Глава 18

Когда я была подростком, и подружки звали меня на пляж строить глазки соседским парням и купаться, я никогда не уходила без спроса братьев. А так как Агап разрешения не давал, я оставалась дома и утешалась тем, что нечего там, на пляже этом, делать. Позже я научилась управлять исподтишка решениями Агапа, и уходить, куда нужно.

Но, кажется, в академии я эти свои навыки растеряла.

Агапий подловил меня у лестницы.

— Куда?

— С Тони идем отдохнуть.

— Сначала переоденься. А то напялила какую-то микроскопическую тряпочку вместо нормальной одежды.

«Тряпочкой» Агапий обозвал легкое белое платье выше колен. Оно было по-летнему легкомысленное и совсем не вульгарное, но, по мнению брата, на улицу мне следовало выходить только закутанной с головы до ног.

— И что это ты намазюкала на лицо? — пригляделся мужчина.

— Это косметика, Агап.

— Переоденься, сказал. И умойся.

— И паранджу надень… — продолжила я. — Мне двадцать пять лет, Агап.

— Пигалица еще!

Когда я была нескладным подростком, он не бесился, видя меня в коротеньких шортиках. А как только у меня появились формы и тело приобрело плавные линии, так я сразу стала распутницей, а мои вещи «тряпочками».

— Иди-иди, — заступился за меня Аркадий, выходя из гостиной на шум. — Нечего сидеть дома.

— В таком виде никуда она не пойдет!

— И в чем ты предлагаешь идти? — спокойно спросила я.

— Ни в чем! Сиди дома, с нами разговаривай!

— Ну, хорошо, — согласилась я. — Что ты думаешь о последствиях закона о депортации?

Агапий выдал несвязную фразу. Интересы Агапа и мои сильно разнились. Я ничего не понимала в особенностях рыбалки и настройке наземных каров, а Агап все мои увлечения считал несерьезными.

Кеша только посмеивался, слушая, как я мучаю бедного главу семьи.

— А почему вы Милу к нам не приглашаете? — невзначай спросила я.

Братья нахмурились. Они и без хмурой мины казались суровыми, а так — чисто земные огры, готовые сожрать любого, кто осмелится задать неудобный вопрос. Но — мои родные огры, и никакого значения не имеет, что их родила другая женщина.

Аркадий, проведя рукой по коротким черным волосам, утомленно, как будто говорить ему было очень и очень тяжело, проговорил:

— Эта женщина… не войдет к нам в дом.

— Почему? — поразилась я. — Она помогла Артему получить свидетельство, благодаря ей остался на Горунде! А ты, Агап, настаивал, чтобы Тема очаровал здешнюю. Чем же вы сейчас недовольны?

— Ты ее знаешь? — спросил Агап.

— Знаю.

— Тогда ты должна была заметить, что с ней нечисто, — добавил Кеша. — Тема сразу сказал, что будет ее развлекать в обмен на гражданство. Она согласилась на это. А теперь они хотят брака. Зачем образованной центаврианской женщине выходить за мальчишку?

— Любовь?

Мужчины обидно рассмеялись.

— А если допустить, что она просто хочет освободиться от Рода?

— Вот в том и дело — из Рода только ненормальные уходят.

— И смелые.

— Я центаврианку в семью не приму, — отчеканил Агапий.

— Она метиска.

— Один хрен!

Я повернулась к Кеше:

— А тебе чем Милу не нравится?

— Я нахожу ее поведение странным. Выросшая среди центавриан девушка никогда не согласится на мезальянс.

— Мне кажется, вы к ней несправедливы. Ее мать землянка. Вполне естественно, что она хочет пожить среди землян.

— Вот ты, девчонка сопливая, куда лезешь? Чего от нас хочешь? Мы, идиоты, по-твоему? Когда поймешь, что мир — это не тусовка благородных жентельменов?

— Джентльменов, — машинально поправила я.

Это была большая ошибка с моей стороны. Взрослым, солидным мужчинам нельзя указывать на ошибки, тем более при свидетелях. Агапий незамедлительно вошел в боевой режим. Это означало, что возражать ему в данный момент опасно для жизни.

