Глава 5

Недавно я думала, что депортация — моя главная проблема. Теперь же первое почетное место заняла проблема под названием «проверки». Вместо одного общего углубленного теста, который обычно проходили граждане с «особенностями», я прошла три центаврианских, два лирианских и один по земной методике. На всех этих тестах настаивал агент Ли Малейв; именно он и водил меня по бессчетным Отделам, Управлениям и Центрам.

Я не относилась к людям, которые мечтают о невероятных способностях, невиданных приключениях и великих страстях, мне было ближе мирное существование, и более чем устраивала жизнь, которую я вела до принятия закона. Пристальное внимание спецслужб к моей скромной персоне нервировало так, что я по ночам просыпалась от кошмаров. Мне снились опыты и много других неприятных вещей, и делал эти вещи Ли Малейв.

После последнего тестирования он ждал меня в коридоре.

— Вот и все, Нина. С вами теперь все определено.

— Если бы я еще могла что-то понять, — вздохнула я. — Может, вы объясните мне коротко, во что я вляпалась?

— Вас хотят военные. То собеседование, на котором вы швырнули карточку, прошло для вас удачно. Вас заметили, оценили и рады видеть на абитуре.

— О.

Я поежилась, и в замешательстве взглянула на снующих по коридорам людей в темно-синих костюмах. Все они были собраны, немногословны и напоминали андроидов; разве что не улыбались. За последние дни мне пришлось встретиться с таким количеством военных, что я уже мечтала вернуться к неотесанным соседям. Лучше дикие апране, чем манерные, холодные, расчетливые центавриане.

— Готовьтесь к поступлению в Военную академию.

— О, — повторила я и поднесла руку ко рту: вспомнилась детская привычка грызть ногти. Впрочем, я вовремя опомнилась и убрала руку от греха подальше. — Скажите, а вы учились в Военной академии?

— Учусь.

— Так проверять подозрительных беженцев — это ваша практика?

— Да. — Малейв был немногословен. Он не просто миграционный агент, а в целом — агент, шпион, представитель романтичной и опасной профессии. Точнее, станет таковым, когда закончит обучение.

— Вот это вы провернули. Даже моего брата убедили…

— Любые способности проявляются ярче во время стресса. А вы, Нина, подсознательно боитесь старших. Поэтому я и принял решение вас припугнуть.

— Перестаньте! Мне до сих пор стыдно, что поверила. Скажите лучше, на каком факультете Военной академии легче учиться?

— На всех тяжело. На общевойсковой вы вряд ли попадаете — не та физическая форма, на факультет военной дипломатии поступают только избранные, для факультета разведки вы не очень подходите, а вот факультет систем управления и связи… Самое то для вас. Но, повторюсь — на каждом из факультетов учиться тяжело.

— Звучит обнадеживающе. А если провалю вступительные экзамены? — я подалась к мужчине и заговорщицким тоном продолжила. — Допустим, сымитирую травму…

— Вас проверили вдоль и поперек. Граждане Федерации должны приносить пользу Федерации, — процитировал он Конституцию.

— На том злосчастном собеседовании меня признали «эмоционально слепой» и «недостаточно образованной». Так почему же передумали?

— Вы показали, что не выносите насмешек. Кое-кому это пришлось по вкусу. Почему вы так переживаете, Нина?

— Наверное, потому что меня поразили ваши методы. А еще я не могу представить себя среди военных, потому что не из того теста вылеплена.

— Не думаю, — многозначительно произнес Малейв. — Вы-то как раз слеплены очень удачно для военной. Не той военной, которая машет оружием, а которая сидит в штабе. У вас самый подходящий для этого тип мышления: вы осторожны и изворотливы.

— Скажите прямо: трусливая прохиндейка…

— Если бы вы знали, Нина, как нам не хватает трусливых прохиндеек… К тому же вы удачно прошли мою проверку. Помните?

— Такое сложно забыть.

