Глава 19

Первый пункт нашего плана был провален. Тони тем же вечером позвонил по ТПТ и обрушил на меня лавину домыслов и предположений, что будет дальше и как повернуть ситуацию удобно для нас. Это его странное «для нас» меня насторожило.

Недоуменная, я призналась, что устала и хочу отдохнуть, и Гаррисон сразу же изменил тон.

— Устала? Ну, ладно. Не буду мешать отдыхать.

— Ты как будто упрекаешь меня в усталости.

— Нина, я же сказал — отдыхай, — несколько резко ответил молодой человек.

— Я сам поговорю с Темой, скажу, что Надя до сих пор его любит.

— Может, не надо?

— Ты ведь сама говорила, что против отношений Милу и Тему.

— Против. Но… мне кажется, мы действуем неправильно. Тут надо по-другому.

— Вот когда придумаешь, как — тогда и говори! — вспылил Гаррисон.

Я сняла с уха ТПТ. Тони стал очень нервным.

Чтобы и самой не стать такой, я сходила утром в Дом Жизни, помедитировала, как следует. Наставник как бы невзначай заметил:

— Какой-то вопрос не дает тебе покоя.

— Вы позволите попросить у вас совета, просветленный?

Наставник кивнул.

— Можно ли вмешиваться в чужую жизнь, будучи уверенным, что действуешь из лучших побуждений?

Я произнесла вопрос и сама же дала себе ответ. Я уверена, что Милу нельзя быть с Темой, уверена, что их брак будет ошибкой. Но не мне принимать решения за брата. Тем более, если дело касается любви. Все, что я могу и должна сделать — это поговорить с братом напрямую, а не хитрить и выдумывать планы.

— Благодарю вас, просветленный!

— За что, Нина? — улыбнулся светло лирианец. — Я никогда не успевал дать тебе совета, потому что ты всегда сама догадывалась, как правильно поступать.

На ферму я вернулась в приподнятом настроении. Помогла разобрать семена, которые заказал Кеша, проверила, как работают системы полива и регулировки температуры, заказала Агапу парочку новых футболок взамен «одолженных». Испекла кофейный пирог, который обожал Кеша, приготовила Агапу его любимую рыбку по-апрански. Братья перемены в моем настроении заметили, и на обед мы собрались на террасе, как ни в чем не бывало.

— Нина, вот че, — начал Агапий, — ты у нас молодец. Если ты собираешься куда-то уходить — нечего спрашивать у меня разрешения. И одеваться ты можешь, как хочешь.

То ли вид рыбы так благотворно на него повлиял, то ли он просто понял, что иногда перегибал палку, ограничивая меня во всем. Аркадий залюбовался нами — да и как не залюбоваться людьми, которые так трогательно краснеют!

— Ничего, Агап, вот женишься, и будет тебе, кого воспитывать. А потом и ты, Кеша. И родятся у вас дети, и разрастется клан Ветровых, и завоюет галактики! И станем мы властелинами вселенной!

— Интересно, это нормально — бояться членов своей семьи? — проговорил задумчиво Кеша.

— Но-но! Будешь так говорить, останешься без пирога!

— Еще и угрожают! — пожаловался мужчина.

Мы принялись за еду, сожалея только о том, что самого непутевого Ветрова нет среди нас.

После обеда я позвонила Темке, но он не ответил. Не ответил и Гаррисон. Я по-прежнему чувствовала, что с Милу что-то нечисто, и мой деятельный ум требовал разрешить эту загадку.

А не спросить ли у Ли Малейва? Он был единственным среди моих знакомых, кто знал характер, привычки и цели Милу. К тому же, ему можно было доверять… в некоторых пределах. Да и долг я ему хотела отдать как можно скорее, чтобы он не потребовал его в самый неподходящий момент.

Почти не волнуясь, я набрала его номер. Соединение установилось.

— Блага, Ли. Я хочу больше узнать про твою сестру, — мой голос был бесстрастен, как у андроида.

Он молчал так долго, что тщательно созданная мной бесстрастность испарилась без следа, как и ясность в мыслях. По ТПТ невозможно ошибиться номером… Тогда почему же он молчит?

— Ты напугала меня, — наконец выдал мужчина.