Постучав мне по лбу пальцем, он принялся втолковывать прописные истины, размахивая ручищами и сверкая темно-серыми, пасмурными глазами:

— Знаешь, почему у нас еще не отжали ферму? А? Потому что мы никогда не ввязываемся в мутные дела и не якшаемся с подозрительными типами! У нас все кристально ясно! И я, по-твоему, не способен понять, кто есть кто? За болвана меня держишь, сестренка? Думаешь, многому тебя там научат, в академии? Думаешь, умнее нас, фермеров тупых?

Я попятилась назад. Правда в словах брата была. Я действительно считала Агапия недостаточно образованным, недостаточно чутким и прозорливым, чтобы разобраться в ситуации. Но это ни в коем случае не означает, что я считаю его хуже себя или отношусь к нему с презрением!

— Я всегда уважала твои решения! Но и Тема мне тоже брат! А если я захочу замуж за орионца, к примеру, вы от меня тоже откажетесь?

— За какого еще орионца?

— За абстрактного.

— За какого-какого?

— Это она к примеру, — объяснил Кеша. — Нина, мы не против межрасовых связей. Мы бы смогли принять орионку, апранку, веганку — чем черт не шутит, но старшие…

— Она метиска, — повторила я несколько хрипло. — А не чистая старшая.

— Пока я глава этой семьи, все будет по-моему, — подвел итог Агап. — Метиску в нашу семью не приму!

— И с Тони меня не отпустишь?

— Дура! — прорычал Агапий и вихрем пронесся в гостиную. Флегматик Аркадий, который всегда болезненно переживал семейные ссоры и дрязги, покрутил с задумчивостью кончик носа.

— Даже Артем его так из себя не выводит, как ты, Нина. Нарочно ведь быка раззадориваешь.

— Вот именно — быка!

— Милая, тебя, кажется, ждут? Так иди, отдохни с Тони. И привет ему передавай.

«Раньше я только с Агапом не могла найти общего языка, а теперь и Кеша от меня отдалился, и Тема».

— Передам.

Гаррисон ждал меня у ворот. Сегодня вечером мы решили воплотить в жизнь первый пункт нашего плана под кодовым названием «Не-пара». Пригласили Милу и Тему на пляжную вечеринку в нашем секторе. Метиска должна была увидеть, как привык развлекаться мой брат и с какими девушками привык проводить время.

Тони был скорее раздет, чем одет — расстегнутая рубашка, широкие бриджи, кеды. Таков был примерный дресс-код для вечеринок в нашем секторе. Чем проще и нелепее — тем лучше, тем веселее.

Тони нервничал.

— Надеюсь, этот центаврианин, который так тебя хочет, не явится?

— Гаррисон! — удивилась я. — Мы всего-то курсанты с одного факультета. Так, приятели. С чего бы это нам проводить время вместе?

— А тебе не приходило в голову, что он специально заманил тебя в академию, чтобы ты всегда была поблизости?

— Приходило. Да, сначала он хотел меня очаровать, а потом понял, что я закостенелая старая дева, и отстал, — пошутила я.

— Это ты-то старая дева? — Гаррисон даже фыркнул. — В твои годы… да с такими ногами…

«Всем нравятся мои ноги, только Солду — нет», — вздохнула я про себя.

Мы дошли до аэро-площадки и стали ждать голубков.

Скоро прилетели Милу с Темой, на такси, как и договаривались. Братец мои слова про то, что одеться надо как можно проще, пропустил мимо ушей и надел красные натиновые брюки, нацепил пояс с кристаллами, грудь натер чем-то блестящим и ароматным. А метиска не изменила своему вкусу и надела обтягивающее платье, переливающееся зеленым. Сидело оно на ней отменно, но…

Мы с Тони одновременно покачали головами и поцокали языками.

— Никуда не годится.

— Че это? — с лица Темки сползла улыбка. Парень подвигал бедрами, так, чтобы четче вырисовались кубики пресса и заиграли цветом кристаллы на поясе. — Разве я не секси?

— Секси, милый, — промурлыкала Милу. — Ребята, вы сказали, это пошленькая вечеринка, куда все приходят напиться и повеселиться. Как же мы тогда должны были одеться?

— Если вы так явитесь, вас ограбят или просто выгонят. Тем, если будешь выделываться так, тебе сегодня точно начистят морду.

— Да ну? Там все мои дружбаны.

— Вот именно. И если ты придешь вот… в этом, то их смутишь и обидишь, — сказала я. — Сделаем вот что: я принесу вам одежду на смену, а вы ничего не натворите, пока нас ждете. Гаррисон, проследи.

