Глава 9

Лейтенант отвел нас в блок, где занимались настройкой и ремонтом уборочных роботов. Туллу куратор дал задание вытряхнуть и вычистить мешки для мусора, а после утрамбовать их в роботов, мне — протереть пыль и прибраться в помещении, пока Тулл работает снаружи. О, как мне хотелось объяснить старшине, что меня задержали в коридоре! Но, по сути, я попалась на месте преступления, да и сама виновата — надо было уйти сразу, как только парни начали ругаться, а не стоять с умным видом.

Нацепив на себя чей-то огромный комбинезон для работ, я начала молча приводить помещение в порядок, досадуя на свою нерешительность. Вытерла пыль с зафиксированных панелей на стене, подобрала остатки мусора, которые вывалились из роботов при транспортировке, и собралась мыть пол. Для этого мне нужно было активировать одного из роботов и залить в него чистящее средство; средства эти хранились в отдельной каморке.

Я никак не ожидала, что там моему взгляду предстанет вызывающе сексуальный торс! Я поморгала сонными глазами, не до конца от усталости понимая, явь это или сон, но явление загорелого, напичканного мускулами мужчины не пропало. Солд, натягивающий на себя рабочий комбинезон, не смутился.

— Все? — спросил он, и застегнул молнию, лишив меня возможности поглазеть на литые мышцы под загорелой кожей. — Ветрова?

— Я за чистящим средством для робота.

— Проходи.

Орионец посторонился, чтобы я могла подойти к выдвигающимся панелям и взять, что нужно. Вспотевшая, я шмыгнула мимо него и схватила первую попавшуюся емкость со средством. Повернувшись, пошла к выходу, но перед глазами все еще стояла отвлекающая картина: Солд надевает рабочий комбинезон… К ней прибавились и воспоминания о том, как он выглядел на пляже.

Залив средство в робота, я активировала его. Теперь нужно срочно выпить воды, а еще — смочить нагревшийся от назойливых околоторсовых мыслей лоб. Я двинулась к выходу, намереваясь быстренько вернуться в корпус и добраться до автомата…

Лейтенант выглянул из каморки. Все-то у него под контролем!

— Куда?

— Пить! — отрапортовала я.

— Сначала здесь приберись.

Я вернулась, так и не утолив жажду. Очередное мое задание состояло в том, чтобы проверить, соответствует ли содержание задвижных панелей тому, что в них должно находиться. Как оказалось, не соответствует. Пока я складывала распылители и щетки куда следует, Солд разбирал какую-то деталь.

— Ветрова, верхние панели тоже нужно проверить.

Я приподнялась, опершись об одну из выдвижных панелей, нажала на кнопку. Нужная панель выдвинулась слишком быстро и с громким щелчком. От неожиданности я потеряла равновесие и начала падать. При этом я так замахала руками, намереваясь за что-то зацепиться, что заехала локтем в лицо Солду. Упасть я не упала (лейтенант успел меня поддержать), но сбила с нижних панелей тюбики и кое-какие детали для роботов. Мужчина подхватил меня на руки и опустил вниз.

«Поглоти меня черная дыра!»

Смотреть на лицо Солда я опасалась, но знала, что там уже наливается синяк от моего локтя. Воображение дорисовывало совсем уже невозможные детали: сломанный нос, выбитый глаз… Интересно, какое наказание полагается курсантке, случайно врезавшей своему старшине?

— Хороший удар, Ветрова, — невозмутимо сказал лейтенант.

— Извините, товарищ лейтенант, — пролепетала я, потирая локоть. Он и то болел, а что же чувствует Солд?

Мужчина воззрился на меня сурово и одновременно ласково, и чего больше было во взгляде — ласки или суровости — я так и не поняла.

— Иди за Туллом. Хватит с вас на сегодня.

Красная, как рак, я поплелась за орионцем. Слагор, который работал на улице, тоже довольным не выглядел — покрытый пылью, он и сам напоминал мешок для мусора, который вытряхивал.

— Заканчивай.

— Наконец! — он швырнул мешок на траву.

Сняв рабочие комбинезоны, мы снова предстали пред грозные голубые очи нашего старшины. Он проверил, стало ли чище в помещении, покопался в роботах. У меня начали закрываться глаза и я зевнула украдкой.

