Глава 6

Настал день «икс», и я оказалась в Учебном центре Военной академии, находящемся в дебрях тектумских джунглей. Как ни старалась взять себя в руки, не могла перестать волноваться. Братья были уверены, что я пришла сюда, чтобы «выпендриться», как выразился Тема. Не сомневающиеся, что сегодня же вечером или завтра утром я вернусь домой, они даже не соизволили сказать напутственное слово.

Хотя нет, слово было: «К ужину будешь?».

Как только они ушли, меня отправили по длинному коридору. Пройдя его, я попала в небольшое светлое помещение с многочисленными выемками на стенах и панелями. У стола стояла женщина в синем с выражением лица «Я тебя не знаю, но уже ненавижу». Чуть поодаль — андроид-мужчина. Отдав ненавидящей женщине документы, я показала свою карточку. Женщина глянула на меня внимательно (запоминает приметы, не иначе), взяла карточку, сунула ее в выемку на стене и вынула уже широкий плоский браслет и тпт-блок, надеваемый на ухо.

Я надела тпт на ухо, и браслет на руку. Он сел плотно, но кожу не пережал. Моя фамилия красиво загорелась белым на черном браслете. Андроид достал с выдвинувшейся панели коричневый костюм, из другой панели выбрал нижнее белье, носки, а с третьей взял ботинки.

— Переодевайтесь, — сказала строго женщина.

— Полностью? Даже белье поменять?

— Полностью. Белье поменять.

Я взяла предложенные вещи и замялась. Как-то не приходилось мне раздеваться перед незнакомцами.

— Быстро раздеться, Ветрова! — гаркнула военная.

Чтоб вас! Я торопливо разделась и взяла в руки предложенное: спортивное бюстье и шортики; костюм из плотного материала, прилегающего к коже. Но, когда я застегнула молнию и выпрямилась, то выяснилось, что костюм не обтягивает и сидит довольно свободно. Ботинки оказались впору, не жали, что просто замечательно. А то я уже подумала о том, как буду мучиться от мозолей.

Андроид взял мои вещи и, аккуратно сложив, поставил на полочку. Полочка алчно поглотила мои вещи, умыкнув их куда-то за стену, и появилась вновь — пустая.

Открылась дверь в длинный коридор, браслет на запястье мигнул новым знаком. Ненавидящая женщина ненавидяще на меня глянула, и я поспешила уйти.

Еще один переход. Я свернула, куда было указано, и оказалась в огромном зале со стеклянными потолком и стенами. Зал был заполнен абитуриентами в коричневых костюмах. Мне на ум пришла аналогия абитуриентов с муравьями. Маленькими, копошащимися, коричневыми…

Хмыкнув, я пошла через толпу и скоро поняла, что попала не в муравейник, а в серпентарий. Как много центавриан! И все, как на подбор — высокие, мускулистые, красивые. Даже девушки выглядят «сильно». Абитуриенты уже разбились по группкам по расам и обменивались впечатлениями.

Я не увидела очевидных землян и растерялась, не зная, к кому примкнуть. Одна девушка-орионка показала на меня пальцем и громко рассмеялась: парни рядом с ней тоже засмеялись. Я не обратила на это ребячество внимания.

Какой-то веганец шлепнул меня пониже спины и послал воздушный поцелуй. Я бы тоже его отправила в увлекательное путешествие, но промолчала, как подобает воспитанной девушке. Впрочем, вряд ли меня можно было принять за воспитанную девушку с таким синяком под глазом! Виноваты военные на входе в центр: заметили, что у меня на лице много косметики и потребовали ее смыть. Так мой синяк воссиял аки звезда под глазом. Да, выгляжу я точно так, как, по мнению местных, и должна выглядеть не особо развитая беженка. Сказать, что мне стало неудобно, это значит, ничего не сказать. Но не бегать же с плакатом «Люди! Я прожила здесь двадцать лет! Я ваша, горундская!».

Когда в зале собралось человек сто пятьдесят, прозвучало приветственное сообщение. Я ожидала, что явится военный и заверит нас в величественности момента. Но вместо того нас сухо поздравили через динамик и объяснили, что поступающих ждут две недели сдачи нормативов и экзаменов, что номера объектов и аудиторий, а также время экзаменов и тестов будут сообщаться посредством инфо-браслетов. После этого мужчина коротко зачитал основные положения Устава Военной академии и пожелал нам удачи.

