Глава 16

Воеводина отправили на экстренную операцию. Я остался дежурить в коридоре хирургии. Нацепил накидку, истерзанные временем шлепки из дерматина, сшитые суровой ниткой, и ходил взад-вперед, поглядывая в окно на утренние сумерки.

На душе неспокойно. Не всех мы взяли, возможно, подельники придут освобождать своего главаря. В том, что тренер был главным среди них, я не сомневался. Хотя обычно главарь не участвует непосредственно в вылазках, а тут он даже за рулем был. И все-таки представить главарём кого-то другого не получалось.

Если у них такое «волчье» братство, то хрен знает, что ждать от такого клана. Может, у них в уставе «кровью» прописано вытаскивать друг друга из любых передряг? Это не простые урки, которые пекутся каждый за свою шкуру. Сообщество дзюдоистов — нечто новое, возможно, прародитель организованной преступности. На тренировках я видел их сплоченность, секта, да и только. На корню надо их рубить, пока девяностые не настали.

Все-таки у меня было преимущество, которого у них не будет никогда.

Я подошел к посту дежурной медсестры, взял телефонную трубку и набрал номер кабинета Горохова. Несмотря на ночь (или, скорее, раннее утро), он оказался на месте. Уже в курсе был нашей удачной засады.

— Как Воеводин? — первым делом спросил следователь.

— Врачи говорят, состояние пока неопределённое. Прогноз после операции возможно будет сделать.

— Не хватало, чтобы он коньки откинул, — даже через трубку я увидел, как Горохов морщится. — У меня столько к нему вопросов.

— Будем надеяться, что выживет. Он даже в себя приходил. Но сами знаете врачей, они всегда опасаются говорить что-то конкретное в подобных случаях. Как у вас там? Что нового?

— Этих троих задержанных пока не разговорили. Молчат, как партизаны. По другим адресам уже проехали местные оперативники, доставили в отдел всех, кто посещал секцию, только одного не нашли.

— Кого?

— Тезку твоего, Андрея Пичугина. Родители сказали, что он дома не ночевал.

— Плохо… — я задумался.

Неужели он был в той «восьмерке»? Мне казалось, его еще будут некоторое время «мариновать», не пуская на дело. В резерве, так сказать.

— Найдем, — хмыкнул следователь. — Живого или мертвого, так сказать…

Настроен мой начальник был решительно.

— Дюша неплохой парень, — заступился я за своего спарринг-партнера, — просто связался не с той компанией.

— Если виноват, пойдет со всеми по полной строгости закона, — заявил Горохов. — У нас характеристика положительная только как смягчающее засчитывается, сам понимаешь, Андрей Григорьевич, закон для всех един.

«Пока это так», — кивнул я про себя. Уже не за горами распад Союза, после чего коррупция захлестнет страну, и закон будет на стороне тех, кто больше заплатил.

— Я попробую его найти, не думаю, что он будет скрываться от милиции.

— Хорошо, Андрей Григорьевич, держи меня в курсе. Поспать сегодня уже не получится, если что, я на рабочем месте. Но ты бы лучше больничку не покидал. Пока тут бардак творится. Такое громкое ограбление. Подняли весь личный состав уголовного розыска, сменить тебя пока некем. Жмых и Погодин тоже по дзюдоистам работают. Беседы с ними ведут, хотя пока без толку. Молчат, упёртые гады.

— Я никуда отлучаться не буду, — заверил я. — По телефону попробую его найти.

— Добро.

Горохов положил трубку, а я набрал номер телефона квартиры Дюши.

— Алло, — на том конце провода раздался немолодой голос подавленной женщины, наверное, мать.

— Здравствуйте, а Андрея можно?

— Нет его, — ответила женщина. — Вы же уже приходили ночью.

— Кто приходил? — напустил я удивление на свой голос.

— Как — кто? Вы разве не из милиции?

— Нет, я его товарищ, меня тоже Андрей зовут. Мы вместе на секцию ходим, может, он вам рассказывал. Тут какая-то чертовщина творится. Всех наших спортсменов задержали. За мной приходили, но я спрятался. Вот, хотел Дюшу по-дружески предупредить, чтобы не высовывался.

Я вешал лапшу, частил в тревожном темпе, а сердцем чуял, что меня слушает не только мать. Так и оказалось.

— Андрюха! — раздался уже знакомый голос, это был Дюша. — За тобой тоже приходили?

— Ага! Что случилось? Это связано как-то с тем… Делом, про которое ты мне рассказывал?

— Слушай, я не могу сейчас говорить, — понизил голос парень.

— Так ты участвовал?

— Я же говорю, мне неудобно рассказывать.