Мужчина усмехнулся, мне показалось, что взгляд его потеплел.

— Мой вам совет: покажите все, на что способны, отнеситесь к экзаменам так, будто от их результатов будет зависеть вся ваша жизнь. У вас есть преимущество при поступлении, но если вы будете уступать остальным абитуриентам, не пройдете. И тогда вам найдут другое применение…

— То есть?

— Оставшись на Горунде и приняв гражданство, вы будете обязаны подчиняться нашим законам. Либо выучитесь в академии и станете служить на благо государству, либо будете работать энерго-донором на станции связи. — Малейв намеренно умолчал о том, что даже если я решу улететь с Горунда, меня не отпустят. Центаврианская Федерация не отпускает тех, кто ей полезен.

По моей коже побежал мороз, и, как по заказу, замерцал зеленым браслет на запястье. Финальная стадия проверки… Я взглянула на агента и поняла, что он не шутит и в какой-то мере нарушил устав, предупредив меня насчет донорства.

— Значит, либо академия, либо донорство? И больше никак? Такова моя цена жизни на Горунде?

— Выбирайте академию, Нина. И удачи вам на собеседовании.

— Спасибо, — прошептала я.

Проходя по коридору, я не могла избавиться от гнетущих мыслей про энерго-доноров. На Горунде были организованы телепорты, ими пользовались военные, дипломаты, политики, просто богатые люди. Человека сканировали, вводили нужные данные, системы преобразовывали тело в простейшую частицу, и человек в виде этой частицы перемещался телепортом в пункт назначения. Любая телепортация проводится на основе биопсихической энергии. Некоторые люди этой энергией «насыщены», они-то и становятся энерго-донорами. Помимо телепортов, энерго-доноры работают на орбитальных станциях связи. Моя психическая устойчивость — отличное качество для связиста.

Но перспектива стать «батарейкой» меня не радовала. Мне придется большую часть жизни провести на станции, в работе. Поэтому я уверила угрюмого человека в кабинете, что всей душой хочу поступить в Военную академию, и получила карточку абитуриентки.

Ли Малейв дождался, когда собеседование подойдет к концу, и повел меня из здания. Меня бросало в дрожь при мысли, на что я дала согласие, и как отнесутся к этому братья, которые понятия не имели, что все это время я прохожу тесты не в академию Культур…

— Скажите, Ли, — я несмело обратилась к агенту, который чинно шагал рядом. — Вы поручились за меня, заставили ходить по многим инстанциям, поддерживали… почему?

— Потому что вы мне отказали. Не смейтесь, — сказал он строго, но за строгостью этой было сокрыто какое-то чувство. Он солгал, когда сказал, что ему не хотелось разыгрывать альфа-самца. Потому что Ли Малейв и есть альфа-самец. Не тот, который громче всех кричит, бьет себя в грудь и собирает гарем самочек, а который держит все под контролем и добивается, чего хочет.

— Не привыкли, что вам отказывают?

— Не привык. Вы нежная, чувствительная — от вас меньше всего можно ждать слова «нет». Так что вы меня удивили, Нина.

— Вы меня обвели вокруг пальца, а я даже не заметила.

— Заметили, еще как заметили. Догадались ведь, что мои трюки на вас не действуют? — центаврианин довел меня до аэро-площадки. — Если возникнут какие-то вопросы по поводу поступления, можете звонить мне по ТПТ. Нина, вам нехорошо?

— Просто устала, — мне каким-то чудом удалось слабо улыбнуться.

Малейв посадил меня в такси и еще раз пожелал удачи. Пока аэрокар взлетал, я все смотрела в окно на удаляющегося агента. Меня не оставляло чувство, что даже раскрыв планы и рассказав про свою работу, он все равно чего-то ждет от меня. Наверное, того, что я начну смотреть на него влюбленными глазами.

Ну что ж, не дождется.

