Глава 14

Последние минуты игры были незабываемы. Экри втащил меня за руку в аэрокар и скорее закрыл дверцу. Я начала дрожать всем телом от пережитого стресса (висеть над трещавшим деревом и ликвидаторами, поддерживаемой одной только рукой ненадежного центаврианина — это вам не шуточки!). Дерево, с которого я так вовремя «ушла», с громким треском начало заваливаться набок. Должно быть, ствол повредили андроиды, или конкуренты попали оружием.

Ниджер бросился к панели управления.

— Где, — я раскашлялась, — остальные?

— Ридис, Тулл выбыли, где Круек — не знаю, — отрывисто проговорил старшина, ввел пункт назначения и включил автоматическое управление аэрокаром. Курсант потрогал неуверенно голову, и я только тогда заметила кровь на его виске.

Экри пояснил тихо:

— Кто-то из них запустил мне в голову камнем.

Я сочувственно вздохнула. В игре нас явно не жалели: и оружием обеспечили, и времени освоиться не дали… Старшина покосился на меня боязливо, как будто опасаясь, что я на него наору или ударю. Мне показалось, что сейчас он скажет что-то важное…

Аэрокар дернуло влево, и нас отшвырнуло к стене. Раздался невообразимый скрежет. Что-то тяжелое навалилось на меня, и я почувствовала, как волосы щекочет дыхание Экри.

Нас поглотила темнота виртуальной смерти.

В первое же мгновение после того, как с меня сняли ТПТ-шлем, я начала нести чушь про то, что у меня во рту осталась та липкая масса, и что ее немедленно нужно вынуть, иначе там заведутся паразиты. Медсестра начала меня разубеждать, но я почему-то восприняла ее слова в штыки, и начала махать кулаками… Лирианка успокоила меня наложением рук, и потащила к диагностической капсуле.

Проснулась я следующим вечером, в медсанчасти. Пощупав на всякий случай рот, я приподнялась, чувствуя себя в целом сносно. Голова немного болела, но и только. Я потянулась к кнопке вызова медсестры, но передумала и поднялась с кровати.

Как же мы прошли последний раунд? Хорошо, плохо? Почему нам не сообщили о результатах? Помню, Экри втащил меня в аэрокар, мы куда-то полетели, но почти сразу в нас что-то попало, и вирт-раунд был окончен.

Я потерла нос, осторожно прошлась у кровати. Кажется, не падаю. Я еще раз огляделась, и прошлепала по теплому полу к другой кровати. На ней спала девушка-центаврианка. Наверное, тоже участница.

— Ветрова! А ну-ка немедленно ложись!

Я увидела медсестру-лирианку и поспешила уверить, что чувствую себя нормально. Медсестра подбежала ко мне, пощупала лоб, голову, наложила руки на виски, сосредоточилась… На бледном лице появилась удивленная улыбка:

— Ветрова, ты действительно в порядке.

— Я же говорила. Мне только в туалет хочется, да чего-нибудь поесть.

— Туалет по коридору направо, а поесть я тебе сейчас что-нибудь принесу, — сказала женщина, не отнимая от меня удивленного взгляда. — Ветрова, ты знаешь, что проснулась после игры самая первая?

— Это плохо? — насторожилась я.

— Это отлично, Ветрова. Обычно только лирианцы могут так быстро восстанавливаться после виртуальной реальности. Даже центавриане спят дольше…

— О, — выдала я глубокомысленно и дала себя мысленный подзатыльник. Ну, что мне стоило валяться в кровати да симулировать?

— Тебе снились какие-нибудь сны?

— Нет.

— Потрясающе. Я еще не сталкивалась с младшими, которые могут так быстро приходить в себя после перегрузок. Это просто потрясающе! — повторила лирианка. — Чего тебе хочется покушать?

— Э-э-э…

— Ладно, пока иди душ прими. Я позову кого-нибудь принести тебе фруктов. Любишь фрукты, верно?