— Давай встретимся, сможешь ко мне подъехать?

— Куда?

— Я возле больницы живу, — соврал я. — Давай на крыльце городского стационара встретимся. На всякий случай подальше от чужих глаз.

Пичугин помялся, но недолго.

— Это недалеко от меня, скоро буду.

— Хорошо, жду тебя на крыльце.

— Вот только за квартирой моей следят, наверное, — обеспокоенно проговорил Дюша. — Я спрятался на балконе, в чехол от резиновой лодки, когда менты приходили. Не нашли меня. Так… Придумал! Вылезу через соседний подъезд, а в него через чердак по крыше попаду.

— Так, может, нам сдаться? Если ты ни при чем, милиция разберется, а так они всё равно всю нашу секцию ищут. Зачем бегать, все равно поймают…

— Знаю я, как они разберутся. Тренер сказал, что теперь мы все подельники, и в случае неудачи под одну гребенку пойдем. У меня нет резона ему не верить. Ладно, скоро буду.

Я стоял на крыльце больницы и всматривался в рассветную тишину пустынных улиц. На стене у входа пришпилено задорное рукописное объявление, выведенное красным фломастером: «Внимание! Кормить пациентов в холле строго запрещено! Администрация».

Пока такие безобидные перлы часто попадаются на госучреждениях. В девяностые появятся немного тревожные, но в то же время не менее смешные, типа «В связи с угрозой теракта, кал на анализ принимается только в прозрачной посуде!». А в моем «ковидном» времени перлом будет: «После прививки водку пить можно!». В общем, будущий мем, вот только щелкнуть не на что.

Уже начинали просыпаться птички, а фонари погасли. Двор, огороженный высоким решетчатым забором с «пиками» на конце стальных прутьев, не охранялся. Ворота нараспашку. Изредка в него въезжала скорая. Сверкнув фарами, машина направлялась к бесступенчатому покатому крыльцу приемного покоя.

— Привет! — раздался голос сзади, я аж вздрогнул.

Дюша умудрился как-то подкрасться со спины, совсем незаметно. Он был одет в зеленый, с легким отливом спортивный костюм на молнии с непомерно высоким воротом-горлом, явно заграничного производства.

— Здорово, — я протянул руку. — Чего так пугаешь? Как шпион подкрался.

— Проверил, один ты или нет, — хмыкнул парень. — Может, тебя заставили мне позвонить и выманить.

Я даже присвистнул.

— Ого, какой ты подозрительный и мнительный. Ты лучше скажи, ты был сегодня на ограблении универсама?

— А какая разница? — нахмурился Дюша.

— Мне надо знать…

— Зачем? Странный ты какой-то, Андрюха. Уж не ты ли нас сдал? — Дюша сверлил меня взглядом, сейчас он не был похож на того простофилю, который под действием пива выложил мне все бандитские планы.

— Не сдал, а предотвратил тяжкое преступление, — хмыкнул я.

— Чего? — глаза Дюши полезли на лоб.

— Все кончено, друг, не глупи. Я сотрудник милиции.

— Ты⁈ Мент!

— Милиционер, — я показал удостоверение, но парень на него даже не взглянул, прикинув и сопоставив все, и так мне сразу поверил, а я продолжил спокойным голосом. — Сейчас я вызову оперативников. Они доставят тебя в отдел. С тобой побеседует следователь Горохов. Советую ему не врать. Если дашь полный расклад, то отделаешься за пособничество парой годков условно, а может, и вообще сухим выйдешь, смотря какова твоя роль была в этом преступном сообществе. Судьба твоя зависит теперь от тебя самого, а не от тренера. И не бегай от нас, Дюша. Все равно тебя найдем.

— Как же так, Андрюха? — плаксивым голосом протянул Пичугин. — Мы же с тобой… Пиво пили, ты меня от Штыря спас. Ты это сразу все задумал⁈ Да⁈ Для этого в секцию внедрился?

— В городе орудует маньяк. Не слышал? Ваши грабительские делишки — нам случайно подвернулись.

— Какой маньяк?

Но я гнул свою линию.

— Расскажешь все следователю про татуировки, про тренера, про других участников вашей группы. Если, что я помогу тебе выпутаться с минимальными потерями. А пиво мы еще с тобой попьем. Обещаю. Главное, глупостей сейчас не делай.

— А где сейчас тренер?

Пичугин заозирался, будто ожидая, что прямо сейчас на него кто-то выскочит. Странный он какой-то сегодня, то спокойный, то дергается, неужели доблестная милиция на пороге квартиры уж настолько его перепугала?

— Здесь лежит, — я кивнул на корпус хирургии. — С пулей в груди. Так что все кончено, секция закрыта.

