Глава 20

Утро следующего дня выдалось таким же напряженным, как и вечер предыдущего. Я сидела на лавке перед Отделом внутренних дел резервации, и тщетно пыталась унять дрожь. Уже два сезона я была не гражданкой третьей категории, а курсанткой, а это значило, что бояться мне не следовало. Мне нужно было только войти, заполнить заявление, дождаться приглашения и выложить всю правду о том, что вчера произошло.

Эмпатическое воздействие в Центаврианской Федерации запрещено за исключением использования его в судебных разбирательствах и при некоторых прецедентах. Ли на меня воздействовал, когда проверял — но у него были полномочия миграционного агента. Однокурсники на меня воздействовали, но только раз, да и то по-детски. А вот Инг совершил против выдуманной Нэнси преступление — внушил желание. Это можно считать изнасилованием.

Процедуру разбирательств таких случаев я изучила: нужно подать заявление и четко указать, в какое время против какого лица какое именно воздействие было применено. Подозреваемого должны были проверить эмпаты и телепаты. И, если факт воздействия подтверждался, осуждаемому принудительно ставили особый блок на подсознании, ограничивая психокинетические и эмпатические способности. А еще его Род или семья платили штраф и компенсацию пострадавшей стороне…

Мне нужно было только написать заявление.

А я трусила. Боялась, что над моим заявлением посмеются, а Род вступится за Инга и так наедет на меня и мою семью, что наша жизнь превратится в кошмар. Страшно выступать против сильных мира сего, очень страшно. Я не была настолько в себе уверена, и не верила, что справедливость вот так сразу после моего заявления и восторжествует.

«Не могу, — сдалась я. — Не могу рисковать своей учебой в академии. Не хочу наживать врага. Но и оставлять все, как есть — нельзя. Инг продолжит пользоваться эмпатией, чтобы получает желаемое».

Я поднялась с лавки, нервно поправила выбившуюся из пучка прядь волос.

Какая дилемма! Я могу просто забыть обо всем, и вернуться в учебку, как ни в чем не бывало… А могу зарегистрировать заявление и заставить Инга заплатить за свои делишки.

Я начала ходить вперед-назад.

Должен быть еще какой-то выход. Чтобы и Инга наказать, и самой остаться как бы ни при чем. Вот только какой? Можно спросить совета у Кеши, но тогда у даже у него случится истерика (Как! Мою сестренку чуть не изнасиловали? Порву уродов!). С Малейвом я снова в состоянии тихой войны. Милу сама отщепенец. Наставник из Дома Жизни призовет понять и простить. Гаррисон вообще влюблен.

Мне нужен совет кого-то, кто хитер и осторожен, и в то же время надежен. Кого-то, кто захочет мне помочь. Солд? Он мой куратор, а не нянька. И, если узнает, как я провожу время вне академии, точно во мне разочаруется. Лохму? Я всего-то курсантка, которую он разок уже прикрыл перед остальными. Одногруппники? Среди них у меня нет друзей.

Хотя…

Ниджер Экри явился весь в черном. Этот цвет сделал его из просто худощавого юноши в бледного доходягу. Кожа цента была настолько белой и ухоженной, как будто молодой человек целыми днями только и занимался ее отбеливанием.

Я встала из-за столика. Экри приложил ладонь к сердцу и поклонился мне. Я тоже приложила ладонь, но уже к правой стороне груди.

— Блага, Ветрова.

— Блага и тебе, Экри.

Люди за соседним столиком, увидев, что мы приветствуем друг друга, как равные, недоуменно переглянулись. А мы уселись за столик, одинаково встревоженные. Он — потому что я задала официальный запрос его Роду, чтобы найти, а я — потому что Экри — это Экри. Чопорный занудливый центаврианин.

— Я был удивлен, когда андроид-компаньон получил сообщение: «Ки Арад, Ветрова, Бар-Ракк». И адрес кафе в придачу.

— Но ты ведь прилетел?

— Прилетел. Что случилось?

— Старший хотел принудить меня к сексу эмпатией, — сказала я ясно и четко, хотя ой, как тяжело было произнести эти слова.

Ниджер никак не отреагировал. Он продолжал сидеть прямо и неподвижно, даже грудь его вздымалась еле заметно. Черные глаза молодого человека казались лишенными всякого выражения.