На браслете высветилась белым цифра три. Началось…

Абитуриенты сплошным потоком «потекли» к лифтам. Забившись кое-как внутрь, я начала разглядывать открывшийся вид на территорию. Увидела казармы — приземистые серые здания, спортивные площадки, еще несколько построек с крупными номерами на стенах. Территория была огорожена высоким забором, в который были встроены датчики движения, камеры и элементы генератора силового поля. Только самоубийца решился бы перелезть через забор.

Оказавшись на улице, я зажмурилась от яркого света и последовала за теми, у кого на браслетах сияла тройка. Мы пошли по пыльной дороге и начали глазеть по сторонам. Учебный центр казался обветшалым и неказистым, в пределах видимости ни роботов-уборщиков, ни автоматов с напитками (при такой-то жаре!), ни даже дорожек. Только утоптанная почва под ногами, и никаких технических наворотов. Мне это уже не нравилось. Раз нет уборщиков, значит, убирать придется нам.

А вот и третий корпус, к которому нам было велено идти.

У входа нас ожидал военный, по отрастающим вихрам и типичным «круглым» глазам я узнала в нем апранца. Разделив, он отправил нас по пяти кабинетам на первом этаже здания. Войдя в кабинет, я увидела десять табуреток. Абитуриенты, вошедшие за мной, начали обсуждать, что это может значить. Через некоторое время апранец зашел к нам:

— Сесть, товарищи абитуриенты. Не двигаться и дышать скованно. Тот, кто двинется без разрешения — вылетит пулей из центра.

Потрясающе. У меня как раз дико зачесался глаз. И что значит «дышать скованно»? Я, как и остальные, уселась, попыталась принять удобное положение и замерла. Апранец оглядел нас с каким-то свирепым выражением, затем порывисто вышел из кабинета.

Время пошло.

Табуреты были расставлены в ряд, в комнате, кроме нас, никого и ничего не было, и мы не имели возможности развлечься рассматриванием друг друга. Оставалось только пялиться в стену. Поначалу сидеть не было тяжело, и я витала в своих мыслях насчет Темы, фермы, Гаррисона. Но когда все мало-мальски важное было уже обдумано, начался ад.

Прошло, по меньшей мере, три часа, и у меня уже начала каменеть задница. Как это часто бывает при вынужденной неподвижности, зачесалось и заболело все то, что обычно не чешется и не болит. Кого-то начало пучить, одна девушка тихонько вздохнула. Она, наверное, полагала, что ее вздох не будет услышан, но он прозвучал в полнейшей тишине так же громко, как и пушечный залп.

А еще было жарко. Управляющая зданием система потихоньку увеличивала температуру, и к пятому часу сидения я уже была вся мокрая, в горле пересохло, и меня начало подташнивать от духоты.

Раздался булькающий звук, потом брезгливый возглас и скрип табурета — кого-то стошнило. Я чуть было не оглянулась, чтобы посмотреть на несчастного, которого начало мучительно выворачивать наизнанку. По комнате пополз неприятный запах. Кажется, в помещение пустили какой-то газ, оттого и началась тошнота. Или поиграли с освещением, отчего тоже бывает плохо.

Вошел апранец.

— Вы двое можете быть свободны.

Парень, которого стошнило, изрядно позеленел, и, кажется, был рад выйти из комнаты, несмотря на то, что провалил первый же экзамен. За ним последовала девушка, которая сидела рядом и шевельнулась, когда ему стало плохо.

Стало еще жарче. Рвоту за парнем никто не убрал. Ад продолжался — температура скакала, то доводя нас до состояния, предшествующему испарению, то морозя. Свет, лившийся с потолка, мигал, приобретал оттенки цветов, плохо действующих на нервную систему человека. Нас в прямом смысле слова испытывали на прочность.

Я сидела прямо и не двигалась, как вбитый в табуретку гвоздь. Держаться помогало любопытство. Сильна ли моя воля? Усижу ли? Смогу ли проконтролировать тело, или поддамся слабости?

В какой-то момент стало невыносимо плохо. В глазах заплясали серебристые звездочки, виски сдавило, меня начало утягивать куда-то в темень. Я моргнула, пытаясь сконцентрироваться… От обморока спас вошедший апранец с бутылкой воды. Посмотрев на нас, он отвинтил крышку и с наслаждением напился.

Я видела его почему-то раздвоенным, но по-прежнему не шевелилась.

— Ты, — он указал на еще кого-то. — Свободен.

— Но я не двигался!

— А твоя нога — да.

— Это была судорога!

— Датчику движения нет разницы, судорога у тебя или мудорога.

Еще один ушел. Я боялась, что со мной произойдет нечто подобное: раскашляюсь, чихну, или засну и свалюсь с табурета. В комнату снова вбежал апранец, на этот раз жующий плод га-а.

— Белобрысый, свободен.