— Верно.

— Вот и славно! Иди-иди!

Я дошла до душевой комнаты, находившейся рядом с палатой. Постояла под теплыми струями воды, затем включила воду погорячее, и с блаженством зажмурилась. Как хорошо! Выйдя из душа, я наскоро обтерлась полотенцем и надела пижаму, в которую меня обрядили в медсанчасти. Возвращаясь по коридору, я увидела Малейва, который нес в руках поднос с разрезанным манго, йогуртом и лепешками. Он завернул в палату, а я так и осталась в коридоре, донельзя удивленная.

На сто процентов уверена — он пришел ко мне. Но почему? Поругать за плохое прохождение вирт-раунда, или похвалить? Женская интуиция подсказала, что не хвалить и не ругать, а просто посмотреть. А раз так, нечего бояться. Решившись, я походкой горделивой царевны вошла в палату. Пусть Ли увидит меня невозмутимой, и поймет, что его появление меня не волнует.

Лирианка, снующая у передвижного столика с подносами, подняла на меня глаза и улыбнулась широко:

— А вот и Ветрова!

Поглядел на меня и Малейв.

Мое сердце вопреки всем установкам пропустило удар. Как он смотрел! Я опешила под этим теплым, несколько ироничным, почти влюбленным взглядом. Закон подлости: готовишься к войне, подбираешь жалящие словечки, а центаврианин обезоруживает искренним проявлением симпатии!

— Поздравляю.

— Спасибо.

Медсестра понимающе улыбнулась и поспешила уйти со словами:

— Малейв, разложи фрукты по подносам, а я погляжу на других. Ветрова, садись за мой стол и ешь, что хочешь.

Я подошла к ближайшему табурету и уселась на него. Так и хотелось схватить кусочек манго и ощутить сочную сладость, но рядом с Ли я могу разве что подавиться. Он молча пододвинул поднос ко мне:

— Наслаждайся.

— Скажи, как мы? — с придыханием спросила я. — Не провалились?

— В игре нельзя провалиться. А так, вы по баллам вторые. Первые — силовики.

— Значит, опять второе место…

— Ты не довольна?

— Я — довольна. А вот моя команда вряд ли будет…

Малейв усмехнулся:

— Хорошая у вас команда. Грызлись, конечно, но в решающий момент собрались. А отдельно ты — просто молодчина. Теперь-то уж точно никто не посмеет сказать, что ты фальшивая чемпионка.

— А про меня так говорили?

— Говорили, — не стал лгать курсант и отложил нож. — Знал, что, проснувшись, ты будешь в растерянности.

— А разве ты знал, когда именно я проснусь?

— Не хотел пропустить момент твоего пробуждения, поэтому записался в помощники в медсанчасти. Нина, — мягко сказал он, — ты снова меня удивила. Идешь на рекорд. И вирт-раунд прошла хорошо.

Я не удержалась от смешка:

— Хорошо? Большую его часть я ползала и мычала!

— Это было забавно, — рассмеялся Ли, — особенно, когда ты пыталась свалить андроида. Такое сердитое у тебя лицо было!

— А я его еще и активировала! — поддакнула я. — Ликвидатора — активировала! Как стыдно…

Я схватилась за голову, не зная, то ли смеяться, то ли переживать. Чтобы меня оставили в покое одногруппники, я должна была показать прекрасные результаты. Стало быть, возникает вопрос: можно ли считать мое прохождение игры прекрасным результатом?

Ли подошел ко мне и неожиданно встал передо мной на колени.

— Что ты делаешь? — испуганно проговорила я и так отклонилась на спинку, что табурет начал заваливаться назад. Малейв взялся за передние ножки и поставил табурет, как нужно.

— Что ты делаешь?!

— Любуюсь, — задумчиво произнес курсант. Он смотрел на меня и в то же время сквозь меня; прекрасные глаза старшей расы были непроницаемы, и понять, какие чувства в них отражаются, было сложно, если не невозможно.