— Спишь, Ветрова? — поинтересовался Солд. У него глаза на спине?

— Так точно, — брякнула я, и только когда слова вылетели изо рта, поняла, что сморозила. — Никак нет, товарищ лейтенант!

— Завтра вечером после ужина явитесь сюда же в рабочей форме одежды. Я вижу, у вас есть проблемы не только со сном, но и с пониманием Устава. Старшина группы — в вашем случае Ниджер Экри — выше вас по статусу, и приказы его должны выполняться беспрекословно. Вопросы есть?

— Да, товарищ лейтенант. Сколько вечеров мы будем работать?

— Столько, сколько взбредет мне в голову.

Орионец помрачнел, на что Солд мгновенно среагировал:

— У тебя возражения, Тулл?

— Никак нет, — вынужден был ответить Слагор. Если его и удивило появление синяка под глазом старшины, вида он не подал.

— Прекрасно. Марш в казарму, товарищи курсанты.

Слагора точно ветром сдуло, а я все мялась, подбирая слова, чтобы рассказать о том, что меня задержали в коридоре и, по сути, отрабатывать я ничего не должна. Моя природная застенчивость боролась с желанием избежать незаслуженного наказания.

Солд покосился на меня с подозрением:

— У тебя возражения, Ветрова? Или ты их уже выразила, ударив меня локтем?

— Это была непроизвольная реакция, товарищ лейтенант!

— Любопытные у тебя реакции, Ветрова. Полагаю, находиться рядом с сонными землянами опасно, так что иди-ка ты спать.

— Но я…

— Ты еще здесь?

Застенчивость победила, и я позорно капитулировала.

Явившись отрабатывать нарушение на следующий день, вместо Солда мы узрели в назначенном месте Ниджера Экри. Центаврианин поджал губы при виде Слагора, и демонстративно обратился ко мне:

— У тебя все хорошо?

— Да.

— К семинару по правоведению подготовилась? Написала сочинение по принципам лирианского права?

— Какой же ты зануда, Экри, — усмехнулся Слагор.

— Не ругайтесь! — влезла я между парнями. Хоть Экри и был центаврианином, вел он себя ничем не лучше какого-нибудь горячего апранца. Хотя… Представители всех людских рас одинаковы — горячи и импульсивны в молодости.

— Не бойся, Нина, с ним даже ругаться неинтересно, — сказал Тулл.

— Да, Ветрова, тебе нечего боятся — я не намерен ввязываться в конфликт с этим самцом, — процедил Экри.

— С кем-кем? С самцом? — Слагор пихнул меня в бок, чтобы я разделила его веселье, и начал безудержно хохотать. Разность воспитания: для центаврианина «самец» — это оскорбление, а для орионца — похвала.

Появился Солд; под правым глазом на скуле виднелся желтый, еле заметный синяк. Должно быть, чтобы не шокировать никого синевой под глазом, мужчина поставил укол, улучшающий регенерацию. Помнится, Агап все мечтал купить такой препарат, но ему не давали разрешения на покупку.

— Вот и вы, чемпионы пятого Учебного центра. Обычно лучшие результаты на абитуре показывают с общевойскового факультета, но в этом году у нас будет разнообразие — в списке чемпионов три разведчика, семь связистов и пять силовиков. Дипломаты пролетели. Экри, ты уже рассказал своим товарищам о том, что вас ждет?

— Нет, товарищ лейтенант.

— Почему?

— Не успел, если позволите оправдаться.

— «Позволите оправдаться?» — изогнул бровь Солд, и почему-то обратился ко мне: — Ветрова, как следует отвечать в таких случаях?

Случилась странная вещь: я знала, что форма ответа перед старшими по званию «Так точно» и «Никак нет», на худой конец просто «Да» или «Нет». Но замешкалась, потерялась под прицелом небесных глаз Солда и слова застряли у меня в глотке.

— Тулл, хоть ты меня порадуй.

— Быстро?

Мужчина с тоской посмотрел на нас, а потом, видимо, смирившись с нашим невежеством, сказал:

— Прочитаете в Уставе, и, чтобы это лучше отложилось в вашей памяти, заучите третью часть об обращениях. Назубок! Задача ясна?