И я сохраняла неподвижность. Если он сейчас скажет что-то хлесткое, обидное, панцирь моего самообладания треснет. Я назову Экри как-нибудь нецензурно, он — ответит тем же, и… Когда мои мысли стали крутиться уже вокруг драки, Ниджер спросил:

— Ты уже заявила на него?

— Нет, — с облегчением выдохнула я. — Я боюсь на него заявлять. Боюсь, что его Род отомстит мне особо изощренно.

— Так и будет, — подтвердил мои опасения одногруппник. — Попытка изнасилования — это очень серьезно. А уж посредством эмпатии… Роду придется много заплатить, чтобы об этом знали как можно меньше людей. Если хочешь, чтобы тебе принесли настоящие извинения и этот… похотливый получил по заслугам — ты должна обратиться к Совету его Роду напрямую.

— То есть?

— Надеюсь, ты не думаешь, что для центавриан насиловать — это норма? — вздернул бровь Экри. — Своим поведением он оскорбил Род, вот в чем дело. И если ты, избегая шумихи, сама скажешь об этом — семья его сама накажет.

— Приду я к ним. Девчонка, землянка. И скажу: «А ваш сын меня изнасиловать пытался». Как думаешь, какова будет реакция?

— Они проверят тебя. Твои мысли. Лжешь, или нет.

— А если я не хочу, чтобы в мои мысли лезли? Что делать тогда?

— Я могу прийти к ним вместо тебя. Сказать, что на мою подругу воздействовали.

Я уставилась на центаврианина невежливо, пытаясь понять — шутит он, или нет.

— Ты так просто мне поверил? А что, если я жадная землянка, которая хочет срубить денег с центавриан, обвинив в насилии? Почему ты об этом не подумал?

— Ветрова, я за тобой весь семестр наблюдал. Ты, конечно, плутовка, но честь свою никогда не замараешь.

— Экри, не смущай меня. А то я сейчас раскраснеюсь и убегу.

Он улыбнулся.

— Не убегай. Расскажи, как было дело.

Скрывая кое-какие подробности, я рассказала Экри, как так вышло, что я оказалась в «Кристалле». Центаврианин подумал, и предложил такой выход:

— Я назначу встречу с Советом его Рода, и скажу, что Нэнси — моя подруга, сделала глупость, чтобы насолить мне, и пришла в такое место. Там ей вскружили голову и чуть не изнасиловали. И Нэнси пожаловалась мне. Я откажусь от проверки с помощью телепатии, сказав, что это их сын Рода нарушил закон, и пусть проверяют его. Если будут артачиться, я привлеку и Совет своего Рода.

— Это может сработать?

— Может. И даже если дело дойдет до судебных разбирательств, не бойся. Я так понимаю, главное для тебя — прищучить этого… как его имя?

— Инг. Я не знаю, из какого он Рода, но у него необычные светло-голубые глаза, и он часто бывает в «Кристалле». Думаю, легко можно узнать его фамилию.

— Юглийв, — ответил Экри. — Он из рода Юглийв.

«Поглоти меня черная дыра! Юглийв — это собственники корпорации связи, орбитальных станций, Юглийв Эндер — политик, ратующий за заключение союзов с инсектоидами[9], Со Юглийв — владелец торговой корпорации!»

— Ты уверен?

— Сталкивался с ним лично, — процедил Экри с большой неприязнью. — Он не только к младшим так относится.

Я задрожала, и потянулась к стакану с водой.

— Ветрова, не бойся. Чем выше стоит Род, тем тщательнее он скрывает промахи своих сыновей.

— Да они меня просто растопчут, как букашку, если посмею к ним заявиться!

— Никто тебя не растопчет. Если что, не только я тебе помогу, но и Ки Арад. Ты не просто землянка, ты — курсантка и «зерно». Тебя уже не так просто обидеть.

Я сильно разволновалась. Сама, сама ведь во все это влезла! Как я могла совершить такую глупость? Зачем я наделась на Малейва? Я выпила немного воды, но руки так дрожали, что я большую ее часть расплескала. Ниджер встал со своего места и протянул мне руку.

— Идем, Нина. Все будет хорошо.