— Напугала? — мой голос предательски дрогнул.

— Конечно. Мне ты можешь позвонить только, если случится что-то совсем ужасное.

Снова флирт с его стороны! Нужно от этих его заигрываний избавиться. Он должен понять, уяснить, зарубить себе на носу, что нас могут связывать только приятельские отношения.

— Нам нужно встретиться, — сухо сказала я.

— Тринадцатого, три часа дня, — так же сухо ответил он.

— Тринадцатого я буду уже в учебке.

— Значит, встретимся в академии.

— Ты настолько занят? — не удержалась я от вопроса.

— Да. Занят.

— В таком случае, извини за беспокойство. В академии ты мне уже не понадобишься, поэтому забудь об этом звонке.

— Нина, — очень тепло проговорил он. Такое тепло голосу мог придать только гнев. — Ты осознаешь, с кем разговариваешь? Осознаешь, как?

«Уже не понадобишься»… Я пожалела о выборе своих слов. Сказать такое старшему — это очень, очень опрометчиво и глупо. А я ведь привыкла, что он ласков и заботлив, что всегда рядом — зримо и незримо. Привыкла считать, что он не причинит мне вреда, потому что я ему нравлюсь.

Трепеща от собственной дерзости, я отчеканила:

— Пусть другие с тобой лебезят. А у меня к тебе дело. Мне нужна информация.

Пауза.

— Сегодня в восемь на смотровой площадке.

Он отключился. Я потрогала ТПТ. Устройство вполне могло раскалиться от его злости. Быстро же он меня с небес на землю спустил. Дура, какая же я дура! Думала, что он моему звонку обрадуется, будет любезен и мил… И что я о себе только возомнила? Я не его любимая женщина, не ровня, а всего лишь цель, очередная смазливая девчонка на длинном жизненном пути.

Никогда не следует забывать, кто он, и кто — я.

К встрече я готовилась долго: репетировала слова и выражение лица перед зеркалом, подбирала одежду. Сначала я хотела одеться неброско, а потом решила надеть строгое, но красивое ярко-синее платье, оттеняющее цвет глаз. Уложив волосы волнами, наложив макияж и подчеркнув губы помадой, я придирчиво себя осмотрела.

Зеркало показало стройную девушку среднего роста, довольно красивую, чтобы с ней заигрывать, но недостаточно эффектную, чтобы терять при ее появлении голову.

Братьям я сказала, что лечу на встречу с подругой, и вернусь, может быть, поздно. Конечно, в байки про подругу они не поверили, но приставать с расспросами не стали.

До Бар-Ракка я долетела без приключений, но стоило мне выйти, как эти самые приключения утянули меня в свой водоворот, не оставив и шанса выплыть.

Ли ждал меня у смотровой площадки. Я быстро глянула на свой платежный браслет — деньги были, коснулась ТПТ — блок на чтение мыслей стоял. Жаль только, что нельзя поставить блок в целом на центавриан! Малейв оделся в темно-зеленое и черное — цвета, которые лучше всего подчеркивали безупречность его кожи, волос, черт лица. Я отметила про себя интересный факт: он был красив, но почему-то эта его красота в глаза не бросалась, от нее не захватывало дух. Она лишь подчеркивала его общее идеальное… физическое воплощение, так сказать. Или я просто не была падка на красивые лица.

«Все больше на торсы», — встрял внутренний голос.

— Боишься, — отметил он.

— Не имеет значения. Я пришла за информацией.

— Конечно.

Мужчина начал меня разглядывать. Уверена, Ли не упустил ни одной детали: оценил цвет чулок, заметил, что платье слегка помялось после поездки в такси, углядел синяк на локте. Но дольше всего его взгляд задержался на моих волосах и губах.

Под конец этого волнительного осмотра мои колени начали подгибаться.

— Удовлетворен?

— Да. — Он сделал шаг ко мне, запустил пальцы в мои волосы и осторожно растрепал локоны, чтобы прическа стала пышнее. — Ты умеешь скрывать эмоции от эмпатов?

— Какое это имеет значение?

— Умеешь или нет?

— Не знаю.

— А хочешь проверить?

Он предложил мне руку. Я посмотрела на нее с опаской, как будто не руку он предложил, а раскаленную кочергу.