— Так точно, товарищ лейтенант!

— И, Экри, если я еще раз услышу из твоих уст нечто подобное, тебе придется мыть унитазы вручную, без всяких роботов. Для общего развития.

Слагор довольно прищурился. Представил, наверное, как чопорный Экри драит туалеты своими белыми центаврианскими ручками…

— Курсанты, показавшие лучшие результаты при поступлении, традиционно участвуют в играх чемпионов, которые проходят в середине первого семестра. Участники получают привилегии и освобождаются от сдачи некоторых зачетов и экзаменов, но и потрудиться придется, чтобы не ударить в грязь лицом.

Слушая Солда, я думала о том, что все его слова не обо мне. Для меня и гонка-то по джунглям была тем еще испытанием, а тут еще и игры… прав был Малейв — нельзя выделяться, и в коем случае нельзя. А я так боялась не поступить в академию, что как раз-таки выделилась. Эх… чемпионка…

— Разрешите обратиться, товарищ лейтенант. Участвовать могут только занявшие первые места на абитуре?

— Да. Всего пятнадцать человек, по три чемпиона с каждого Учебного центра.

Слагор воссиял.

— Товарищ лейтенант, это прекрасные новости!

— Рад, что ты рад, Тулл. Экри, Ветрова, отчего ваши лица еще не обезображены улыбками?

— Можем ли мы отказаться от такой чести, товарищ лейтенант? — спросил Ниджер.

— Нет. Во втором семестре участвовать в играх будут курсанты с самыми лучшими показателями в учебе, но на первых игрищах выступают чемпионы абитуры. Я заглянул в табели и обнаружил, что у тебя, Ветрова, проблемы с центаврианским, а у тебя, Тулл — с правоведением. До окончания первого триместра вы должны улучшить свои баллы. Вы показали себя лучшими на абитуре, и должны оправдать звание чемпионов на играх. Задача ясна?

— Так точно!

— Экри, ты не забыл про удивительную связь Устава и унитазов?

— Никак нет, товарищ лейтенант, — совсем скис бедняга Ниджер.

— А вы, злостные нарушители отбоя, помните, что в любой момент можете составить Экри компанию.

Ни одного не обделив вниманием, Солд отпустил нас. И не было никакой отработки! Озадаченные, мы пошли по дорожке от корпуса вместе. Интересная сложилась компания чемпионов-разведчиков: самодовольный орионец, зануда-центаврианин, и маленькая землянка. Насчет «маленькой» я не преувеличила. В группе ТР-1-5 я была единственной, кому от роду была всего четверть сотни. Старшие расы считали возраст не по годам, а по столетиям. Тот, кому меньше ста лет по их меркам — зеленое-зеленое создание. Крастон уже успел высказать нам на лекциях свое мнение по этому поводу: «Сопляки, которым не исполнилось и полсотни, знайте — спрашивать с вас я буду так же, как и с остальных!».

— Ниджер, — спросила я. — Сколько тебе лет?

— Полсотни с небольшим.

— А выглядишь младше, — заметил Тулл.

— Потому что я сын старшей расы! И, позволь заметить, когда ты уйдешь к Звездам, я все еще буду в расцвете сил.

— В расцвете сил? Да ты уже рассуждаешь, как старик. Боюсь представить, каким ты будешь через две сотни!

— Я, по крайней мере, буду жив!

Спор парни продолжили на центаврианском, а я подумала о Малейве. Интересно, сколько лет ему? Есть сотня, или он младше? Если младше, то тогда можно понять его интерес ко мне.

Устав от парней, я отошла подальше.

— … В это сложно поверить, но когда-то лирианская раса была воинственной и вела захватническую политику, — вдохновенно вещал тоненький юноша с мягкой копной пепельно-русых волос. — Многие планеты пострадали от агрессии молодой расы, не успевшей познать законы жизни, — юноша хлопнул по панели управления вирт-окнами, и мы увидели мускулистых гигантов на экране. — Смотрите, какие агрессивные лица! Какие физические данные! Внешний вид так и говорит о мощи, напоре и бескомпромиссности!

