, послышалось шуршание развязываемого рюкзака. — Только «Парабеллум».

— В следующий раз из-за одного ствола не приходи, — хмыкнул его собеседник. — Лишний раз меня и себя палить только. Накопишь, тогда сбывай.

— Да мне деньги щас нужны, — плаксиво пробормотал копатель.

— За такую гниль — червонец, — отрезал голос.

— Как — червонец? В прошлый раз четвертак был.

Петренко торговался чистосердечно, будто и забыв, что я тут застыл за стенкой. Очень уж старался.

— Ствол ржавый, да, скорее всего, ремонт потребуется. Ну так что? Продаешь?

— Забирайте, — вздохнул Петренко (вот артист, только бы не переиграл, а то еще торговаться продолжит и спугнет скупщика).

Послышалось шуршание. Судя по всему, обмен прошел. Пора. Я тихо шагнул вперед, но тут из закутка вышел Петренко, держа в руках десятирублевую купюру.

Я гневным молчаливым взглядом указал ему на проем, откуда он вышел. Мол, зайди обратно. Но паразит сообразил, что сейчас мне важнее добыча покрупнее, чем он — мелкая сошка, и попятился назад. Да хрен с ним. Ложить сейчас его мордой в пол — себе дороже выйдет. Лишний шум сейчас совсем не к месту, ведь противник в закутке вооружен пистолетом Макарова, это я точно знал. Сейчас главное — главаря взять и в живых остаться. Потом найду копателя, а пока охота на крысу в приоритете.

Я влетел в комнату и ткнул стволом в темную фигуру, что замерла, увидев меня:

— Стоять, сука! Руки в гору! Шевельнешься — труп!

Сзади послышались пришаркивающие шаги убегающего Петренко.

— Вы что? Андрей Григорьевич? — проговорила фигура. — Это же я. Валера Шубин...