— Тебе нужна информация? — спросил мужчина.

— Да.

— Ты доверяешь мне?

— Нет.

Его губы дрогнули, а потом растянулись не в улыбке, а в ухмылке. Сегодня со мной творилось что-то странное: я понимала, что нельзя его злить, но не могла этого не делать.

— Я проведу тебя в одно место. И только от тебя самой будет зависеть, удастся ли тебе что-то узнать о Милу, или нет.

— А почему бы тебе просто не рассказать о ней, что знаешь?

— Я центаврианин, и ничего не делаю за просто так, — нахально заявил он. — Тебе нужна информация — ты и старайся. Или плати, Нина.

— Ладно, веди.

Он ожидал такого ответа, зато я не ожидала, что он так по-свойски цапнет меня за руку и поведет за собой, не особо заботясь, успеваю ли я за ним, или нет.

— Куда мы?

— Я — по делам, ты — за информацией.

— Это я поняла, мне нужны детали!

— Для всех на сегодняшний вечер — ты мой секс. А я — твои деньги. Чем лучше ты сыграешь роль, тем больше информации получишь. Роль понятна?

— Понятна…

Я постаралась приспособиться к походке Ли и начала вживаться в свою роль. Я начала смотреть на встречных с торжеством и злорадством «Смотрите, какой мужчина на меня клюнул! Видите, как мне повезло?» Особенно злорадные взгляды я посылала девушкам, которые дежурили у входов в развлекательные заведения. Они тоже играли роли. Красивые, со вкусом одетые, девушки глазели по сторонам как бы совсем без интереса, но их внутренние радары, реагирующие на статусных и обеспеченных старших, работали вовсю.

А Малейв даже и не смотрел на меня — да и надо ли смотреть на домашнего питомца, которого вывели на прогулку? Ведь именно за бесправного питомца сейчас все меня и воспринимали.

Место, куда Ли привел меня, атмосферой было сходно с релаксационным клубом. Все та же роскошь, отсутствие андроидов, идеальные улыбки на лицах обслуживающего персонала. И гости такие же: улыбчивые, неискренние. Перед Ли, не успел он войти, тут же рассыпались в любезностях, любезностями осыпали и меня.

И провели нас, таких важных, в отдаленную кабинку.

В кабинке, сидя на диванчике, Ли ждали мужчины-центавриане. Одного я знала — это был тот самый курсант, разговор с которым я подслушала, Лэнг. А вот другой был, откровенно говоря, страшен. Не с виду: центаврианские гены подарили ему отличное тело и миндалевидные глаза сапфирового оттенка. Но выражение этих глаз, их ледяная красота испугали меня.

Мужчины приложили ладони к сердцу, приветствуя друг друга. Ли мягко подтолкнул меня на свободный диванчик.

— Нэнси, — представил он меня, и сел рядом. — Лэнг и Инг к твоим услугам.

— Блага, — смущенно проворковала я.

Мужчины начали говорить всякие милые любезности. Я улыбалась и мяла уголок салфетки со стола, и помнила про свои эмоции. Особого труда предстать перед ними испуганной, но польщенной вниманием старших девушкой мне не составило.

Центавриане осматривали меня так же пристрастно, как и Ли у смотровой площадки. Но, в отличие от него, во мне они видели только копну черных волос, стройную фигурку и румянец на щеках.

— Нэнси, как вам здесь нравится?

Я бросила взгляд на Ли, как бы спрашивая: «Хозяин, я могу говорить?» Малейв кивнул.

— Очень, — ответила я и оглянулась. — Красивые вещи.

— Вы как будто боитесь нас, Нэнси, — даже не скрывая насмешку, сказал тот, которого звали Инг, обладатель ледяных глаз.

— Что вы…

И снова приглушенный смех. Как похоже на змеиное шипение… Нам принесли выпить. Я изо всех сил старалась держать маску и не выдать своего настоящего отношения к ситуации, и поэтому постоянно глазела в пол, на свои руки.

Мужчины разговаривали о политике, о проблемах на новых колониях Федерации. Все это время я сидела тихонько; единственное, что мне было разрешено — это пить коктейль и жевать кусочки фруктов. Инг, тот самый, что сильно меня пугал, и который изучал меня гораздо дольше Лэнга, спросил:

— Нэнси, сколько вам лет?