Когда я подходила к нашим воротам, уже знала, что меня ждет тяжелый вечер. Почувствовав каким-то образом, что у меня новости, к воротам вышел Тема, за ним выглянул Тони. Так он все-таки осмелился зайти к нам! С заднего двора подтянулись Агап и Кеша. Четверо молодых мужчин уставились на меня выжидающе.

Я глянула в «глазок», и Анна пропустила меня, гостеприимно раскрыв ворота.

Агапий не выдержал:

— Что за мина? Где ты опять шлялась?

— Я остаюсь на Горунде, — просто сказала я и быстро подняла руки вверх. — Все-все объясню, но сначала давайте пройдем на террасу, я выпью чего-нибудь, хорошо? Не набрасывайтесь на меня с расспросами. Кстати, Тони… Моя братья тебя еще не убили?

— Он мой кореш, — с вызовом ответил Агап. — То, что ты его продинамила — косяк, но не мой. Понятно излагаю?

— Понятно, — улыбнулась я.

До чего же люблю братьев — растерянного красавчика Тему, рассудительного Кешу, простого, но такого надежного Агапа. И Тони я уже начала воспринимать как четвертого своего брата, как родственную душу.

Семейный ужин образовался быстро, и, хоть был довольно скромным, никого это не смущало. Я с набитым ртом рассказывала избирательную правду о своих последних днях. О том, что удачно прошла общий тест, медосмотр, и что меня пригласили проходить абитуру. О Малейве и его роли во всем этом я умолчала.

Кеша пораженно открывал рот, Тони недоверчиво косился, Тема был слишком занят ужином, и только Агап багровел от негодования. Ему не нравилось, куда я собираюсь поступать и то, что я скрыла от семьи свои похождения по военным инстанциям.

— Военная академия! Ты свихнулась?

— Не надо, Агап, — покаянно опустил голову Аркадий. — Это я поспособствовал. Побудил Нину пройти тест по их программе.

— Вы свихнулись!

— А че в этом плохого? — вставил словечко младший братец. — Нинка молодчина, единственная из нас может поступить, да еще и в Военную академию. По отцовским стопам пошла. Тут гордиться надо.

— Верно, — встрял Тони. — К тому же, там много курсанток. И это ведь не армия, а в первую очередь учебное заведение, — парень посмотрел на меня с выражением: «Молодец, но было бы лучше, если бы мы все-таки поженились».

— Если она поступит и закончит академию, то получит воинское звание, — мрачно произнес Кеша.

— Ребята, вы чего? Что за уныние?

— Ты что-то не договариваешь, Нина. Все эти дни ты была какая-то напряженная.

— Я переживала, что мне могут отказать. Всего-то. А не говорила вам, потому что хотела сделать сюрприз.

— Тебе удалось…

— Прекращайте киснуть! Давайте подумаем лучше, что делать с Темой. Может, он все-таки сможет куда-то поступить?

Тони покачал головой.

— Моя знакомая рассказала, что в академиях настоящая бойня за места. Такого уже давненько не было — раньше поступали в основном местные, а теперь академии штурмуют беженцы. Я думаю, у вас остается только одна лазейка — брак.

Мы все посмотрели на Тему. Парень как раз жевал булку.

Атлетического телосложения, пусть и худощавый, с гармоничными чертами лицами и кобальтовыми глазами он мог считаться красивым даже по сравнению со старшими расами. Некоторая небрежность в одежде, потрепанность прически и шарм неисправимого бабника только добавляли ему привлекательности. Правда, этого критически мало для того, чтобы жениться. С Темкой все рады развлечься, но серьезно его никто не воспринимает. Работать руками он может, но слишком ленив, к знаниям не тянется, талантами не одарен.

У него только один шанс остаться — окрутить местную.

— Те-е-ем.

— Че?

— Ты должен быть крайне обаятельным и казаться надежным. Таким, чтобы тебя хотелось взять и… — я попыталась изобразить процесс бракосочетания, но мужчины не поняли моей пантомимы. — Чтобы какой-нибудь гражданке захотелось стать твоей женой.