— Идите вдвоем, а мы пока вас подождем, — предложила Милу, и сразу стало понятно, что кроется за безобидным словом «подождем»… Молодые люди переглянулись, и мы с Тони почувствовали себя не только лишними, но даже и холопами, которые идут искать одежду для сиятельных господ. Сиятельных — в прямом смысле, учитывая кристаллы на поясе Темы и блеск платья Милу.

Пока мы возвращались к ферме, я усиленно пыталась отвлечь Гаррисона.

— Нин, — прервал он меня, — ты думаешь, меня задевает, что они спят?

— А разве не задевает?

— Это всего лишь секс, — пожал он плечами.

— Ничего себе, всего лишь! Секс — это доказательство высшей степени доверия к партнеру!

— Да брось. Приятные телодвижения, и только.

— После этих телодвижений появляются дети. Когда с кем-то спишь, нужно понимать, во что это может вылиться.

— Удивительно, — Гаррисон усмехнулся. — Ты не похожа ни на одного из своих братьев. Обычно, в семье есть какие-то общие черты поведения, но вы четверо — такие разные…

Мы дошли до фермы. Агап и Кеша оставались в гостиной. Я глянула в «глазок», и Анна пропустила меня внутрь. Чувствуя себя настоящей преступницей, я пробралась через черный вход в дом, очень осторожно — поднялась по лестнице, зашла в свою комнату. И только тогда поняла, что ни одна моя вещь на Милу не налезет. У нее и бедра намного шире, и грудь гораздо больше. Подумав, я направилась в комнату Темы, захватив огромную пляжную сумку.

Дверь была заблокирована управляющей системой. Тема, жук! Вздохнув, я встала в коридоре. Голоса братьев стали громче; должно быть, они снова начали спорить. Надо успеть забрать вещи до того, как кто-то из них вылетит недовольным из гостиной. Если меня увидят, скандал разгорится куда более впечатляющий.

Дверь в комнату Аркадия тоже была заблокирована.

А вот Агапа — нет… Я проскользнула в мужскую обитель, споткнулась обо что-то железное, и, прикусив губу, чтобы не выругаться, растянулась на полу. Ох, как локтем неудачно по железке попала… А отбитые пальцы заболели так, как будто их методично переломали один за другим.

Попыхтев немного на полу, я ползком добралась до шкафа и выудила оттуда джинсы брата. Агап крупный мужчина с широченными плечами, но бедра у него узкие. Подумав, я решила, что даже если джинсы быстро превратить в шорты, они все равно с Милу сползут. Тогда я достала пару маек Агапа, его рубашку, шорты. Интересно, как все это сядет на голубках?

Быстро сложив вещи в сумку, я вышла из комнаты Агапа.

Кеша, который шел к своей комнате, встал, как вкопанный. Его манера двигаться тихо и не производить лишнего шума сыграла со мной злую шутку. Даже сейчас, увидев меня с компрометирующей сумкой, он не стал орать, как это сделал бы Агап.

— Шорты нужны, — ляпнула я.

— Мужские? Тебе?

— Тони нужны. Ему бриджи порвали. Он стоит в кустах рядом с нашими воротами, — прошептала я, испуганно глядя на брата и надеясь, что он не позовет главного цербера.

— Кто порвал?

— Я.

— Ладно, — смутившийся Кеша перевел взгляд в сторону. Ох, что же он про меня подумал! — А что он сам не зашел?

— Если бы Агап его таким увидел, потом только голожопиком бы и звал!

— Это верно, — расслабился Кеша. — Иди скорее, пока он по ТПТ болтает.

Я быстро спустилась по лестнице, вышла через черный ход, пробежалась по саду и улизнула. Чтобы Кеша не уличил меня в обмане, я заставила бедного Тони наскоро стянуть свои бриджи в кустах и надеть чужие шорты. Только после этого переодевания мы, наконец, отошли от фермы. При этом я не могла перестать улыбаться. Удивительно, но мне стало гораздо легче!

Надо сообщить лирианцам, что хорошая ссора порой бывает эффективнее медиации!

Вопреки опасениям, тусовщики резервации приняли нас нормально.