— Двадцать пять.

Лэнг нахмурился и бросил недовольный взгляд на Ли. Точнее, не недовольный, а слегка, совсем чуть-чуть — вопросительный. Старшие расы скупо выражают эмоции.

— Вы где-то учитесь, Нэнси? Может быть, вам будет удобнее разговаривать с нами на земном английском?

— Не знаю, — я снова посмотрела на Ли.

— Видите ли, Нэнси, мы ужасно скучные люди, и разговоры у нас скучные. Поэтому моя подруга Орин сбежала от меня в бар. Но я уверен, одной ей там ужасно одиноко. Вы не выручите ее?

— Иди, — лениво разрешил Ли. — Скоро мы вас обеих позовем.

Лэнг вызвал официанта и попросил его отвести меня к загадочной «Орин» в бар. Я встала, опустила взгляд, и неуклюже вышла из кабинки. Меня сразу же бросило в пот. А что, если мою игру разгадали, и все поняли? Что тогда?

«Нина, успокойся. Вокруг — много эмпатов. Ты не должна показываться ни одной правдивой эмоции».

Официант довел меня до Орин, подруги Лэнга. Первое, что удивило меня — это ее расовая принадлежность. Тяжелая масса золотисто-рыжих волос свободно падала на обнаженную спину, круглые глаза янтарного цвета были густо подведены. Фигура стройная, но крепко сбитая. Если бы она стояла, то была бы выше меня на голову. Апранка для своей расы была не так уж красива — волосы и глаза не были светлыми, как у Круек.

Второе, что удивило меня — это ее вульгарный вид. Но это для женщин вульгарный. А для мужчин, наверное, не было ничего более захватывающего, чем смотреть в умопомрачительные глубины ее декольте, и представлять, как сладко целуют эти полные, безупречной формы губы.

Рыжая соблазнительница без особого интереса посмотрела на меня, и кивнула на соседний высокий стул. Взгромоздившись, я начала нервно улыбаться.

— Блага, — улыбнулась она. — Я Орин.

— А я Нэнси.

Апранка была ко мне мила только потому, что знала, откуда я пришла и что будет, если она скажет мне хотя бы одно грубое слово. Я сделала вид, как будто верю, что ее благожелательность настоящая.

— В «Кристалле» появилась новая охотница на старших. — хмыкнула она. — Сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Двадцать пять, — повторила рыжая, скривилась, и тут же улыбнулась мне широко и отвратительно лживо. — Ты очень хорошенькая, Нэнси. И очень молоденькая. Но возрастом своим не свети тут, ладно? Сюда по умолчанию не младше тридцати пускают, и то — после уговоров.

— Да? А Ли сказал, что… — я произнесла это только, чтобы она поняла, с кем я пришла.

— Ли Малейв? — насторожилась она.

— Да, Малейв.

— Вот это сюрприз! Тут все вопросом задаются, какие же девушки ему нравятся. Оказывается, малолетние синеглазые дурочки.

— Откуда тебе знать, дурочка я или нет?

— В двадцать пять все мы дурочки. Детка, ты мне ответь честно, чем он тебя приманил? Жениться пообещал?

— Пока еще ничем не манил… Просто…

— Понятно. С непривычки все старшие кажутся неотразимыми: и красивые, и утонченные, и все-то знают, и все умеют. Но, знаешь… — Орин посмотрела на меня, и решила не заканчивать фразу.

— Что? — я подалась вперед.

— Простой надежный мужик в тысячу раз лучше. Центы, детка, благородными бывают только со центаврианками или лирианками. Все остальные для них — это лишь мимолетное удовольствие. Я тебе тут мечты о браке с Малейвом не порушила?

— Да я и не думала еще…

— А вот правильно, не думай.

Чтобы лучше войти в роль неискушенной, я ляпнула:

— Я еще невинна!

— А, так вот чем ты его взяла. — Орин перестала недоуменно на меня коситься. — Ну, тогда поздравляю, отхватила большую рыбу. Только сразу предупреждаю: долго он с тобой возиться не будет. Возьмет, что надо, и все.

— Может, и не все.

Орин рассмеялась, но глаза у нее остались холодными.