— С этим нет проблем, — самодовольно заявил братец. — У меня есть несколько женщин на примете. Знаю, что сохнут по мне.

— Бестолочь, — буркнул Агап. — Только и умеешь, что на бабах скакать.

Тони рассмеялся — ему нравилась моя семья, ему было комфортно и уютно среди нас. Тема принялся улыбаться во весь рот, так и источая животный магнетизм. И Агап вскоре оттаял, перестал хмуриться.

Когда он с Тони вышел в сад показать распускавшиеся к ночи цветы, а заодно поболтать на тему удобрений, Кеша отозвал меня в сторону.

— Нина, — очень серьезно начал мужчина. — Военная академия — это не шутки. Я знаю, ты утаиваешь от нас что-то. И то, как быстро вы с Тони передумали жениться, и эта неожиданная удача очень подозрительны. Уж не связались ли ты с тем центаврианином?

Как всегда, Кеша сразу просек ситуацию. Его очень сложно обмануть или заговорить, но мне придется постараться это сделать. Понадеявшись, что моих актерских способностей хватит, чтобы быть убедительной, я рассмеялась:

— Да я о нем и думать забыла.

Серые глаза брата потемнели до оттенка свинца. Не поверил.

— Все в порядке, Кеша, — сказала я, добавив в голос изрядную долю удивления. — Ты стал мнительным.

— А ты скрытной.

— Я всегда была такой.

— Но не с семьей. Забыла? Мы друг за друга горой. Если у тебя проблемы, ты должна сказать.

«Милый, милый Кеша! Ты прав, я завязла по самые уши. Но втягивать вас не хочу…».

— Единственное, что меня беспокоит — предстоящая абитура.

Аркадий только неодобрительно покачал головой.

— Плохо, — констатировал Тема, глядя на то, как я выбираюсь из воды. — Очень медленно, Тони тебя сделал.

— Пош-шел ты.

Я свалилась в песок грудой тряпья. Руки отказывались слушаться, сердце билось где-то в горле, и мне казалось, что я сейчас сдохну, как загнанное животное. Тема цокнул языком.

— Ну и слабачка ты.

— От-стань…

Тони вылез из моря вслед за мной, но на песок не упал. Его молодое здоровое тело с легкостью перенесло пробежку, долгие хождения по склону и купание, он дышал часто, но ровно, и я начинала подозревать, что он киборг. Гаррисон потянулся, разминаясь, и хлопнул ладонью по ладони Темы.

Они уже начали делать ставки, где именно я свалюсь и когда сдамся. Четвертый день парни старались свести меня с ума. Кеша скачал примерную программу тренировок, включающую физические и умственные задания. Агап не встревал, считая, что я не выдержу, и меня сразу отправят домой. Такого же мнения придерживались Кеша и Тони. Кажется, для того они и стали меня мучить тренировками, чтобы я одумалась и передумала поступать.

Братец достал из сумки планшет и начал читать вслух задания на логику. Я попыталась вникнуть, но Толиман так жег макушку, что мне показалось: я стремительно таю под лучами светила. Какие тут задания?

— Не расстраивайся, Нин, — засмеялся Тони. — Говорят, что там смотрят на не то, как быстро ты доплывешь, а доплывешь ли вообще. И в приоритете у них абитуриенты, умеющие думать, а не бездумно выполнять указы.

Тема вдруг вскрикнул.

— Да!

Я приподняла голову.

— Что?

— Мне тут… — он вперился глазами в планшет и отмахнулся от склонившегося рядом Тони. — Мне тут такая красотка написала!