Преподаватель нежного облика с совсем не нежной фамилией «Лохму» полюбовался на предков, вздохнул прерывисто и продолжил:

— Любая молодая раса полагается на силу, считая ее главным аргументом в споре. А мы, люди, подвержены эмоциям. Эмоции, молодость и сила — опасный коктейль. На примере истории красноволосой ветви лирианцев мы можем увидеть…

Я подавила зевок. Ничего не могла с собой поделать — пары по «расам» стояли последними в расписании на сегодня, сразу после «планетарных систем», после которых так хочется спать.

— …От красноволосых гигантов-лирианцев произошли те люди, которых мы называем орионцами. Достаточно и сейчас взглянуть на любого из орионцев, чтобы увидеть сходство. Интересны также многие приметы и обычаи, перешедшие к орионцам от красноволосых. Вальдола, расскажите одногруппниками о какой-нибудь вашей традиции.

Девушка, наслаждаясь всеобщим вниманием и благосклонностью преподавателя, поведала:

— Орионцы предпочитают брать в супруги тех, кого посчитают надежным партнером. У нас принято выбирать не по красоте или родовитости, а по силе духа и тела. А у мужчин поговорка «Если ты не смог отразить удар женщины, бери ее в жены».

Курсанты рассмеялись.

— Спасибо, Вальдола. — Лохму застенчиво улыбнулся. — Я слышал об этом. А вы, товарищи курсанты, могли бы и сдержать смех, потому что в таком подходе к браку нет ничего смешного.

— Вы позволите замечание, профессор? — поднял руку Слагор.

— Да, Тулл, мы вас слушаем.

— Чтобы правильно понять эту поговорку, нужно знать наши нравы. Видите ли, раньше орионцы не затруднялись ухаживаниями и просто брали понравившуюся женщину, и только если она могла отбиться, начинали ее добиваться.

— Любопытно, Тулл. Женщины выбирали себе супругов по тому же принципу?

— Да. А красивым с радостью поддавались…

Смех, вызванный словами Тулла, был громче и длился дольше, чем после заявления Линды. Это не могло не ударить по ее самолюбию…

У нас было много объединенных занятий с другими группами разведчиков, но из всего многообразия курсантов самыми яркими были орионцы Тулл и Вальдола. Слагор собрал вокруг себя неугомонных, веселых, легких на подъем курсантов, Линда — умных и амбициозных. В группе появилось сразу два лидера одной расы, и каждый стремился перетянуть одеяло всеобщего внимания на себя.

— Женщины любой расы предпочитают замечать только красивое, — заметил Лохму. — Интересная может получиться дискуссия, если мы попросим Тулла и Вальдолу прокомментировать следующие изображения. Выйдите ко мне, товарищи.

Остальные курсанты, прежде дремавшие, активизировались. Всем стало любопытно, что скажут выскочки-орионцы. Когда Слагор и Линда оказались рядом с преподавателем, последний показался совсем крошечным. Даже Вальдола, не очень высокая для орионки (всего метр девяносто), казалась мощной по сравнению с Лохму.

Преподаватель попросил курсантов посмотреть на экран, где появилась следующая картина: один бородатый лирианец душит другого бородатого лирианца.

Лохму загадочно улыбнулся:

— Ну-с, товарищи, что скажете?

— Это просто игра, — заявил Слагор.

— Убийство, — возразила Линда.

Ничего не ответив, Лохму показал другое изображение: красноволосый юноша душит другого юношу, при этом на лице последнего заметно удовольствие.

— У лирианцев считалось мастерством придушить друга так, чтобы он почувствовал эйфорию, но не потерял сознание. Так молодые показывали, что владеют своей силой, а также доверие друг другу. Как видите, на лицах этих юношей восторг, а не жажда убийства. Ужасно выглядит, не так ли?

Линда улыбнулась, выиграв второй раунд. Тулл нахмурился, осознав свою ошибку. Лохму показал третье изображение с женщиной с оголенной грудью, в руке которой было зажато копье.

— Каков род ее занятий?

— Воительница, — определила Линда.

— Обычная женщина, — ответил Слагор.