Белобрысый проснулся, понял, где допустил промах и вышел. Лицо у него при этом было злое. Двоение в моих глазах не пропало, я начала бояться, как бы чего плохого не случилось со зрением. Мыслями захотелось улететь к морю, в сад, помечтать о прохладном соке и ванне… Но это было опасно, так можно заснуть.

Поэтому я принялась считать минуты.

На пятьдесят пятой в комнату вошел наш мучитель и положил каждому на колени по планшету.

— Осталось недолго, — проговорил он издевательски. — Если упадет с колен — можете уходить.

Абитуриенты настроились на долгое ожидание, но апранец вернулся почти сразу и громко хлопнул дверью. Кто-то подскочил. Чей-то планшет упал на пол.

— Свободен.

Я с ужасом смотрела, как тощий веганец, вытирая пот со лба, отдает планшет апранцу и уходит на неверных ногах. Апранец скомандовал:

— Вольно! Планшеты в руки! Выполнять тест! Время пошло!

Первым делом я встала с табурета и протерла глаза свободной рукой. Затем наскоро размялась и, включив планшет, запустила тест. Мозг отказывался думать, мне хотелось упасть и опорожнить желудок. А может, так и поступить? Раз первая же проверка такая, зачем себя мучить? Ну, поработаю «батарейкой», не умру.

Но вопреки мыслям я снова уселась на табурет и стала отвечать на вопросы. Они оказались не такими сложными, как я думала. История заселения планет системы Альфа Центавра, классификации планет и звездных систем, типы Жизни во вселенной, отличия рас, культурные особенности — все эти дисциплины я изучала не только в школе земного сектора резервации, но и вместе с Кешей по вечерам. Брат настаивал на нашем домашнем обучении после школы, донимал вечными походами в культурные центры и, в общем, не давал спуску, когда дело касалось знаний.

Теперь я была ему благодарна за это.

— Завершить тестирование!

Я ткнула на нужный значок. Экран планшета зажегся зеленым. Подумав, что планшет завис, я попыталась постучать по корпусу, на что апранец заорал:

— Себе по голове постучи! У кого экран красный? Свободны!

Красного ни у кого не было. И все же первый экзамен прошли всего пять человек из десяти. Удивительно, что я в их числе.

Апранец отправил нас ужинать на второй этаж.

Из пятидесяти «троек» осталось всего тридцать. Я ввалилась с кучкой из своей комнаты в столовую, встала в очередь и взяла поднос. Предметы окружающей обстановки сливались в пятна, я видела размыто, как под водой. Паршивое состояние, ничего не скажешь.

А ведь нужно себя еще и поесть заставить. Абитуриенты без лишних вопросов брали то, что им предлагали. Робот накладывал каждому большую порцию жижи неприглядного цвета и что-то наливал в стакан. Молодые люди не кривились и не жаловались, потому что знали, куда попали и как их будут проверять.

Жижа оказалась разведенным пищевым концентратом. Штука питательная, но на вкус… Затолкав в себя эту мерзость с мерзким вкусом и мерзким запахом, поморщившись от мерзости, я выпила красноватый напиток, оказавшийся на вкус… отгадайте, каким? Манго единственное было настоящим. Я проглотила его, толком не почувствовав вкуса. Меня подташнивало и до ужина, но после концентрата захотелось как можно скорее оказаться в туалете. Я приложила ладошку ко рту, переживая приступ дурноты.

Но такого разрешения нам не дали — нужно было идти в казарму. Соответствующая надпись высветилась на браслете. Казарма представляла собой серый прямоугольник без окон. Попав туда, я первым делом бросилась в туалет. Ага, как же! Занято, и очередь огромная. Нескольких девушек рвало, многие держали головы под водой над раковиной.

Меня тоже стошнило, когда я добралась до кабинки. Зато, как только концентрат с манго вышли наружу, тошнота прошла. Выйдя из туалета, я огляделась и отметила, что изнутри казарма такая же серо-неприметная, как и снаружи. Большая коробка, в общем.

Я заглянула в свою новую «спальню». Тридцать коек и тридцать тумбочек. По правде говоря, я ожидала гораздо больше кроватей. Хоть один приятный сюрприз. Пошатываясь, я добрела до свободной кровати, и только хотела на нее упасть, как меня отпихнули в сторону.

Это была та самая орионка, что смеялась надо мной в «муравейнике». Она выглядела гораздо лучше остальных: на щеках румянец, глаза блестят.

Я отошла, нашла новую койку, улеглась на нее и закрыла глаза. Встрепенулось чувство собственного достоинство «Тебя унижают, защищайся!», но инстинкт самосохранения одобрил мое отступление. Меня сейчас пальцем ткни — упаду, а ведь завтра нужно быть готовой к новым испытаниям.