Да и со своими чувствами я разобраться не могла. С одной стороны, в опасной близости от меня был манипулятор и интриган, который хотел избавиться от моего брата и заполучить меня в коллекцию земных трофеев, с другой стороны — у моих ног был бесподобный образчик мужчины. Пальцы Ли скользнули по моим коленям.

— Нравится? — слабый шепот едва добрался до моего сознания.

— Что? — также невесомо прошелестела я.

— Для центаврианского мужчины избранница — это госпожа, перед которой он с покорностью стоит на коленях. Один ее ласковый взгляд стоит чести, долга, жизни.

— Зачем ты говоришь мне это? — пролепетала я взволнованно, теряясь во власти его взгляда, в соблазняющих интонациях его голоса, в терпком аромате цитрусовых, который исходил от него.

— Чтобы ты знала.

Он убрал руки от моих ног, встал, и, как ни в чем не бывало, начал разливать йогурт по стаканчикам, раскладывать ломтики манго и лепешки по подносам.

А я медленно покрывалась краской смущения, потому что чувство, что я совершенно беззащитна перед ним, распирало изнутри, и я не знала, то ли нравится мне это, то ли нет.

— Хочешь? — Ли указал на поднос.

Я вскочила со стула и позорно сбежала, и щеки у меня горели, как будто Малейв не поесть предложил, а отдаться ему прямо в палате.

Малейв не ушел и позже, когда закончил разносить подносы и помогать медсестре. Я сидела на своей кровати и настороженно следила за перемещениями коварного центаврианина. С меня уже слетели его чары, и в душе клокотала ярость. Как этот цвин смеет приходить ко мне и говорить такие вещи? Неужели думает, что я очаруюсь и сдамся, после того, что было в каре и перед этим?

Я фыркнула, и с досадой поняла, что именно так он и думает. Мне отчаянно не хватало опыта, чтобы противостоять ему, чтобы говорить правильные вещи в правильное время и не считать себя рядом с ним дурочкой. Все, что я знала о старших, так это то, что младшие для них — это развлечение, не больше. Моя подруга изрядно пострадала от одного такого, и в чувство так и не пришла. Младшие стали для нее неинтересны, а старшие по-прежнему оставались недосягаемыми идеалами.

Может, хватит уже отмалчиваться и бегать от него? Может, стоит все выяснить, пока еще не случилось катастрофы?

— Малейв! — позвала я и сама удивилась, как агрессивно прозвучал мой голос.

Курсант неспешно подошел ко мне; в руках он держал стопку полотенец. Нет, вы только поглядите на него: весь выглаженный, причесанный, идеальный, и даже легкое недоумение в зеленых глазах не наиграно!

— Тебе что-то нужно?

— Да! — уверенно сказала я и поняла, что уверенность покинула меня так же быстро, как и навестила. Что сложного в том, чтобы спросить напрямую, что он от меня хочет? Все! Все сложно! Язык отнимается, и руки холодеют! — Скажи медсестре, чтобы отпустила меня. Я хорошо себя чувствую и могу вернуться в казарму.

— Рано. Тебе следует отдохнуть.

— А тебе не нужно возвращаться в казарму? Скоро отбой. И почему ты развлекаешься здесь, пока остальные учатся?

— Мои занятия закончились до обеда. А в свободное время я вызвался помогать в медсанчасти. Еще будут вопросы?

— Я могу посмотреть запись нашей игры?

— Рано, — отрезал мужчина. — Тебе нужно отдохнуть.

— Заладил, как понги[6]… — поняв, что отбрить его у меня не хватит духу (а ведь ранее получалось!), я разозлилась на саму себя.

— Ты очень раздражена, — заметил Ли, и присел рядом. — И напряжена.

Он коснулся рукой моего плеча, и я шарахнулась в сторону, в полной мере подтверждая его слова:

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь тебя успокоить. Если не забыла — я эмпат.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи!