Несколько часов я провела в аду. Сидела в публичной библиотеке, в закрытой кабинке, потому что на ферме не смогла бы скрыть своего волнения, и вообще — хотелось побыть одной. Экри ушел обставлять дело, а я умирала от волнения и нетерпения. Ну, что они скажут? Как все образуется?

Нет ничего хуже, чем ждать. В голову сразу начинают лезть самые катастрофические варианты событий, а настроение колеблется от абсолютной взвинченности до полного смирения.

Когда ТПТ на моем ухе замигал, сигнализируя о входящем вызове, я обмерла.

— Да? — прошептала, уверенная, что упаду в обморок, даже не дослушав до конца.

— Я у библиотеки. Выходи. — Экри был краток, и по его тону никак нельзя было понять — рад он или нет, хорошо ли все, или плохо.

Я убрала палец от ТПТ. Поправила прическу и одежду — в который раз. Досчитала вслух до ста. Вышла из кабинки. Экри мог меня подставить, Юглийвы уже могли наложить арест на мое имущество или сделать какую-то другую пакость… А если Инг решит разделаться со мной лично?

У выхода андроид жизнерадостно отчеканил:

— Хорошего дня, гражданка!

«Хорошего дня… лучше бы ты, чудо техники, пожелало мне везения!»

Черная фигура Экри издалека навевала мысли о смерти с косой в земной культуре. Смерть… Экри, то есть, пошел мне навстречу, и я даже не могла понять, какое выражение на его лице, потому что он находился спиной к заходящему Толиману. Чертов центаврианин не торопился говорить, то ли сохраняя паузу для эффектности, то ли просто подбирая слова.

— Все хорошо.

Я судорожно вздохнула, а потом Экри неловко меня обнял. Удивительное проявление эмоций для Ниджера… Он отвел меня к лавке, усадил. И начал рассказывать. Когда Экри объяснил, зачем явился, его уверили — Инг уже наказан. Ниджер попросил предоставить доказательства, что он действительно наказан, и ему показали Инга: с разукрашенным лицом, пылающего ненавистью. И с блоком на любое проявление психокинеза.

Мало того, Юглийвы мрачно сообщили, что Инг отправится на одну из отдаленных колоний на несколько лет. Вспыли, видимо, и другие случаи «злоупотребления эмпатией», поэтому никто не возражал против наказания сына Рода. Пораженный Экри попытался выпытать, кто же все это устроил, но ему так и не сообщили.

— Это какое-то чудо, Ветрова, — удивлялся молодой человек. — Тебе, кстати, предлагали компенсацию, я отказался. Если хочешь получить деньги, только скажи.

— Нет, денег не нужно. Главное, что Юглийв наказан, и больше так развлекаться не будет.

— Я потом еще проверю, где он и как он, не волнуйся, — пообещал одногруппник, и сверкнул черными глазами. — Такие, как он, позорят нашу расу… Совет Рода Юглийв не решится смягчить наказание для своего сына. Потому что об этом преступлении знаю я, и, значит, знает Род Экри. — Закончил напыщенно молодой человек, и посмотрел на меня с беспокойством. — Ты как, Ветрова? Все нормально?

— Нормально. Спасибо. Я твоя должница.

— На самом деле, это я был перед тобой в долгу. И, еще… Если бы ты заявила на Инга в органы, это был бы кошмар. Молодец, что не постеснялась позвонить мне.

Я рассмеялась невесело. «Позвонить», сказал Ниджер. А на самом деле я сначала искала общий номер Рода Экри, писала заявку через Службу информирования населения, чтобы мне разрешили связаться с молодым человеком. Затем ждала, когда мне ответят, и только потом получила номер андроида-компаньона Ниджера, и личный номер самого курсанта.

— Спасибо еще раз, Ниджер. Знаешь, мне стало легче даже не от того, что Инг будет наказан, а оттого, что ты согласился мне помочь. И не потому, что мы оба — «зерна» Ки Арада.

— Ты должна быть осторожной, — смутившись, Экри быстро надел строгую маску и принял брюзжащий тон, — потому что к беженцам отношение не очень хорошее. Это ты образована и вежлива, но другие — очень много других — ленивы, распутны… Имей это в виду, Ветрова. И больше никогда, никогда не ходи в места вроде «Кристалла»!

— Так точно, старшина Экри!