Тема так и не отказался от своих красных брюк, но хотя бы привлекающий внимание пояс снял, и надел футболку Агапа. А с Милу все было сложнее. Немного поколдовав, мы превратили Агапову рубашку в «платье», стянув на талии поясом от бриджей Тони. Наряд был, мягко говоря, чудным, зато очень вписывался в атмосферу.

Ее без преувеличения можно было назвать самой красивой девушкой на пляже и даже во всей резервации. Если бы мы обрядили ее в мешок, она все равно бы притягивала восхищенные взгляды.

Знакомые на невиданную красавицу смотрели во все глаза.

Артем, красный от удовольствия, не забывал всячески показывать, кому такая красота принадлежит. Несмотря на то, что братец был драчлив и приманивал женщин одним своим появлением, никто пока не хотел с ним «потолковать».

Мы с Гаррисоном встали подальше от колонок, издающих ушераздирающие звуки «унц-унц-пиу-пиу». Тони тянул через соломинку какой-то коктейль, но даже и не замечал вкуса. Взгляд его был серьезен и колюч. Я ухватила его за локоть, и, делая вид, что флиртую, сказала на ухо:

— Будешь так смотреть, Милу все поймет.

— Все слишком гладко, — ответил молодой человек. — Смотри, как мало апранцев! Одни земляне. И девушки почти все при парнях.

Я огляделась.

Да, почти все дамы были при кавалерах. И бывшие пассии Артема совсем не горели желанием подойти к нему и плюнуть ядом. Вот же ирония судьбы! Каждый раз, отправляясь на такую вечеринку, я молила Звезды, чтобы не было драки и чтобы Тему не били. Драка была каждый раз, каждый раз Тему били. А сегодня, когда нам так нужно, чтобы была драка, все на редкость милы!

— Значит, идем к «бару». — Баром я назвала ящик, который привезли сюда на каре, и который был забит пивом и апранской болтушкой — очень горьким алкогольным напитком. — Видишь рыжую? Ее зовут Надя, она с Темой училась. В свое время они веселили резервацию постоянными расставаниями и воссоединениями. Потанцуй с ней, поболтай, приблизься, как бы случайно, к Теме с Милу.

— Я должен создать неловкую ситуацию?

— Не только. Ты должен показать, что Надя и Тема — на одном уровне «развития». Так, чтобы Милу это в глаза бросилось.

— А ты?

— А у меня другая задача, — помрачнела я. Интриговать мне не нравилось, это было такое странное, новое, неприятное дело, что совесть меня съедала живьем. Никогда бы не подумала, что буду портить отношения родному брату…

У ящика мы разделились. Не успела я остаться одна, как мне протянули баночку пива. Я стала смотреть, как Тони окучивает Надю. Только что был серьезен, и вот уже симпатичный малый. Улыбается, глазами заманивает, поглаживает по плечу…

«Хороший актер», — подумала я почему-то с недовольством. И не ревность это была, а какое-то смутное чувство, похожее на подозрение.

Надя, не отличающаяся придирчивостью в выборе мужчин, вниманию Гаррисона была только рада. За каких-то пять минут они успели познакомиться, подружиться, и пошли танцевать. Как раз в то место, где были Тема с Милу.

— Че за дятел к Надьке прилетел? — спросил Горик, друг Агапа. С виду этот мужчина был таким же массивным и агрессивным, как и мои старшие братья.

— Это наш друг Тони.

— Чей ваш?

— Кешкин, Агапов, Темкин.

— А, — Горик сразу перестал сжимать оные. — А чего это ты его отпустила танцевать, да еще и с Надькой? Она ж его быстро присвоит.

— Он мой друг. А мой парень — совсем другой.

— Че, правда? Ты ж вроде как курсантка?

— Да. В академии и обзавелась парнем.

— Вот умная ты девка, Нина, — мужчина отсалютовал мне стаканом с болтушкой. — Не стала тереться с нашими, а военного себе нашла. Я всегда Агапу говорил, что ты свалишь из резервации.

Я поежилась, потому как стоящие рядом знакомые и не очень начали неодобрительно на меня смотреть. Уверена, не будь рядом друга Агапа, мне бы уже сообщили в самых нецензурных выражениях, какая я цаца, высокомерная дрянь, и прочее, прочее. Чудо, что еще к Артему не цеплялись.

— Одного только не вдупляю: как ты поступила-то?

Меня начали обступать, и не только потому, что хотели «ласково» потолковать. Дело было в обычном любопытстве.