— А я и не собираюсь глупостей делать, Андрей Григорьевич. У меня все продумано…

Я не сразу понял, откуда он знает мое отчество, ведь я его не называл, да и в секции представился вымышленной фамилией.

Рука потянулась к пистолету, запутавшись в накинутом в стационаре халате, но Дюша оказался проворнее. Выбросил руку из-за спины и сверху и ударил меня чем-то по голове. Так быстро, что я не успел увернуться. Что-то твердое прилетело по темечку, из глаз искры, боль резанула по мозгам, а тело стало ватным. Я сполз на землю, стараясь не отключиться и тянулся к пистолету. Вот гад! Не ожидал я от него такого подвоха!

Видел, как в руке Дюши блеснул нож. Здоровенный, видно, за спиной за поясом его держал, поэтому я его не заметил. Это он, сука, рукоятью меня так огрел.

Пичугин склонился надо мной, занеся над моим горлом нож:

— Прощай, Андрей Григорьевич, жаль, что пиво с тобой не попьем!

Но тут по нашим фигурам полоснул свет фар. Во двор въехала машина. Я не видел, какая, скорее всего, скорая. Мне было всё равно. Дюша рефлекторно отвернулся от света, пряча морду. Машина быстро приближалась, ведь мы встретились как раз на самом проезде. В голове гудело, и страшно захотелось закрыть глаза, но я боролся, чтобы не отключиться. Пичугин отпрыгнул в сторону и побежал. «Не успел меня добить» — мелькнула в голове последняя мысль, и я все-таки вырубился.

* * *

— Жив, герой? — надо мной склонился Горохов в полосатой мятой накидке на завязках. От нее за километр несло хлоркой. Рядом с моей кроватью сидела Света, сжав мои руки в своих.

Крашеные в цвет несвежего салата стены, белые занавески — и железная кровать скрипит подо мной. Я в больничной палате. Потрогал голову, почувствовал бинт.

— Долго я провалялся? — я привстал на локте.

— С раннего утра, и вот до сегодняшнего полудня. Врачи чем-то тебя накачали… — Горохов участливо улыбался. — Сказали, что нужен полный покой несколько часов. Кто тебя так приложил, помнишь?

— Пичугин.

— Пичугин⁈ Вот так новость! Это тот, про которого ты говорил, что хороший человек? — вскинул удивленную бровь Горохов.

— Ошибочка вышла. И на старуху бывает всякое…

— Он уже объявлен в розыск, — кивнул Горохов, выуживая из портфеля авоську с мандаринами. — Никуда не денется.

— Боюсь, что так просто мы его не возьмем, — поморщился я одновременно от боли в башке и от того, как обидно обыграл меня Дюша. — Он не так прост, как казался.

— Конечно, — кивнул следователь. — На нем ведь теперь убийство.

— Какое убийство? — опешил я. — Я-то ведь живой.

— Тренера он своего пришил. В палате реанимации нож под ребра загнал. Дежурную медсестру запугал, велел показать, где лежит Воеводин. Пришил его и был таков.

— Кто? Дюша?

В голове звенело, и я никак не мог понять — меня разыгрывают, что ли? Пугливый простачок Пичугин — и вдруг убийца в бегах.

— Достоверно не известно, что это он был, но, скорее всего, тот, кто тебя по голове ударил. Стало быть, Пичугин. Медсестра говорит, что парень в спортивном костюме зеленого цвета с высокой горловиной на нее напал. Натянул до глаз воротник, чтобы мордой не светить, и проник в больницу, сразу после того, как тебя вырубил. Тебя скорая нашла, которая во двор въезжала. Во что был Пичугин одет, когда на тебя напал?

— В этот самый спортивный костюм с огромной горловиной на молнии, — все еще не веря своим ушам, пробормотал я. — Зеленый, мать его за ногу!.. Так это он — наш маньяк, получается?

— Не исключено, — закивал Никита Егорович. — Убрал тренера, как лишнего. Хвосты зачищает. Возможно, он и был организатором ограбления.

— Нет… Не может быть, — я было замотал головой, но боль прострелила виски, и я снова поморщился, а Света осторожно погладила меня по щеке. — Он же мне все рассказывал о планах банды. И похоже, знал, что я в милиции работаю. Назвал меня по имени и отчеству.

— Вот как? — Горохов аж привстал с табурета. — Получается, он все спланировал? Специально тебе информацию сливал. Только для чего и зачем?