Любопытство заставило меня сгрести в кучку остатки сил и доползти до планшета. Тема зарегистрировался в Бюро знакомств и подыскивал себе жертву. Женщина, написавшая Артему, действительно отличалась редкой красотой. Ей было около ста лет — возраст, в котором женщины приобретают роскошную взрослость во взгляде. Учитывая, что центавриане живут до семисот лет, она была еще молода. Короткие, до плеч, черные волосы, светло-зеленые миндалевидные глаза, пунцовые губы — идеальная красотка.

— Сегодня, — с придыханием произнес брат, — в клубе на Бар-Ракке.

— Поздравляю, — сказал Тони. — Смотри, не растеряйся.

Тема включил механизмы своей сексуальности на полную катушку — у центаврианки нет шансов. Он откинул челку с глаз царственным движением.

— Она будет моей.

— Не забудь про гражданство.

— Бар-Ракк, говоришь? — задумчиво протянул Тони. — Может, слетаем туда вместе?

Я демонстративно пошевелила вялыми руками и ногами.

Парень без труда взял меня на руки, перехватил за талию. Я попыталась освободиться, на что он шлепнул меня пониже спины и понес к джунглям, из которых мы вышли к пляжу. Я уже сказала ему, что намерена стать курсанткой и о женитьбе больше и думать не буду, но Гаррисон не верил в мою решимость. Все еще надеялся, что у меня не останется другого выхода, и я соглашусь второй раз прогуляться с ним к Дому Любви.

Бар-Ракк ночью — скопище клубов и увеселительных заведений, днем — центр «приличных» развлечений. Когда я была помладше, часто прилетала сюда с подругами. Мы плавали в многоярусных бассейнах, проводили время в экстрим-парках, ходили в кино с эффектом полного погружения. Пару раз я бывала на Бар-Ракке и вечером, но надираться в хлам, тратить время в салонах виртуальной реальности или делать ставки на боях роботов мне не очень-то нравилось. Да и многоцветье вкупе с шумом ночной жизни меня отпугивали, по натуре я была домашней девочкой.

Аэро-площадки на Бар-Ракке всегда были перегружены. Аэрокары беспрестанно взлетали и подлетали, мест для парковки не хватало, водители грызлись друг с другом, пассажиры нервничали. Немного пространства было лишь на платных аэро-площадках, куда приземлялись дорогие кары. Как и везде на Горунде, город делился на две части: для младших рас и для старших. Гнутые высотки вдалеке — это царство центавриан и лирианцев, все остальные здания, лишенные лоска, были в распоряжении землян, орионцев, веганцев и апранцев. Порядок на улицах обеспечивали андроиды. Иногда патрулировали город развлечений и люди.

Тема вел нас к клубу, у входа в который образовалась немыслимой длины очередь. Пришлось остановиться. Я уже устала, мне хотелось только одного — присесть. Тони болтал с Темой, который к встрече принарядился и стал похож на пингвина в своем черно-белом костюме. Пропускающий людей андроид подал нам знак приблизиться. Игнорируя недовольные выкрики из очереди, мы подошли к входу.

— Артем Ветров?

— Да.

— Вас ждут за пятым столиком на нижней площадке. Проходите, — сообщил андроид-вышибала. Тема поспешил зайти, но нас вышибала не пропустил, отправив в самый конец очереди. Причина такой задержки у входа была проста: искусственный интеллект не пропускал в клубы пьяных, излишне возбужденных, обкурившихся, плохо одетых, подозрительных. Многих веганцев отправляли восвояси, потому что им не стукнуло еще тридцати лет — возраста совершеннолетия. Остальные представители младших рас могли проходить по достижении ими двадцати лет.

— Так мало, — проговорила я.

— О чем ты?

— Я о возрасте. Живем двести лет, а взрослыми считаемся уже в двадцать.

— Старение наших организмов замедлилось, но не их развитие. Эра мало живущих людей канула в лету.

— По сравнению со старшими расам и спящими мы все равно живем мало.

— Старшие расы… какой смысл жить лет семьсот, если помираешь от скуки? А насчет спящих, так они не размножаются последнюю тысячу лет. И почему твоя голова забита такими вещами? Мы разве не развлекаться прилетели? — парень наклонился ко мне, глядя проникновенно.