— Деточка, да ты просто прелесть. Старшие не влюбляются в младших, максимум — увлекаются на парочку вечерков. Поэтому выжми из него побольше деньжат и ищи другую жертву. И в следующий раз нарисуй себе на лице хотя бы еще с пяток лет, иначе в клуб тебя не пустят.

— А ты на кого охотишься сегодня?

— А я уже поймала. И довольно долго в руках держу.

— И как тебе это удается?

Я начала расспрашивать апранку о том, как сюда пройти, что надеть и что сказать при входе, чтобы впустили, попросила из женской солидарности назвать имена тех старших, которые готовы платить за ночь. Орин вяло отвечала, и, наверное, нарочно меня путала и вводила в заблуждение. Зачем ей конкурентка?

— Что, достало житье в резервации? — утомившись отвечать, спросила она.

— Достало. Может быть, удастся очаровать Малейва?

— Не удастся. Только зря время потеряешь. Деньги с него тяни.

— Жаль… Я думала, у нас что-то может получиться. А кто такая Милу? Он упомянул ее в разговоре.

Орин поперхнулась коктейлем, и начала кашлять. При этом ее грудь тряслась весьма занимательно… Бармен, то и дело подливающей ей что-то в стакан, не мог от соблазнительных форм отвести взгляда. Я похлопала ее по спине, и красная Орин отчитала меня:

— Милу — это сестра Ли!

— Ничего себе.

— Да, так что не смей и заикнуться о ней.

— Почему?

— Сказала — не заикайся о ней. — Орин хотела закрыть тему.

— Ну, я тогда сама у Ли спрошу.

Бедная апранка! Она стиснула зубы, что-то пробормотала, а потом выпила залпом содержимое своего стакана и начала мне объяснять:

— Милу сюда часто приходила — считай, почти все ее парни в «Кристалле» зависали. Такие же метисы, как и она, или младшие. Ей с ними проще было, чем с центами. И поцапалась она как-то с одним старшим. Скандал был ого-го, а у центавриан с этим вообще все строго — честь Рода, просто честь. Разругалась она со всеми. История нехорошая. Если Ли о ней заикнешься — он тебя сразу вышвырнет. Поняла?

— А как же это она его сестра — и гибрид?

— Метиска, а не гибрид! За словами-то следи! Назвали ее тут уже разок гибридом…

— Кто?

— А тебе что?

— Ну, я просто не понимаю, какая разница — гибрид или метиска…

Орин, наверное, подумала про меня много нецензурного.

— Надин, или как тебя там… Ты запомни на всю жизнь: гибрид — это страшное оскорбление. Спящие гибридов выводят, понятно? Гибриды — слуги рептилоидов! Озлобленные, уродливые создания!

— Поняла. Ужас какой. Значит, ее назвали гибридом? Это ж кто осмелился?

— А кому отказала, тот и назвал, — фыркнула Орин. — Хоть Милу и метиска, но красавица редкая: на нее не наглядишься. Вот влюбился в нее один, ухаживать начал, и сразу сказал — никакого брака. А Милу из центаврианского Рода. Понимаешь, о чем я?

Я изобразила работу мысли.

Орин вздохнула:

— Для постели своей он ее счел годной, а для брака — нет. Подавай ему стопроцентную центаврианку. Вот Милу и отбрила его.

— А он ее потому гибридом назвал?

— Да. Все на моих глазах было. Так что ты, Настя, при Малейве об этом ни слова. Не любят старшие все эти щекотливые ситуации. Хочешь Ли удержать? Так показывай ему, какой он совершенный. Делай так, как будто он всегда прав и никогда не ошибается, как будто мир живет по его законам. Для цента нет большего счастья, чем держать все под контролем.

Бармен, краем уха слушающий наш разговор, кивнул, соглашаясь. А Орин, решительно отставив еще не осушенный стакан с алкоголем, начала прихорашиваться.

«Кажется, ты многое знаешь о старших. Так поделись знаниями со мной».

— Мне страшно. Кажется, что я все сделаю не так. Не смогу угодить, — забросила я удочку.

— Это нормально, — ответила Орин. — Старшие бывают очень милы и великодушны, если ты оправдываешь их ожидания. Но если ненароком затронешь их чувства…

Бармен не удержался, и, чтобы угодить рыжей прелестнице, закончил:

— Лучше сразу застрелись!

