Глава 23

— Не так уж это и страшно оказалось, — кивнул Вася, выруливая на дорогу, что вела из дачного поселка в город. — В человека выстрелить… Но ты же сам сказал, что не человек он вовсе, а хищник. Получается, что я не убийца, а охотник. Так ведь?

— На дорогу смотри лучше, — буркнул я. — Охотник, блин… Сейчас направо давай.

— Нет, — замотал головой Вася, — прямо быстрее получится.

— Откуда ты знаешь, где гараж Щукина?

— Я же местный, — уклончиво ответил Жмых. — Я все знаю… Вот тут срезать можно через проулок.

Вася вел машину только ему известным путем. Но мы действительно доехали до гаража чуть более короткой дорогой. Машина резко остановилась, чуть ли не уткнувшись мордой в железные ворота. Я уже совсем оклемался, только рука ныла. Выскочил из «Волги» и бросился к двери из листового железа.

Несколько поворотов ключа, и я внутри. Пахнуло мазутом, пылью и старьем. Щелкнул выключателем. Лампочка на кривом проводе несмело разлила желтоватый свет по мрачному помещению. Посреди гаража стояла все та же синяя «восьмерка». Только при нашем последнем визите она, вроде, чуть дальше стояла. Или нет? Не помню…

— Света! — крикнул я, уже не надеясь ее здесь найти, чертов гараж явно был пустой.

Полки вдоль стены с какими-то банками и канистрами, на полу в углу куча хлама: порванный ватник, изъеденные молью валенки, подшитые, как минимум, на три раза, какие-то замшелые доски и черепки.

Я заглянул под машину. Смотровой ямы или чего-то подобного в гараже не предусмотрено. Серый бетон холодной гладью застилал пространство под автомобилем, отнимая надежду обнаружить там хоть что-то, похожее на тайник или убежище.

— Твою мать! — я зло плюнул и пнул по крылу ни в чем не повинной машины.

Бум! Гулкий звук прокатился по гаражу, усиливаемый бетонной коробкой. Громко получилось.

Вдруг в ответ я услышал слабый, еле слышный стук. Сначала даже подумал, что мне показалось — стучит собственное истерзанное горем сердце, но нет. Задержал дыхание, прислушался… Тишина.

Бум! Я снова безжалостно пнул по крылу автомобиля, да так, что образовалась вмятина.

Тук-тук-тук! — послышалось в ответ откуда-то снизу. Мать вашу! Да кто это⁈ Где это⁈ Я снова упал на колени и прополз вдоль всего гаража.

— Вася, ты слышал? — крикнул я напарнику. — Стучал кто-то!

Но Жмых не откликался.

— Вася! Гребанный компот⁈ Ты куда пропал?

То он появляется, как черт из табакерки, то исчезает. Что за ерунда?

— Жмых, чтоб тебя!

— Я здесь, командир! — опер появился откуда-то сзади. — Я это… Поссать отлучился, не ори так.

— Нашел время! Слушай, откуда звук идет, — я снова пнул по многострадальному крылу.

В ответ раздался еле слышный перестук. Кто-то явно со мной «переговаривался».

— Ядрён-пистон, снизу откуда-то стучат, — закивал Василий. — Только здесь все бетоном залито…

— Тут, может, есть погреб? — я вертелся волчком, осматривая каждую щель, каждую выбоинку.

— Не похоже, люка-то не видно, — Вася почесал макушку. — Хотя погодь, Григорич! Смотри! В углу хлам всякий, а ты посмотри, пыль на нем неровно лежит, будто ворошили его недавно.

Разглядывать я ничего не стал. Мы с Васей кинулись разгребать шмотье и доски, откидывали их в сторону, освобождая угол. Вот назад полетела рваная фуфайка, и мои костяшки пальцев стукнулись о металл люка с приваренной дужкой. Через скобу продета цепь. На цепи амбарный замок, соединявший ее с забетонированным в пол штырем.

— Зачем на погребе такой замок? — радостно воскликнул я. — Не просто же так! Смекаешь?

Я лихорадочно стал перебирать трофейную связку, которую мы нашли на даче, но подходящего для замка ключа не оказалось. Бл*дь! К черту всё. Будем действовать по старинке.

— Отойди, — скомандовал я и навел пистолет на замок.

Щелкнул флажком предохранителя, патрон уже в патроннике, не стал я извлекать его после Васиной стрельбы, оставил, на всякий пожарный, в состоянии боевой готовности.