Экзаменам, точнее.

Полежав так минут тридцать, я услышала, что девушки раздеваются до нижнего белья и складывают костюмы в тумбочки. Заставив себя подняться, я разделась и заглянула в свою тумбочку. Зубная щетка, резинка для волос, полотенце, щипцы для стрижки ногтей, расческа и тампоны. Вот и все, что нам выделили.

Вздохнув, я кое-как сложила костюм в тумбочку и легла спать.

— Подъем!

Я подпрыгнула на кровати, как сонный мячик. Над нами разлился яркий до непереносимости красный свет. У выхода ждала женщина-инструктор, элегантная даже в военной форме. Правда, в красном свете она казалась натуральной демоницей. И голос ее прозвучал страшно, как раз по-демонически, когда она объяснила:

— Утром на заправить постель-одеться-умыться есть ровно тридцать минут. Выполнять!

Заправить постель без складочек мне удалось без труда, а пять туалетных кабинок и пять раковин на тридцать женщин — не так уж мало. Не было ни толкотни, ни споров, кто первый. Девушки спокойно умылись, убрали волосы в низкие хвосты, и подошли к своим кроватям.

Демоница прошлась, проверяя, хорошо ли заправлены постели. Некоторым пришлось по пять раз переправлять постель, пока женщина не кивнула.

— Выходим на улицу, строимся в две шеренги по обе стороны от входа.

Нас ожидало свежее горундское утро. Джунгли в лучах поднимающегося Толимана казались зловещими, серые казармы — мрачными. Было еще прохладно, но уже летала докучливая мошкара. Построившись, мы снова подверглись проверке Демоницы — на этот раз она проверяла наш внешний вид. У кого-то были плохо собраны волосы, у кого-то не так застегнут комбинезон, кто-то смотрел в сторону… Смерив меня взглядом, военная отчеканила:

— Драки запрещены.

— Так точно, — хором ответили девушки, а меня покоробил такой ответ. Рано нас еще муштровать.

— Стейн, — отрывисто бросила Демоница. — Проводи зарядку.

Из корявого строя вышла девушка и, повинуясь указам Демоницы, отвела нас к ближайшей площадке. Пока абитуриентка Стейн неумело проводила зарядку, я украдкой смотрела по сторонам. У каждой из казарм столпилось по тридцать человек — выгнали на зарядку. Сколько же здесь всего казарм? И сколько в общем будет поступивших? Если учесть, что это не единственный Учебный центр, а один из.

После зарядки военная объяснила, что после экзамена мы должны будем пойти на обед, потом будет свободное время для загадочной «подготовки», и ужин. После ужина нас отправят «погулять», затем настанет «время гигиенических процедур», и — сон. Простите, отбой.

Завтраком нас накормили таким же «вкусным», каким был вчерашний ужин.

А вот экзамен оказался обычным, а не таким садистским, как вчера. День пролетел быстро — не было лишнего времени на измышления, все хотели показать себя с лучшей стороны и старались изо всех сил. И вот уже отбой…

Я и не заметила, как быстро пролетела абитура. Первые десять дней абитуриенты проходили гениальные в своей простоте тесты — на внимание, на сообразительность, на эрудицию. Бесконечные сочинения, вопросы, беседы с андроидами и погружения в виртуальную реальность занимали все время и мысли. Никто из абитуриентов не дрался и не задирал нос (или я просто не знала об этом); после очередного экзамена все рвались в небольшую библиотеку, чтобы освежить знания.

После того, самого первого экзамена, абитуриентов больше не выгоняли. Теперь каждому начислялись баллы за каждый пройденный тест.

Только вечером мне иногда удавалось дождаться своей очереди поговорить по ТПТ. Братья были поражены, что я все еще не вылетела — каждый теперь рвался дать дельный совет, но времени, выделенного для разговоров, было так унизительно мало, что толком я ничего уяснить не успевала. Узнала только, что встреча Темы с той центаврианкой прошла удачно. Это означало, что отныне беспокоиться следовало только о себе.

В один из вечеров меня вызвали к ТПТ. Удивленная, я ответила.

— Блага, Нина.

Малейв! Центаврианин произнес мое имя так ласково-многозначительно, что по моему телу побежали мурашки. Зачем он звонит? Что ему нужно? Снова какие-то проверки?

— Блага и вам, гражданин, — сухо ответила я.

— Как ваши дела? — вкрадчиво и очень мягко поинтересовался он. Если надеялся, что ласковыми словами усыпит мою бдительность, то ошибался.