— В этом-то и ребус, — пожал я плечами. — Он намеренно мне рассказал про готовящееся ограбление дачи директора овощебазы и про нападение на универсам «Юбилейный». Только зачем? Ни хрена не понимаю… Если знал, что я мент, то есть милиционер, то…

Слово мент Горохов недолюбливал, а в мое время мы сами себя так часто называли. В хорошем смысле этого слова. Ну, если чужих сотрудников, то иногда в плохом. Слово одно, а значения разные.

— Сдается мне, Андрей Григорьевич, что Пичугин этот и есть наш убийца. Тебя чуть не прирезал, Воеводина порешил ловко так, без зазрения совести. Одним ударом. Четким и сильным.

— Интересно, — хмыкнул я, сжав Светину ладонь, — будто не впервые ему приходится людей убивать.

— Так не впервые, это факт.

— В каком это смысле? — снова удивился я, чего я там еще о своем несостоявшемся друге не знаю.

— Я на него уже материал собрал кое-какой. Он в Афганистане служил. Награжден медалью «За отвагу».

— Дюша? Охренеть… А медаль за что?

— В плену побывал. В яме сидел три дня, потом как-то выбрался и придушил голыми руками часового. Еще двоих советских солдат из ямы вытащил и спас. Вместе они к нашим вышли. А так службу проходил в войсках обеспечения. Вроде ничего примечательного. В 254-м отдельном радиотехническом полку особого назначения. Так что Пичугин этот имеет реальный боевой опыт. И опыт ликвидации живой силы противника. В общем, убивал, и, возможно не один раз. А после армии на производстве работал. Должность не великая, обычный рабочий в цеху, нареканий со стороны профкома и начальства не имеет. Но и особо не отличился. Твердый середняк, так сказать. В комсомоле состоит, но тоже звезд с неба не хватал, хотя госнаграду за душманов имеет. Такое ощущение, что два разных человека: в армии один, а на гражданке — другой. С ним хотели встречу провести в школе с пионерами, как с героем боевых действий, так он отказался. Такие дела…

— Ну, Пичугин, ну, сукин сын! — не выдержал я. — Таким простачком прикидывался.

То-то он меня так умело вырубил. Не ожидал я от него подвоха. Я поскрёб голову в бинтах — вопросов было слишком много.

— Это если он наш маньяк и есть, то как он узнавал о всех наших передвижениях? Когда письмо принес в гостиницу, знал, что я там живу и знал, кто мы есть.

— А вот это самое интересное… — Никита Егорович сделал паузу и многозначительно закатил глаза. — Брат у него двоюродный в милиции работает.

— Брат? Он мне ничего не говорил про брата, хотя оно и понятно, почему. И кто же его родственничек?

— Оперуполномоченный ОБХСС старший лейтенант милиции Щукин Макар Валерьевич.

Я присвистнул:

— Интересно девки пляшут… Щукин этот в последнее время часто мелькает.

— Вы знакомы? — вскинул бровь Горохов.

— Не сказать, что слишком, но пересекались случайно на танцах. Он приревновал Веру, судмедэксперт которая, к Погодину. Бывший он ее оказался.

— Вот как? А наш Федя уже роман закрутил? Когда успел?

— С вас пример берет, — улыбнулся я. — В служебное время все успевает.

— Ну, Лена не в счет, — отмахнулся следователь, чуть покраснев. — Мы с ней уже лет пять как знакомы. По работе… А потом…

Горохов вздохнул, и посмотрел куда-то вдаль, видно, вспомнив жену.

— Проверить этого Щукина надо досконально, — вернул я его с небес на Землю.

— Это сделаем, — кивнул следователь. — Привлечем кадровиков, инспекцию по личному составу.

— Лучше пока без них, — покачал я головой. — Без шума и пыли, а то раздуют.

Отделов собственной безопасности в структуре МВД еще не появилось. Работа по противодействию правонарушениям со стороны сотрудников милиции была возложена на кадры. Они пока справлялись, их воздействие, скорее, носило воспитательный характер, это потом в середине девяностых понадобится отдельная специальная структура ГУСБ МВД России, со штатом оперативников, чтобы вычислять распоясавшихся в условиях лихих девяностых оборотней в погонах.

— Что предлагаешь? — Горохов внимательно смотрел на меня.

— Мне бы выйти отсюда поскорее, Никита Егорович, а с Щукиным я разберусь. Есть одна мыслишка. И вот еще что… В ходе ограбления универсама «Юбилейный» кроме «Комби», еще одна машина засветилась. Близко не подъезжала, наблюдала издалека, а как дело жаренным запахло, смылась мгновенно, не включая фар. Номера я не разглядел. Федя даже стрелял по ней, но не попал, наверное. Так вот, есть информация, что такая же синяя «восьмерка» имеется у этого самого Щукина…