Бах! Искорки сыпанули, покорежив метал, но замок выдержал. Это в кино с одного выстрела разносят запоры, а в жизни рикошет обеспечен. Неуклюжая ПМ-овская пуля со стальным сердечником пробить может лишь живую плоть или нетвёрдые преграды (например, дерево или мягкий бронежилет), а при попадании в сталь или бетон оболочка разрушается, и грибовидный сердечник из-за круглой головки, скачет как мячик. Это и произошло сейчас. Вышло совсем не как в бравом боевике.

Тогда я прицелился в замочную скважину. Почти в упор, но оставил десяток сантиметров между дулом и замком для выхода пороховых газов. Потянул спуск… Бах! И сердечник пули вошел в широкую замочную скважину, обдав бетонные стены ошметками оболочки. Бах! И снова в яблочко, вернее, в скважинку, а замку хоть бы хны!

— Ищи лом или прут! — скомандовал я Жмыху.

Тот приволок монтировку из машины, быстро сообразил. Я поддел инструментом проушину и надавил на рычаг. Железо скрежетнуло.

— Помоги! — пыхтел я.

Вася вцепился в монтировку тоже. Р-раз! И она согнулась. Бл*ть!

— Давай машиной дернем! — предложил Жмых. — Я трос в багажнике видел.

Прицепили буксир к цепи, а Вася сел за руль автомобиля. Трос дёрнулся и разорвал цепь. Против «Волги» нет приема.

Я сдернул цепь и ухватился за массивную крышку люка. Приподнял ее. Изнутри люк оказался обит пенопластом и войлоком. Из черной дыры пахнуло могильной прохладой. Сердце сжалось… Не может там быть никого живого. Но нет… Я вдруг услышал невнятное мычание и снова стук. Уже не глухой, а совсем близко, рядом. Он доносился из ямы. Кто-то пытался привлечь мое внимание.

— Посвети! — я всучил Жмыху фонарик, который взял из «Волги».

Лучом он вычертил лестницу, грубо сваренную из железных труб, которая уходила вниз. Я спешно спустился и очутился на земляном полу. Вокруг кромешная тьма.

— Кидай фонарик! — задрал я голову вверх.

— Лови! — Жмых неумело швырнул его.

Тот чуть не разбился, но я, развернувшись, сумел его подхватить в последний момент. Спешно провел лучом по подземному помещению. Оно оказалось на удивление просторным, но не глубоким, явно не погреб, а скрытая комната. Какие-то коробки, свертки и… На стуле сидит знакомая фигура.

— Света! — я кинулся вперед. — Я здесь!

Она сидела связанная, рот замотан, глаза тоже. Я спешно рвал путы, растягивая их на волокна. Но пальцы не слушались, веревки крепкие, содрал ноготь. Сумел только вытащить кляп и снять повязку с глаз.

— Ты целая? Ты как? Не ранена? Ты меня слышишь?

— Андрюша, — глаза Светы наполнились слезами. — Я знала, что ты меня найдешь.

— Кто тебя похитил? Пичугин?

— Нет…

— Что говоришь? Погоди, я сейчас, — я метнулся к лестнице и крикнул. — Вася, скинь нож, в бардачке лежит складник.

Бам! Люк вдруг захлопнулся, отрезав нас от внешнего мира. Я схватился за пистолет, но стрелять бесполезно. Над головой бетонная плита и толстенная стальная пластина.

— Какого хрена, Василий, ты творишь? — крикнул я, но понимал, что через слой пенопласта и войлока черта с два он меня услышит.

Кто-то хорошо потрудился над звукоизоляцией в этом подвале. И явно не без причин.

Я взобрался по лестнице и почти достал до люка, держа наготове пистолет, когда крышка вдруг распахнулась. В проеме появилась сияющая морда Жмыха.

— Андрюха! Держи нож! — он протянул мне складник. — А ты чего полез, я бы принес.

— Япона мать! Какого черта ты люк захлопнул⁈

— Так пальцы онемели держать его, да и за ножом отлучился.

— Откинь крышку и не держи!

Я окинул его внимательным взглядом.

— Понял, шеф! — Вася поднатужился и бросил люк на бетонный пол.

Тот с грохотом бухнулся оземь, немного меня оглушив и обдав облаком пыли с привкусом цемента.

Я снова вернулся вниз, перерезал путы и освободил Свету.

— Ты как? Не замерзла?

— Не успела, — Света прижалась ко мне. — Пойдем скорее отсюда, пока он не вернулся.

— Кто?

— Я не знаю… Я не видела его лица. Я была на рынке. В самой толкучке. Вдруг почувствовала укол в плечо, перед глазами все поплыло… Больше ничего не помню. Очнулась уже связанная. Вокруг сырость и прохлада. Это мы где?

— В подвале гаража старшего лейтенанта Щукина.