— Кеша меня к тестам подготовил, Тема — к сдаче физических нормативов. Вот и сдала.

— Многие наши даже общий тест не прошли, а ты — прошла, — сказал кто-то. — С кем переспала, колись?

— Да, Ветрова, раскрой тайну, кому ты вручила свою драгоценную девственность.

«И я рада тебя видеть, Лиза», — подумала я, узнав голос.

— Повидло завали! — беззлобно отозвался Горик. — Нинка всегда хорошо училась, в Дом Жизни ходила. Я как не зайду к ним на ферму, она все сидит, читает. У нее, знаешь, мозги-то имеются.

— Да, прямо вот мозги! — съязвила Лиза. Она всегда меня недолюбливала, как и я недолюбливала ее. Ей было двадцать восемь, и до выхода закона она прожила на планете больше двадцати пяти лет. А в целом, ряды знакомых поредели. Многим, тем, кто не прожил на планете двадцати пяти лет, пришлось покинуть ее. Наверное, потому сегодня на вечеринке все было так спокойно: никто не хотел рисковать гражданством в первый же сезон после выхода закона.

— Да, мозги, Лиза! Представляешь, у девушек не только сиськи бывают! — у меня объявился еще один защитник, парень лет тридцати, белобрысый и длинный. Его я раньше не видела.

Все рассмеялись, и по рукам пошла новая партия пивных баночек. Чтобы не отставать и не выделяться, я демонстративно хлебнула из своей баночки. Дрянь, конечно, да еще и теплая…

— Нин, а как там, в академии?

Я рассказала, стараясь делать это весело, изображая преподавателей и одногруппников. Честно призналась, что в группе я не очень-то любима, и неожиданно получила поддержку:

— Из-за старших переживаешь? Не надо! Они же все ненормальные… эти, как их там… психокитики!

— Психокинетики.

— Заткнись! Не дорос меня еще поправлять!

— Во-во, нечего на них внимание обращать!

— С каких это пор центы[8] — авторитеты? Забей на них!

— И в постели они ужасны, — вставила Лиза.

— А что, было у тебя со старшим? — засмеялись вокруг.

— Да, было! Они знаете, как любят младших? У самих-то эмоций нет, вот их и тянет к нам… к страстным, к горячим. По орионцам они тащатся, и по землянам. Мой мне еще предлагал ребенка родить за деньги, но я отказалась. Не хотела портить фигуру.

— Хватит уже заливать! Кто бы на тебя, дуру, польстился?

— Молчи лучше, если ничего не знаешь!

— В общем, Нинка, ты там покажи всем, чтобы знали, кто такие земляне!

Вместо того чтобы задать разговорам нужный тон, я выпила целую баночку пива, расслабилась и забыла, зачем вообще подошла к «бару». Как же мне этого хотелось! Как я скучала по этому в академии! Да, окружали меня малообразованные работяги, которым предстояла простая предсказуемая жизнь, но они были такими понятными! Я могла расслабиться рядом с ними, пусть не до конца, но все же — расслабиться. Это не ядовитое общество центавриан, это просто — общество, буйное и дикое, искреннее. И здесь не нужно контролировать появление эмоций на лице.

— Ненавижу центавриан, — сказала я с чувством.

— Центы мерзкие, — поддакнул белобрысый парень. — А я — мерзкий?

— Нет, конечно, — рассмеялась я.

— А что ж ты тогда со мной не танцуешь?

Я приняла руку парня. Нескладный, с белесыми бровями и ресницами, он вряд ли мог считать красавцем, но черты его лица были приятны, а яркие глаза завораживали необычным оттенком голубоватого льда. Свои большие руки он торжественно возложил мне на талию, и, краснея, начал нелепо двигаться. Впрочем, под такую ужасную музыку («пиу-пиу» так и сверлили уши) двигаться по-другому было невозможно.

— Я с орионского сектора вообще-то, сюда недавно ходить начал, — поделился парень ценной информацией. — Меня Солд зовут.

Вот это сюрприз!

— С-о-о-олд, — протянула я, не скрывая своего воодушевления, — а разве это не фамилия?

— Фамилия, ага. Но она звучит лучше моего имени.

— Фамилия — это слишком серьезно, — кокетливо проговорила я. — Назови имя.

— Нганрав.