Вернувшись на ферму, я сразу же ушла в свою комнату, сказав домашним, что сильно устала. Моя глупость стоила мне только нервов, и за это стоило благодарить Ниджера и Звезды. И все же, как ни сваливала я такое удачное стечение обстоятельств на Звезды, знала, чувствовала, что все не так просто.

Кто еще мог знать, что Инг на меня воздействовал, а еще точное время и место, все обстоятельства? Кто мог раскрасить ему лицо? Кому бы поверили сиятельные господа Юглийвы? Только такому же сиятельному и влиятельному.

Решившись, я позвонила Ли Малейву:

— Это ты донес на Инга?

— Я даже не удивлен, что ты уже знаешь об этом.

— Почему ты донес на него?

— Я люблю доносить на знакомых, — саркастически ответил мужчина. — Любимое мое занятие.

— Зачем? Ведь ты сам все спланировал? Хотел наказать меня!

— Нина, у меня от тебя болит голова, — утомленно ответил Малейв, прервав меня. — Да, я ужасный, плохой, коварный — можешь открыть любой словарь и набрать отрицательных эпитетов по вкусу. Если это все, что ты хотела сказать — тогда я отключаюсь.

— Постой. Инг — твой друг. И все же ты донес на него. Никак не могу взять в толк, почему ты это сделал.

— Инг — не друг. Я не знал, что он явится на нашу с Лэнгом встречу. Все пошло не по плану. Как только он увидел тебя — захотел. Я редко появляюсь с девушками, и, естественно, твоя личность заинтересовала его. Если бы я дал понять, что ты мне ценна — он бы тебя отнял. — Ли явно не хотел со мной разговаривать, и отвечал монотонно, скупо. — Инг сказал, что просто предложит тебе денег, но не удержался и добавил эмпатии. Чтобы утереть мне нос, и забрать мой якобы трофей.

— Вот видишь, не все идет по твоим планам, Ли! — радостно воскликнула я, вместо того, чтобы извиниться. — Даже ты не можешь все предугадать!

Он отключился.

Я отцепила ТПТ с уха, и бросилась на кровать.

Теперь события вчерашнего дня предстали совсем в другом свете. Изначально Ли не планировал меня унижать — это я так решила, не зная всей ситуации. Появление Инга было сюрпризом для Ли, и Малейву пришлось здорово понервничать… А я назвала Малейва бесчувственным и усомнилась, что он заслуживает быть курсантом!

Моя радость быстро стала грустью. Вчера я предстала перед Ли капризной, глупой девчонкой, которая, к тому же, ждет от него только самого плохого. Я оскорбила человека, который меня защитил.

И, кажется, я убила его интерес к себе.

Я хотела снова назначить Ли встречу, но понимала, какую это вызовет у него реакцию. Он сочтет, будто я испугалась, что потеряла такого перспективного кавалера, и тогда я в его глазах упаду ниже некуда. Поэтому я решила так: если когда-нибудь Малейву понадобится моя посильная помощь — помогу. Без условий и каких-либо ожиданий. Я не хочу оставаться перед ним в долгу.

Мне срочно требовалась встряска, чтобы отвлечься от последних событий. И я выбрала особый вид встряски — адреналиновый.

В земном секторе отношение ко мне поменялось: теперь я была не просто Ветрова, а та самая Ветрова. Поэтому, когда я пришла после полудня к утесу, подростки, проводившие там время, затихли. В нашем секторе давно было установлено дурацкое правило: каждый мальчик должен был спрыгнуть с утеса в море, иначе он слабак. Поэтому частенько здесь можно было найти молодняк. Лет десять назад здесь постоянно зависала и я, либо с подружками, которые любили поглазеть на смельчаков, либо с братьями, которые сами прыгали в море.

Нганрав Солд, который тоже оказался у утеса, насупился. Отвернувшись, он начал болтать со своими приятелями.

А я начала готовиться.

— Прыгать собралась? — удивилась белобрысая девчонка лет тринадцати, которая тоже очень хотела бы прыгнуть, но ей не хватало смелости и умений. Это земные девочки в таком возрасте — нежные фиалки, орионки же склонны к риску и решительны.

— Угу, — я понежилась под Толиманом, и начала стаскивать с себя шорты и футболку.

— Да ты разобьешься!