— Ты меня так боишься, что это даже смешно.

«Смешно?» А не забыл ли он, что чуть не переломал мне ребра в том каре, когда ему не понравились мои слова?

— Малейв, ты непредсказуем! Как я могу быть спокойна в твоем присутствии?

— Непредсказуем? — тоскливо повторил он. — Нина, мои поступки более чем предсказуемы. Я всего лишь хочу тебе помочь, снять напряжение. Покричи на меня, побей, можешь даже оскорблять. Я все снесу во имя твоего душевного исцеления.

— Какое удивительное самопожертвование!

— Чего только не сделаешь ради любви.

— Лю-ю-юбви? — протянула я одновременно сердито и удивленно. — Надо же. Я думала, любовь у центавриан замещает расчет.

— Вы, младшие, любовью называете страсть, влечение, влюбленность — и все что угодно, но только не истинное чувство. Вы еще не понимаете, что это.

— А вы, старшие, понимаете? И почему ты вообще завел разговоры о любви, Малейв? — собравшись с духом, я задала и главный вопрос: — Почему ты преследуешь меня?

— Хочу понять, что влечет меня к тебе.

— А это не так уж важно, — сказала я с мстительным удовольствием, — потому что меня к тебе не влечет совсем.

— Ты в этом не уверена.

— Уверена!

Он покачал головой, встал с кровати, поудобнее перехватил полотенца и направился к выходу. С торжествующей улыбкой, чтоб его! Цвин рогатый!

Как оказалось, к игре в академии на самом деле относились, как к развлечению. Никто не объявлял сплоховавшим выговором, не заносили пометок в личные дела, если что-то в игре было не так. Для всех это был только способ развлечься и встряхнуться. Для всех, кроме самих участников.

Когда мы, разведчики-чемпионы, пришли в себя после вирт-раунда, Солд собрал нас не в досуговой комнате, а провел в библиотеку, где провел в большую ГСПИ-кабину. Лейтенант, чье лицо было невозмутимо, как у человека, познавшего Покой, включил запись игры.

Дом и сад, где происходило действо, были очень красивы. Как большая любительница редких растений, я обратила внимание на то, что в саду распустились цветы капризнейших, но и красивейших растений. Была и винна лепестковая, и желтый анкен, и земные розы причудливого перламутрового оттенка! Правда, внимание от цветов быстро отвлекли участники игры, появившиеся один за другим у трех аэро-площадок — красной, фиолетовой и темно-золотой. Не все, участники, правда: меня и еще двоих не было.

Капитаны команд вышли к аэро-площадкам, взяли каждый по цветному клочку бумаги, на которых были накарябаны послания, и вернулись к своим. Круек, у которой от напряжения глаза стали не то, чтобы круглыми, но даже и квадратными, дала приказ орионцу:

— Беги за оружием!

— А где оно? — растерялся Тулл. — Ты нам что-нибудь объяснишь?

— Заткнись! — рявкнула капитанша. — Оружие где-то там…

— Где именно? — Ниджер попытался выхватить у Круек листок бумаги, но апранка оскорбилась и оттолкнула курсанта.

— За другими беги! — внес предложение Ридис. Круек хотела остановить орионца, но Тулл рванул в кусты за участниками других команд.

Солд, ткнув по нужному месту на экране, показал нам его крупным планом.

Слагор понесся сквозь кусты, ломая их и не отнимая взгляда от соперников. Оружие — один-единственный бластер — висело на ветке древа га-а. Золотой поспел первым, подпрыгнув, он схватил бластер с ветки, и тут же получил кулаком в лицо от красного. Красный, в свою очередь, получил от Тулла. Слагор схватил бластер и побежал к команде.

Все это проделал он быстро… и прибежал, бы, наверное, быстро, если бы парень из команды связистов не подставил ему подножку и не бахнул бы камнем по голове. Откуда парень из золотых взялся, я и сама не поняла, хотя смотрела запись внимательно.