— И что в нем плохого? — спросила я, хотя мне больше всего на свете хотелось завалить парня вопросами о его семье, о его родственнике-военном. — Я, кажется, уже слышала такое орионское имя.

— Ага! В школе резервации было мало орионцев, и мое имя постоянно коверкали, потому что не могли произнести правильно. А одна девчонка «Гав-гавом» звала.

Я прыснула, и парень сильнее сжал руки на моей талии.

— Не смейся, а то поцелую… — Солд склонился, готовый воплотить угрозу в жизнь.

— А я дам тебе пощечину.

— А почему ты дашь мне пощечину?

— Потому что у меня есть парень.

— Да нет! Нет ведь, — неуверенно проговорил он. — Это вон тот землянин? — Солд показал на Тони.

— Нет, это мой друг.

— Что, и правда, ты связалась с парнем из Военной академии? Как Горик говорил?

— Да, — кивнула я.

Нганрав сразу же убрал руки от меня и нехорошо осклабился:

— Что ж ты тогда сюда пришла?

— Отдохнуть.

— Ну и отдыхай тогда.

Я и моргнуть не успела, как он ушел, разозленный. В растерянности замерла на месте, пока меня не оттеснили в сторону. Как же я могла так глупо упустить шанс узнать про лейтенанта? Как могла не учесть, что орионцы — не такие, как земляне, и к ним нужен другой подход? Общение ведь так хорошо началось…

— Нин, че такое? Обидел? — жарко дыхнул мне в ухо Тема. Когда только подкрасться успел?

Обернувшись, я увидела, что с Милу в данный момент танцует Гаррисон. А на самом Теме висла Надя, распаленная танцами и алкоголем. Она еле ворочала языком:

— А мы… как друзья… танцуем. А вообще… Милу у него… у Темки-то… красивая, зараза!

— Красивая, — подтвердила я.

— А я — красивая… Нин? — Надя навалилась на меня, и обняла. — Некрасивая… да? Поэтому… никому не нужна, да?

Под весом девушки и я сама покачнулась, и Артему пришлось подхватить Надежду. Она неожиданно начала плакать, но по-прежнему не хотела отпускать меня. Я говорила что-то бессвязное, пытаясь ее успокоить, но пьяная девушка не желала слушать, не желала что-то понимать.

— …Кому нужна… такая? Тема у меня…. Самый красивый был… парень…

— Надь, ты ведь подруга моя, я тебя знаешь, как люблю? — ляпнул Тема.

— А выбрал ее!

Милу заметила, что на нее показали пальцем. Тони нарочно встал так, чтобы ей открывался полный обзор на эту драматическую сцену… Но Надя сама себя обезвредила, и мягко осела на песок. Гаррисон подбежал к Наде, попросил позволения отвести домой.

Инцидент был исчерпан так быстро, что никто не успел понять, что он вообще был. Я взяла Тему за руку и подошла к Милу, которая осталась одна. О том, что пора уходить, ей не было нужно напоминать. Пока мы шли к ближайшему кару, который мог отвезти нас к ближайшей аэро-площадке, молчали.

— Никогда бы не подумала, что Тони на такое способен, — нарушила тишину Милу.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась я.

— Я думала, он не из тех, кто способен воспользоваться слабостью женщины в подходящий момент, — отчеканила Малейв. — Улыбался ей, очаровывал, танцевал. Наливал побольше. А потом довел до слез… Чтобы иметь возможность ее утешить.

— Нет, нет, — покачала я головой и даже рассмеялась. — Это ведь Тони — он никогда так не поступит. Поверьте, он ее провожать пошел только, чтобы обезопасить.

— Ниндель, ты наивная, жуть, — сказал Артем. — Облапает он ее всю, а потом завалит на песочек. Уж я тебе гарантирую.

— Я Тони знаю лучше тебя. Никогда он так не поступит!

— Нина, — Милу остановилась. С удивлением я поняла, что она задумала просветить меня. — У Энтони давно не было женщины, он был занят работой. А сегодня, в привычной обстановке он расслабился. Как вы говорите? «Склеил девочку». Я не одобряю такого поведения, но не имею права ему указывать.

— Но вы сами ведь… — хотела возразить я, но меня прервали.

— Нам можно. Потому что мы друг друга любим и поженимся.

Они взялись за руки, и я поняла, что сегодня мы с Тони только все испортили.