«Не вздумай целовать», — подумала я.

Но Гаррисон просто поправил мою прическу — очень пышно «взбитые» волосы. Я начала волноваться о том, как там Тема, не испортил ли все, и с трудом переборола желание позвонить ему по ТПТ. Людей все прибывало и прибывало, и вот уже андроиды перекрыли вход, оставив свободным только выход.

Что началось!

Целый поток крепких выражений обрушился на администрацию клуба, на андроидов, на Горунд, люди заволновались, началась давка и толкотня. Тони спешно увел меня в сторону. В сторону, где собрались подвыпившие апранцы. Гаррисон положил руку мне на талию, давая мужчинам знак, что я занята. Конечно, это не сработало.

Драка завязалась мгновенно.

Ушлый молоденький апранец с силой толкнул Тони, Тони машинально ответил, друзья ушлого кинулись на Тони, я полетела куда-то в бок. Повиснув на руках у здорового апранца, я попыталась добраться до ТПТ. Он был сорван с моего уха и отправлен в полет. Все знали, что скоро явится патруль, поэтому Тони торопились побить, а меня полапать. Я извернулась и заехала тискающему меня мужику по колену. Оставалось только улизнуть и позвать подмогу, но тут меня настигла девушка-апранка солидных размеров. Ее кулак полетел в сторону моего лица. Я резво согнулась, и кулак угодил в лицо ушлому парню, который и начал все.

Удар был так силен, что парень рухнул оземь.

Не теряя времени, я побежала как можно дальше от дикарей. Обогнув стену клуба, хотела шмыгнуть в закоулок, но кто-то схватил меня за волосы; раздались предупреждающие сигналы.

Патруль рядом.

— Это мой мужчина! — прошипела апранка, продолжая тащить меня за волосы. — Мой!

— Да не нужен мне твой мужчина! Отпусти!

Я зацепилась ногой за мельтешащего рядом робота-уборщика. Его охранная система возвестила «Немедленно прекратите! Причинение ущерба собственности Федерации недопустимо!».

— Отстань! — рявкнула я, дергая ногой и пытаясь отцепиться от робота.

Противница подхватила меня за плечи и сделала подножку. Я упала на спину, сильно ушибившись. Апранка упала сверху, придавив меня, и перестала сильно сжимать. Поняла, насколько я ей проигрываю в размерах.

— Еще раз на моего мужика посмотришь, задушу! Поняла? Поняла?

— Поняла, — выдавила я из себя с трудом.

Апранка легонько ударила меня по лицу. Легонько в ее понимании, и сильно — в моем. Робот как раз попал под наши тела; поскрипел немного и перестал. Кажется, он сломался. Кто-то к нам подбежал, начал оттягивать апранку в сторону. Ага, тот самый мужик, что меня лапал. Ему удалось стащить воинственную девушку с меня и быстро ее увести.

Я потрогала лицо в том месте, куда получила от дикарки. Ну, что за люди эти апранцы? Если им так нравится махать кулаками, то это не значит, что они могут этим заниматься с кем и где угодно.

Вот за что меня побили? А Тони?

Примитивные! Из-за них о младших расах и идет дурная слава!

Я перекатилась на другой бок и поджала колени к животу. Патрульные уже разгоняли бойцов, тут и там слышались крики, топот, беготня. Кто-то заглянул и в переулок. Увидев меня, «кто-то» подошел, осторожно повернул меня к себе лицом.

— Нина… — сокрушенно произнес Тони. — Прости. Они как с цепи сорвались.

— Ничего, — я приподнялась и не смогла удержаться от ухмылки. На лице Тони тоже наливался синяк. Гаррисон поднес руку ко рту, задумчиво лизнул сбитую костяшку и вдруг расхохотался.

Я тоже начала смеяться.