Время, выделенное для «сбора информации», подошло к концу. Лэнг увел куда-то Орин, а я вышла из клуба, держась за руку Малейва.

«Хоть бы все, — взмолилась я. — Хоть бы сейчас все разошлись, и Ли отвез меня домой».

Конечно же, он не мог отпустить меня, прежде не наказав за утреннюю вольность. Я начала по-настоящему бояться, когда нас догнал Инг. Его ледяные глаза поменяли выражение, я теперь я видела в них кое-что нехорошее. Он даже не пытался больше казаться любезным, и ел меня глазами. Встречаться с ним взглядом не хотелось, поэтому я все больше смотрела по сторонам, на свои туфли, на руки.

— Думаешь? — спросил Инг.

— Конечно.

— Не уверен.

— Проверь.

«Что происходит?»

Малейв отцепил меня от себя, как надоевшее украшение.

— Куда ты? — спросила я, намереваясь следовать за ним, но другой центаврианин преградил мне путь. Ли, зараза быстроногая, точно испарился в толпе. Я осталась наедине с незнакомым мужчиной, со старшим, с центаврианином. И ведь сама всю эту кашу заварила!

«Ладно, Нина, все порой делают глупости. Будь умницей, доиграй партию».

— Слышал, у тебя проблемы со свидетельством полезности, — заявил Инг. — Я могу помочь.

— У меня нет никаких проблем…

— Это можно исправить.

Хоть рядом и были люди, я знала, что полагаться на них нельзя, и выходить из своей роли — тоже. Нина Ветрова бы вежливо попрощалась и смылась, но простушка Нэнси просто не смогла бы противостоять очарованию старшего. Который, к тому же, так бессовестно на нее воздействовал.

Сильное влечение, которое Инг внушил, ударило по мне теплой волной. Тепло быстро стало жаром, и пламя вожделения распустилось цветком где-то внутри меня… но цветок этот завял быстро, так как был искусственен.

Я позволила оттеснить себя в уголок за «Кристаллом».

— Сколько он тебе обещал?

— Что вы имеете в виду?

— Сколько заплатить, чтобы ты поехала со мной? — изменил он вопрос.

Я увидела себя со стороны: испуганная девушка, которая вроде бы и согласна продаться, но чего-то еще опасается. Жертва, которая чуть ли не дрожит.

— Я вас не знаю…

— А Малейва — знаешь?

Мужчина сделал шаг вперед и взял меня за руку. Внимание его привлек мой платежный браслет. Он провел по нему пальцем, а потом перевернул мою руку так, чтобы увидеть рисунок вен на запястье. А потом рванул меня на себя, сгреб руками.

Я задрожала; он принял это за возбуждение, хотя на самом деле это было отвращение.

— Я с-с-кажу Ли…

— Ну, скажи.

Инг ухватил меня за подбородок. Мне стоило огромного труда не отстраниться, не вскрикнуть, не врезать по самодовольному лицу… Иначе бы вся игра стала бесполезной. Я лишь тихонько пискнула, поддаваясь напору мужчины, и позволила ему целовать меня так, как он хочет. А целовал он властно, жестко, не давая ни вдохнуть воздуха, ни перевести дух. Как паразит присосался…

Когда он отстранился, я покачнулась, как будто пребывая в эйфории, и улыбнулась так, как улыбнулась бы влюбленная. Вот тебе обожание, вот тебе раболепие, вот тебе покорная девочка, тварь холодная… Получай и наслаждайся.

Но он не этого на самом деле хотел. Ему хотелось хоть чуть-чуть сопротивления. Перчинки. И если бы я показала это, он бы меня прямо здесь бы и взял, наплевав на нормы морали, на все-все.

Не получив «перчинки», Инг разочаровался. Его глаза снова стали только кусочками льда, пропал интерес. Он схватил меня за руку, вывел из закоулка, и потащил через толпу. К счастью, Ли сам вышел нам навстречу.

— Ты оказался прав, — усмехнулся Инг, и подтолкнул меня к нему. — Девчонка сдалась сразу. Где ты вообще этого птенчика необученного нашел?