Я только усмехнулась. На этом месте я провела столько волнительных часов! У меня, как и у этой девочки, тоже поначалу захватывало дух, и присутствовала зависть к смельчакам, которые прыгали. Высота была не то, чтобы приличная, но все же это была высота, а значит, каждый прыжок таил в себе опасность.

Многие боятся высоты, но меня Звезды избавили от этой фобии. Поэтому, глядя вниз, я лишь упивалась предвкушением полета. Не боялась я и волн, которые могли уволочь меня чуть поодаль и бросить на коварную скалу. Однажды я разодрала руку об нее. Тогда еще мама была жива, и, когда она увидела меня с окровавленной рукой и узнала, что случилось, чуть не всыпала мне ремня.

Я улыбнулась. Если бы мама была жива — она бы уже поседела, зная, во что превратилась моя жизнь!

— Правда прыгать будешь? — не отставала девочка.

— Правда.

Я встала на самом краю. Нахальное безумство заядлого прыгуна притупило все остальные чувства. Тогда я оттолкнулась и прыгнула. Самое главное правило — оттолкнуться от края как можно лучше, чтобы ветер не прихлопнул об утес.

Время замедлилось. Свист в ушах, тысячи иголочек на кончиках пальцев, внутреннее напряжение, сменяющееся эйфорией — я в полной мере прочувствовала каждый миг полета, прежде чем вошла в воду. И, пока волны не отнесли меня, такую податливую, к скале, заработала руками и ногами. Вынырнула, с наслаждением глотнула воздуха. Моя стихия… мой Тектум.

Я долго еще качалась на волнах, надолго задерживала дыхание под водой. Одним словом — наслаждалась тем, что молода, здорова, что живу. В академии мне моря не хватало, и я восполняла дефицит соленого воздуха, свободы, радости. Как только начала чувствовать усталость, поплыла к берегу. Выползла на нагретый песок, разлеглась на нем, перевернувшись на живот, чтобы не слепило глаза. Мне было необычайно хорошо — даже лучше, чем обычно бывало после прыжка. Как правило, адреналин «кипятит» кровь, и хочется либо безумно хохотать, либо просто валяться и приходить в себя. Но со мной случилось что-то другое…

Чувство невесомости вернулось.

Я открыла глаза.

Мое тело зависло над песком.

«Не может быть!»

Только я осознала, что парю, как упала. Ошарашенная, я подскочила, начала разглядывать свои руки и ноги, как будто ответ на мой незаданный вопрос был написан на них.

«Я левитировала!»

Сколько лет я училась этому, сколько времени потратила, заучивая асаны, расслабляясь, скольких наставников утомила, пытаясь овладеть этим искусством! Левитация — это та способность, которой можно овладеть, она не бывает врожденной. Только при особом состоянии тела и духа можно воспарить.

Я быстро вернулась к утесу, забрала надела одежду, и рванула в Дом Жизни.

Наставник не сразу вышел ко мне. Я еле дождалась момента, когда он сможет меня принять. И, как только получила возможность говорить, слова полились непрерывным потоком:

— Я воспарила! Перед этим я прыгнула с утеса и хорошо поплавала, честно говоря, я не понимаю, как так вышло, ведь я была утомлена! Я лежала на песке, разморенная, и вдруг почувствовала… Это было по-настоящему, мне не напекло голову, просветленный! Это все было на самом деле!

Наставник торжественно возложил свою белую ладонь на мой лоб.

— Да, — кивнул он. — Чувствую.

Я улыбнулась во весь рот, еле сдерживая желание закричать на весь мир о таком чуде. Принц моего детства тоже улыбнулся, но очень уж быстро пропала его улыбка. Склонившись, он аккуратно ухватил мой подбородок пальцами так, чтобы я запрокинула голову. Я почувствовала теплое и терпкое на губах.

— Кровь, — с сожалением промолвил лирианец, и нежно стер ее с губ. Другой рукой он коснулся моего лба и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Ручеек крови замедлил свой бег, и вскоре перестал.

Я шмыгнула носом, посмотрела на пятна, испортившую футболку. Переход от яркой радости к разочарованию был так быстр…

— Мне очень жаль, Нина.

— Наверное, я перегрелась на солнце, или у меня что-то с давлением, а может…

— Нет, Нина. Это реакция на левитацию.

— Но я не принуждала себя! Это случилось легко и просто!