— Не знала, что у гаража есть подвал.

— Похоже, что никто не знал. Замаскированный он у него. Явно для темных делишек предназначен.

Я помог Свете выбраться, Вася подал ей сверху руку. Последним на поверхность вылез я.

— Светлана Валерьевна! — воскликнул Жмых. — Вы точно не разглядели, кто на вас напал? Это был Пичугин? Или не он все-таки?

— Я не знаю… — Света вздохнула, обхватив голову руками. — Мне надо прийти в себя и собраться с мыслями. Все проанализировать. Может, и Пичугин, но я не уверена. Все так быстро случилось. Он явно подготовился…

— Да, конечно, это был он! — размахивал руками Жмых. — Кто же еще! Он, кстати, чуть Григорича не покалечил, представляешь? Но я помог! На тот свет его отправил! Две пули в грудь всадил. Нашли мы его на даче Щукина и…

— Ох, Вася… — грустно ухмыльнулась Света. — Маньяки очень живучие. Очень… Их невозможно убить двумя пулями.

От этих слов Вася вздрогнул и поежился:

— Ну, даже если он и живой… То далеко не убежит. Вот сейчас вернемся туда, и я его…

— Хорош трындеть! — оборвал я. — Садись за руль, Свете в больницу надо.

— Андрюш, я в порядке, — замотала головой она.

* * *

Два дня спустя.

Мы сидели на маленькой кухоньке у Феди и Веры в гостях. Выпивали красное вино с жареным в духовке гусем. Отмечали победу над неуловимым Борцом.

— Зачем он убивал? — дивилась Вера. — Нормальный парень, герой войны, кто бы мог подумать?

— Это нам предстоит еще выяснить, — деловито проговорил Федя. — Карты у него нашли, колоду неполную, которые он на трупы раскидывал. Ой! Пардон! Не только на трупы. Как говорится, не про присутствующих. Девятку крестовую он Андрюхе в машину подсунул, мол, знак, что Свету похитил. Новую игру затеять хотел, но не успел. Вася Жмых его обезвредил. Кстати, Светик, ты как? Быстро ты оправилась, я смотрю.

— Я толком испугаться-то не успела, — улыбнулась Света. — Отключилась, а когда очнулась, слышу, стучит кто-то наверху. Я тут же стала каблуком по ножке стула бить, вот Андрюша меня и спас…

— А как тебя Пичугин в подвал спустил, не помнишь?

— Ничего не помню, сильное что-то вколол мне.

— Это же какую силищу надо иметь, чтобы тебя в подвал спустить? — Федя озадаченно поскреб затылок.

— Ну, не такая я уж и толстая… — нахмурилась Света.

— Ой, Светик! Извини! Я не то хотел сказать. Конечно, не толстая. А даже наоборот, худая совсем! Блин, стройная, я хотел сказать.

— Да ладно, — отмахнулась Света. — Мне только одно покоя не дает. Пичугин убил Воеводина из мести. Конкретного человека, за конкретный случай с Валей. А остальных за что? Мы так и не выяснили мотив.

— Ага, — кивнул Федя.— –И способ убийства у них разный. Тренера ножом, а этих голыми руками. Чудной какой-то маньяк… Разносторонний, так сказать. И вот, что еще интересненькое я нарыл. Я сводки проверял, искал систему, по которой маньяк убивает, даты сопоставлял, с лунным календарем их сличал и другой хренью зодиаковской, но случайно выяснил, что все убийства происходили в аккурат на следующую ночь после других преступлений, совершенных в отношении…

— Да что мы о работе и о работе! — оборвал я Федора, подливая вина в бокалы, — Давайте лучше о нас поговорим. О молодых и перспективных, — я подмигнул Феде, мол, какие планы на жизнь?

— Все равно, загадок много в этом деле еще осталось, — вздохнул Погодин, не поняв моего вопроса с подвохом.

— Да успокойся, — я протянул ему бокал для чоканья. — Теперь можно никуда не торопиться и выдохнуть. Оклемается Пичугин — и допросим его с пристрастием. Теперь он нам все расскажет…

— В каком смысле, оклемается? — Федя застыл с гусиной ногой в одной руке и бокалом в другой. — Он же коньки отбросил? Две пули в грудь!

— Думали, что отбросил, — развел я руками. — Но гад живучий оказался. В реанимации сейчас прохлаждается. Врачи говорят, что прогнозы неплохие, выкарабкаться должен.

— Во дела… — Федя проглотил кусок мяса и отложил косточку. — А почему я не в курсе?