Высветилась надпись — Тулл выбывает из игры. Следом за ним сразу же выбыл золотой, по которому попали из бластера, но факт остается фактом — наша команда лишилась игрока первой. Причем игрока самого многообещающего.

Солд поставил воспроизведение на паузу и повернулся к нам.

— Кто пояснит, что это было? — ласково, точно добрый дядюшка, спросил он.

Слагор сидел прямо и не двигался, только грудь его мерно опускалась и поднималась. Курсанта будто облили розовой глазурью — так разрумянилось от стыда его лицо.

— Что. Это. Было. Тулл.

— Товарищ лейтенант… Я не подумал…

— Верно! — громко воскликнул куратор. — Твое тело, Тулл, создано для выполнения подобных заданий, ты тренирован и подготовлен! Ты мог бы стать щитом своей команды, а стал ее позором, — мужчина склонился над курсантом. — Победа достигается общими усилиями, а не свистоплясками одного героя! Ты можешь быть быстрее, сильнее остальных — но какой в этом толк, если ты недооцениваешь соперников? Что тебе сказал капитан?

— Взять оружие, товарищ лейтенант, — Слагор покраснел до очень любопытного оттенка.

«У розовых помидоров точно такой цвет», — отметила я про себя, вспоминая бытность свою беззаботной фермершей.

— А ты что сделал? На-пор-та-чил! Вот тебе совет, Тулл: слушай того, у кого есть мозги, потому что у тебя самого их нет. Ты — часть команды, и только капитану решать, как тобой распорядиться во благо общей цели. Кстати, насчет капитана, давайте полюбуемся, как Круек вас организовала.

Солд включил запись и показал нам крупным планом апранку. После того, как выбыл Тулл, Круек велела всем бежать в дом. Ридис попытался возразить, но его не послушали. Экри, наплевав на капитана, остался в саду. Побегав бестолково по дому, Круек вдруг поняла, что ничего не понимает, и начала мучить Ридиса вопросами, что делать.

Ридис сказал, что.

В этот момент в него попали из бластера, и обожженный апранец приказал Круек подготовить для соперников ловушки. Круек понеслась с ним к кухне, и увидела меня на полу. А дальше все было мне знакомо…

Солд поставил паузу и потер переносицу. На экране как раз замерло мое увеличенное изображение. Я обмерла, полагая, что ругать в первую очередь будут меня и что сейчас мне придется выслушать много неприятного о себе.

— Капитан команды, — негромко произнес мужчина, и мне показалось, что он так расстроен, что ему даже физически больно, — это то, что делает из сборища разных людей с разными способностями единое целое. Капитан должен знать, кто на что способен и как мотивировать команду. У вас же, товарищи чемпионы, был не капитан, а истеричка. У Круек тот же диагноз, что и у тебя, Тулл — воспаление эгоцентризма. Тяжелый случай. Но самое ужасное не в том, как она бестолково пыталась вами командовать, а то, что вы ее выбрали. Вы признали ее капитаном. Зная, что на эту роль она не годится.

— Товарищ лейтенант! — сказал Ниджер. — Она сама себя капитаном объявила!

— А если я объявлю себя богом, ты сразу упадешь передо мной ниц?

Центаврианин опустил голову.

— Давайте продолжим, — нисколько не глумливо, но оттого не менее ядовито произнес Солд, и включил запись.

Мы увидели, как играл Динри. Он быстрее всех в команде сообразил, что делать и начал искать спрятанный в доме браслет, с помощью которого можно открыть аэрокар. Тощий неуклюжий Динри по дому не бегал, чтобы его не было заметно, а крался. Он первым и нашел пи-3, и браслет. Передав их Круек, он, правда, оказался на пути красного и не смог оказать сопротивление — не та весовая категория. Тогда же и выбыл.