— Если бы это было легко и просто, ты бы не теряла кровь.

Я всхлипнула. Лучше бы не было этого краткого мига парения! Я была способна на левитацию, но мое тело на такие перегрузки ответило категоричным «нет». Мне как будто вручили крылья и сразу же их оторвали…

— Это слезы эгоистки, — произнес строго лирианец. — Ты и без способностей к левитации создание одаренное. Не требуй от себя многого.

— Почему же раньше не получалось? Почему сегодня?

Наставник указал на мой пах. Если бы это сделал любой другой мужчина, я бы возмутилась, но лирианцы воспринимают людей как ходящее сборище разных энергий.

— Прилив сексуальной энергии.

— Ч-что? — вымолвила я, надеясь, что мне это только послышалось.

— Ты переполнена сексуальной энергией. У разных людей каналы этой энергии открываются по-разному: кому-то достаточно увидеть привлекательного человека, почувствовать запах, кому-то нужен эмоциональный толчок. Обычно такие каналы открывают другие люди прикосновением, лаской…

— Этого просто не может быть…

— Почему?

Я развела руками. Как объяснить мудрому лирианцу, что энергию я переняла не от ласки, а от грубости? Причем, неизвестно, от чьей грубости именно… Инг просто издевался надо мной, а Малейв был разозлен.

— Человек, который активизировал твой сексуальный канал, не нравится тебе? Так симпатия или антипатия в этом случае не имеет значения. Это не значит, что ты должна отныне и навсегда быть только с ним. Он всего лишь «включил» твои сексуальные каналы. У многих людей таким «включателем» является посторонний человек, с которым они где-то случайно соприкоснулись.

Я с благодарностью приняла такое объяснение. Ведь «включить» меня мог ледяной Инг.

— Вы меня успокоили, просветленный… Но давайте все же вернемся к вопросу с левитацией. Почему у меня пошла кровь носом?

— Каждый человек уникален. Кому-то левитация дается так же легко, как и дыхание, а кому-то тяжело. Я говорил раньше, и повторю сейчас — твое тело не создано для этой практики.

— Значит, то, что произошло сегодня — случайность?

— Все зависит от эмоционального состояния и жизненной силы. Может быть, в моменты радости или воодушевления в будущем ты способна будешь подняться, но намеренно, при желании, левитировать — никогда. Сегодня ты смогла воспарить, потому что в твоем теле был избыток энергии, и ты испытывала душевный подъем.

— Другим, чтобы научиться левитировать, надо держать целибат, а мне, как оказалось — наоборот?

— Тебе левитировать ни то, ни другое не поможет, — в голосе наставника появилась обеспокоенность. — Надеюсь, ты больше не будешь пытаться левитировать? Это будет удар по твоему организму.

— Я не буду рисковать своим здоровьем ради достижения детской мечты. Раз не дано — значит, я это приму.

— Меня всегда радовала твоя разумность. Ты знаешь, что такое эо-ри?

— Слияние энергий, — ответила я, и добавила про себя: «А в народе — энергетический секс».

— Эо-ри — это высшее удовольствие, рождающее новую жизнь. Когда люди становятся близки, в момент соития они чувствуют подобное. Я могу показать тебе, каково бывает слияние, если оно добровольно. Так ты избавишься от излишков энергии. Сразу после почувствуешь сильную усталость, потому что я обладаю эо, а ты — нет. Но это поможет тебе лучше принять изменения своей же энергии. Ты доверяешь мне, как своему наставнику и другу?

— Всегда и во всем, просветленный, — почтительно ответила я.

Он поднял свои руки и расставил пальцы веером.

— Сделай так же и прикоснись кончиками пальцев к моим.

Сделав, о чем мужчина попросил, я прислушалась к своим ощущениям. Поначалу ничего… а после я словно снова воспарила. Забылось, что я сижу в неудобной позе, что лицо мое и футболка в крови. Я просто выпала из мира на некоторое время, превратившись в ничто. Это было чистое, ничем не замутненное блаженство. Когда лирианец прервал контакт, я обессиленно рухнула на траву. Дыхание мое было тяжелым и хриплым, сводило пальцы на ногах.

— Отдохни, — очень нежным показался голос наставника. Убаюканная этой нежностью, я заснула — прямо на лужайке в Доме Жизни.