— Так ты же выходной себе взял. Как поймали Пичугина, Горохов готов был и неделю тебе дать, если попросишь. Счастливый был наш шеф, как ребенок. Это первое его дело после возвращения в строй с беспечной пенсии.

— А охрану у палаты выставили? — продолжал допытываться Федя.

— А зачем? Куда он денется с двумя дырками в груди? Подельников у него нет. Некому его навещать. Дзюдоистов всех местные снова задержали, после того, как мы им кучу доказухи представили на их темные делишки, что нашли в подвале Щукина. Ближе к грядущему выздоровлению, конечно, Горохов распорядился организовать охрану из числа местных сотрудников, а пока он вообще без сознания валяется. Все пучком, Федя, так что давай лучше выпьем…

— Вот ведь как! Я думал, он в аду давно горит, — пробубнил Федя с набитым ртом.

— Света же говорила, что маньяки очень живучие, — ухмыльнулся я. — Но в ад он отправится, обязательно. Смертную казнь у нас никто пока не отменял.

— Ха! Скажешь тоже! Кто ж ее отменит? Это что тогда начнется? Хоть сколько людей убивай, а все одно жить будешь? Не казнят? Не отменят у нас смертную казнь никогда. Убийца бояться должен собственной смерти, только она его остановить может.

— Какая у Пичугина палата? — спросила Света.

— Символичный номер у нее, — хмыкнул я, отправляя в рот пучок зеленого лука. — Тринадцатый… А что?

— Хочу его навестить…

Я даже вздрогнул. Что она опять задумала, неугомонная?

— Так он пока, как растение, не сможешь его разговорить, — отмахнулся я, надеясь, что Света передумает. — Какой смысл?

— Хочу просто посмотреть на него и понять его мотивы. Иногда, чтобы понять человека, психологу не обязательно с ним разговаривать. Мне кажется, что убийства мужчин — это тоже своего рода месть.

— А… Ну я в эти ваши психологические штучки раньше не верил, — вмешался Федя. — Но после того, как ты разговорила несколько матерых преступников, начал верить. Уверен, что и Пичугина на чистую воду выведешь. Светлана Валерьевна у нас могёт!

Погодин шутливо отсалютовал ей бокалом, а Вера даже похлопала.

— Постараюсь, — улыбнулась она. — Тем более, что он оказался замешан не только в убийствах, но и в грабежах.

— В каких грабежах? — спросила Вера, отхлебывая из фужера кроваво-красный напиток.

— Так в подвале гаража Щукина, где Света томилась, — стал рассказывать Федя, — нашли краденные вещи. Получается, что тайник этот Щукин специально построил, для хранения краденого. Его братец с бандой дзюдоистов проворачивал делишки. Пичугин брал машину у брата для перевозки вещей, а тот сбывал добычу через своих фарцовщиков и спекулянтов. Конечно, там уже не просто джинсы были.

— А вы, наверное, всю ночь джинсы варили и красили, — усмехнулся я. — Поэтому у тебя руки синие? — и со смешком подхватил Федин фужер, на котором в свете пластикового абажура переливались фиолетовые разводы.

— Всё тебе шутки, Андрюха, хоть тебя бей, хоть что.

— Где варёнки толкаешь, рассказывай, — продолжал я подначивать немного хмельного друга.

— Да в краску залез сегодня, — поддался тот. — Верочка у меня талант… Оказывается, она рисует. Хотите покажу?

— Ой, да ладно, — замахала руками Вера. — Засмущал, скажешь тоже, рисует. Так, балуюсь…

* * *

Ночь. Палата реанимации номер тринадцать мерцала в полумраке зелеными огоньками громоздких угловатых приборов. Проводки змеились от металлических ящиков с тусклыми черно-белыми экранами и опутывали лежащее на единственной кровати неподвижное тело, накрытое простыней чуть ли не до самых ушей.

Длинные белые занавески, похожие на саван, всколыхнулись, впуская порыв сырого ветра. Створки окна несмело скрипнули и распахнулись. Внутрь скользнула тень, перескочив через низкий больничный подоконник.

Мертвенно-бледный свет луны протиснулся в оконце следом за человеком и высветил болотную зелень его спортивного костюма. Человек пружинистыми шагами, бесшумно, словно леопард приблизился к больному. Тот лежал неподвижно и, казалось, не замечал гостя. Никак не реагировал на его появление. Человек в зеленом костюме выхватил из-за пояса нож и вонзил его в грудь пациента.

Я щелкнул выключателем, лампочка на потолке ослепительно вспыхнула. Я вышел из-за больничной ширмы, держа на мушке маньяка.

— Ну здравствуй, Борец! — хмыкнул я. — Ты убил манекена. Пичугин не выжил…