— Неплохо.

— Сколько всего у вас набрано баллов?

— Сорок четыре.

Он выдержал удивленную паузу

— Плохо. С такими баллами вы не поступите.

— Значит, свалю с планеты.

— Нина, вы отлично знаете, что у вас не получится «свалить». Насчет вас даны четкие указания. Если вылетите из академии, то попадете на станцию. Не думаете же вы, что являетесь единственной девушкой с такой устойчивостью?

— Как все удобно у вас устроено: бесполезных беженцев вы рады вышвырнуть с Горунда, а полезных не хотите отпускать. Удивительно только, что дали мне прожить целых двадцать лет спокойно.

— Опасные слова, гражданка Ветрова. Я забуду про них, но и вы не смейте говорить такое при посторонних. Малейв помолчал немного, и продолжил: — Академия — ваш билет в хорошую жизнь. Я говорю это, потому что вы мне симпатичны, Нина. У вас есть шанс набрать баллы. Если вы в финальной гонке окажетесь хотя бы в первой двадцатке у финиша, вам накинут баллов.

— Вы шутите? Как я могу соперничать со старшими?

— Не разочаровывайте меня, Нина. Я за вас…

ТПТ-соединение так вовремя было разорвано. Я сняла с уха передатчик и вышла из кабинки. Настроение упало — теперь я уже не сомневалась, что вылечу, и что в этом случае мирной фермерской жизни мне не видать. Мне было далеко до других абитуриентов по большинству показателей. Многие из них долго готовились к поступлению и знали все нюансы — как себя вести, как сдавать тесты, чего ожидать. Я же бестолково пыталась справиться с заданиями. Может, и не нужно стараться? Может, лучше просто вернуться домой?

Но в таком случае меня будет ждать одно будущее — батарейное. И Малейв, отчего-то недовольный. Какое ему дело до моих успехов или неудач? Но он прав в одном: выучившись в академии, я смогу занять кабинетную должность. Значит, нужно всеми правдами и неправдами набрать баллов.

Когда минул десятый день, началась сдача нормативов. После завтрака мой желудок от волнения начал завязываться в угол, а руки — потеть. Демоница повела нас к одной из спортивных площадок, сама провела разминку и приказала построиться в две шеренги — старшие расы с одной стороны, младшие — с другой. Немного погодя за старшими пришел другой инструктор, а младшие остались на попечительстве Демоницы.

Она заставила нас бегать в неспешном темпе около часа. Затем последовали пресс и подтягивания. А после нас повели на медицинский осмотр.

Следующие два дня проходили по такому же распорядку, отличались только нормативы — то проверялась наша прыгучесть, то скорость, то выносливость. Вечером тринадцатого Демоница сообщила, что завтра нас ждет «большая гонка» по джунглям. Мы изучили карту местности в библиотеке, выслушали инструкции и запомнили местонахождение «кладов» по маршруту. Точнее, маршрут со всеми положенными кладами нам показали на минуту. И за эту минуту нужно было запомнить, откуда и куда нужно попасть.

Я запомнила только, что финиш находится сразу за озером на открытой местности. Но до озера еще нужно добраться по джунглям по красным пометкам. Расположение ловушек и кладов запомнить не удалось… Скопом навалились дерущие гордость мысли о том, что не видать мне учебы в академии. Я понимала, что тот факт, что я вообще прошла тесты в академии, говорит в мою пользу. И все же, наблюдая за спокойными абитуриентами-центаврианами, за сильными апранцами, веганцами и орионцами, я ощущала себя цветочком, который вот-вот раздавят. Ну как, как выбиться в тройку победителей, если соперники намного меня превосходят?

За ужином в горло не лез концентрат, ночью — не спалось. Сдружившиеся во время абитуры девушки уже сбились в команды и строили планы по прохождению маршрута. Кстати, о сдружившихся — орионка, которая меня невзлюбила, уже собрала вокруг себя кружок приближенных и распределила роли.

Да, командой идти к финишу очень удобно. А одиночек с маленькими баллами вроде меня никто не хотел брать в команду. Создалась своеобразная зона отчуждения. Учитывая, что у входа в учебный блок висело табло с баллами всех абитуриенток данного блока, о слабых звеньях знали все. Фамилия «Вальдола» в списке по баллам была первой. Фамилия «Ветрова» — предпоследней.

Словом, в ночь перед последним испытанием в казарме не спали. Даже отчаявшиеся обдумывали возможность обойти соперников. И только в мою голову все никак не шло гениальное решение.

В конце концов, я плюнула на раздумья. Утро вечера мудренее, так?