— Динри Ридис, — произнес Солд. — Его дельные замечания все пропускали мимо ушей, как на тренировках, так и в самой игре. Не могу сказать, что в восторге от его прохождения, но, по крайней мере, он не опозорился, как вы. Ему не хватает уверенности и силы духа, чтобы влиять на остальных. Ридис толков, но пока что он феечка рыжеглазая, но никак не игрок, с которым нужно считаться. И, если мы говорим о феечках…

«Звезды, смилуйтесь надо мной», — подумала я перед смертью.

Запись безжалостно показала все. Жалкие потуги ползти, метания, «пьяный» спуск с лестницы, смешное карабканье по стволу дерева га-а.

— У каждой команды был пленник, — возгласил Солд. — Обездвиженный пленник с заткнутым ртом. А у вас был питекантроп. Ветрова очухалась быстро, соображала тоже достаточно быстро, решения принимала, и все было бы не так уж плохо, не будь она настолько невнимательной. На кухне, в ящике, где она лежала, были препараты пи-3, восстанавливающие двигательные функции организма. На андроиде был браслет золотой команды. Но Ветрова ведь питекантроп — что видит, тем и пользуется, а чего не видит — того, по ее мнению, нет. Вместо того, чтобы как следует осмотреться, она начала творить диковинные вещи… Запомните: невнимательный разведчик — мертвый разведчик.

«А Малейв меня хвалил», — подумала я отстраненно.

— Ветрова, — лейтенант склонился надо мной, — ты умеешь пользоваться глазами, или думаешь, что они на твоем лице для красоты?

— Товарищ лейтенант, я…

Солд прервал:

— Молчи, Ветрова, питекантропам не полагается говорить словами, звуков достаточно. Ты увидела красивый бластер с разными кнопочками, и, как и полагается недоразвитой, начала радостно в них тыкать! Авось, что и выйдет, да, Ветрова? Бухнет, да? Большой бум будет? Веселуха-то какая!

«Только не реветь! Только не реветь!»

Я шмыгнула носом. А ведь он прав! Чего мне стоило нормально осмотреться? А оружие? Какой человек в здравом уме будет наугад переключать режимы на оружии?

— Да-да, Ветрова. Только и остается, что плакать, глядя на вас. Давайте посмотрим на старшину группы, на блистательного и неповторимого Ниджера Экри!

Ниджер как будто вообще не состоял в команде. Всю игру он бегал по саду, устраивая нехитрые ловушки соперникам, оглушая зазевавшихся и выводя из строя аэрокар золотых. Как ни вглядывалась я в голограмму, не могла найти ни единого недостатка. Экри проявил себя как сообразительный и сильный игрок: сумел без браслета открыть наш аэрокар, взлететь, вернулся за мной….

Но Солд и по его самолюбию прошелся.

— Экри объявил себя одиночкой, отстранился от товарищей, тогда как мог бы здорово помочь. На твоем лбу, красавчик центаврианский, только надписи не хватало: «Я себя люблю». Если к концу первого курса у вас не станут мозги на место, вас вышвырнут из академии. Спящие таких, как вы, есть брезгуют.

Если бы Солд облил нас помоями, и то было бы не так противно.

— …Но вы не безнадежны. Из Ридиса, не будь он застенчивой феечкой, вышел бы отличный лидер. Круек сильна в рукопашной. Экри без браслета открыл аэрокар. Тулл болван, но быстрый. А Ветрова, хоть и питекантроп, но смекалистый. И еще… двое из команды покинули остров, что и было целью вирт-раунда. Если бы не трое красных, покинувших остров, ваша команда бы получила первое место. В интеллектуальном раунде вы были ничуть не хуже и не лучше остальных, в спортивном раунде тоже были неплохи.

Но командой вы так и не стали. Не думайте, что вам больше не придется друг с другом общаться. Первую практику вы будете проходить в одном Учебном центре. И если вы не примите друг друга, как товарищей, не отринете эгоизм, не начнете думать головой…

Лейтенант многозначительно замолчал.

Но нам и без того было все понятно.