— Стояла на площадке с открытым ртом. Я подумал, это будет весело… Ты видел, как на нее смотрела Орин?

— Это сложно было не заметить. И ты прав, это было весело.

Мужчины рассмеялись, и, как я и ожидала, рассчитались. Конечно же, они спорили на меня, хотели посмотреть, как я себя поведу. Судя по всему, выиграл Ли. Он ведь, цвин рогатый, отлично знал, какую тактику я выберу.

Инг безо всякой жалости бросил:

— Малейв кинет тебе пару единиц на счет, девочка. За моральный ущерб.

Они обменялись с Малейвом многозначительными взглядами, и Инг ушел. Судя по тому, в какую сторону пошел мужчина, он решил вернуться в «Кристалл».

Я жгла ему спину взглядом, покуда он не исчез из поля зрения. А потом вытерла губы тыльной стороной ладони. Губы пылали, пылала и я сама. Ладно я, только играла роль простодушной дурочки, но другие наивные, которые верят в то, что и в их жизни может быть сказка… Со сколькими девушками они так обошлись? Над сколькими посмеялись?

Меня затрясло от негодования.

— Молодец, Малейв, — прошипела я, — хорошо придумал.

— А ты хорошо сыграла.

Я повернулась, чтобы уйти. Ли ухватил за плечи:

— Не понравилось участвовать в представлении?

— Не понравилось!

— Но ведь ты узнала, что хотела?

Я тряхнула плечами. Бесполезно. Он не хотел меня отпускать — не успел еще насладиться триумфом.

— «Секс» ты сыграла хорошо. Информацию получила. Так чем же недовольна?

— Я хотела информацию, а вместо того этот Инг залез языком в мой рот!

— Издержки шпионской профессии. Бывает, красивым девушкам приходится и ноги раздвигать, чтобы узнать что-то важное. Ты еще легко отделалась.

— А если бы не отделалась? Если бы он счел меня интересной?

— Я знал, что ты отделаешься.

— Не уходи от ответа. Что бы ты тогда сделал, если бы я провалилась? О, знаю! Сказал бы, что я сама виновата. И если кого-то будут насиловать, ты просто пройдешь мимо, да? Ведь это чужая проблема, чужая слабость, чужая ошибка! Какой же тогда из тебя военный? Как ты можешь называть себя курсантом, будучи таким бесчувственным?

Его глаза блеснули ядовитой зеленью, и в следующее мгновение мои губы обожгло. Он стиснул меня до боли крепко, чтобы не вырвалась. Оттолкнуть его я бы не смогла, и поэтому укусила. Даже тогда мужчина полусумасшедший поцелуй не прервал. Я перестала сопротивляться, с удивлением приняв, что его тянет ко мне так, что даже боль — не помеха.

Закончив, Малейв отстранился.

— Как неохотно ты отдаешь долги.

Я сжала кулаки. Центаврианина я видела, как размытое пятно, как врага, как тварь, которую нужно ударить, и плевать на последствия! Но я не была бы самой собой, если бы так поступила. Закрыв глаза, я сосчитала мысленно до десяти, вспомнила, что сама позвонила ему и сама согласилась на эту авантюру.

— Посмеешь еще — сделаю гораздо больнее.

— Звучит заманчиво, — протянул он, и провел языком по нижней губе, на которой красной бусинкой набухла кровь.

Мы дошли до ближайшего такси с гостеприимно приоткрытой дверцей. Сели на места, причем, я даже не старалась отодвинуться от своего спутника. Какая разница, буду сидеть я дальше или ближе? Если он захочет меня коснуться или еще что, ему ничего не помешает. Весь полет до резервации мы молчали. Я со злорадством отмечала, что центаврианин то и дело слизывает кровь с нижней губы.

«Так тебе и надо, змея ядовитоглазая».

Как только такси опустилось на площадку назначения, Ли, усмехаясь, дал мне напутствие:

— Не побей никого по пути, ладно?

Я вышла из такси и поторопилась по дороге домой. И правда, захотелось побить… себя. За то, что сама влезла в неприятности, что рисковала, что чуть не соблазнила опасного цента, раззадорила Ли… Это, конечно, неразумно, поступать так. А с другой стороны — как блекла жизнь, если в ней нет риска!