— Жрица, — мягко поправил молодых людей преподаватель и отправил на свои места. — Не слишком-то вы осведомлены о своих предках. Признаться, я разочарован. И, чтобы добавить в ваши головы хоть немного знаний, расскажу любопытный факт о культе силы планеты Ри, колыбели орионской расы…

Лекция продолжалась. Лохму вещал о зверствах красноволосых, заселившихся Ри, о том, как быстро выросли на этой планете города, о многочисленных колониях, об окончательном определении орионцев с Ри как расы.

— …Но красноволосые посещали не только древнюю метрополию Ориона — Ри, но и Землю, оставив на ней в напоминание легенды о могучих богах. Таким образом, больше всего черт красноволосых воинственных лирианцев унаследовали некоторые народы землян и большинство орионцев.

Лохму нашел в планшете список курсантов, пробежался по нему глазами.

— Ветрова! Можете рассказать о каких-нибудь традициях красноволосых, перенятых народами землян?

Меня как будто облили холодной водой. Я была не настолько хорошо образована, чтобы найти в древней истории Земли следы влияния красноволосых. Кеша… Кеша что-то такое говорил про скандинавов… и еще с берсерками Агапа сравнивал.

— Некоторые земляне в одно время поклонялись сильным «богам», и считали честью уйти из мира в сражении. В пылу воинов охватывало безумие, считавшееся священным.

— Вы говорите об орионцах, Ветрова, светловолосых гигантах… Ну же, вспоминайте о влиянии красноволосых лирианцев.

— Лирианцам, которых принимали за богов, приносили жертвы: вешали людей на деревьях, топили в бочках, сжигали… — сказала я уверенно, но только потому, что Кеша меня учил говорить даже глупости уверенным тоном.

— Да! Красноволосые везде, где побывали, насаждали культ силы и требовали жертв. Повешение на дереве было очень распространено у земных кельтов. Как вы думаете, Ветрова, осталось ли в вашей расе что-то воинственное?

— Не могу отвечать за всю расу, профессор.

— А вы ответьте за себя. На представительницу какой расы вы сейчас наиболее похожи?

— На землянку, профессор.

Все засмеялись, и только умник Экри поднял руку:

— Профессор, я думаю, земляне на данной стадии своего развития больше похожи на центавриан.

— Аргументируйте, Экри, — заинтересовался Лохму.

— Если брать в пример Ветрову… Она выиграла гонку на абитуре, полагаясь на холодный расчет. Полагаться на разум, а не на силу — это центаврианская черта.

Поднял руку другой курсант, из свиты Вальдолы.

— Мы не можем судить о том, кто кому подражает, основываясь на примере только одного человека.

— Почему нет? Ветрова, выйдите ко мне и расскажите, как вы победили.

Каким-то образом беседа о красноволосых перешла к моей скромной персоне, и это нервировало до дрожи в коленях. Чертов Экри! Зачем он вообще приплел мою победу в гонке?

Я спустилась. Аудитория начала казаться мне огромной; мало того, она как будто начала расширяться, а количество глазеющих на меня курсантов — увеличиваться. Сглотнув ком в горле, я понадеялась, что сия пытка закончится быстро.

Лохму ободряюще на меня посмотрел, и я начала рассказывать. Внимательно выслушав, лирианец попросил курсантов охарактеризовать мою тактику, опираясь на особенности человеческих рас.

— Это не центаврианская тактика, а обыкновенная хитрость. Земляне слабы, тому пример их история. В честной схватке они проиграют любой другой людской расе вселенной, — отчеканила громко Вальдола.

«Вот… цвинка!» — подумала я.

— Земляне слабы в той же степени, что и другие людские расы, — смягчил эффект от ее слов профессор, выступая вперед и как будто загораживая меня от аудитории. — Не стоит забывать, как прекрасно они проявили себя во время атаки спящих.

Я с благодарностью посмотрела на Лохму. Выслушав мнения остальных, он отправил меня на место, при этом повернув наше обсуждение так, что моя хитрость на абитуре стала выглядеть не как хитрость, а как сообразительность и находчивость. И вроде бы ничего ужасного на лекции не произошло, но… Осадочек неприятный остался. Не любят старшие землян… И мне еще сто раз об этом напомнят.

Чуть позже, когда пара кончилась, я в этой своей мысли утвердилась. В коридоре ко мне подошла Линда — одна, без свиты. Вблизи она была гораздо красивей, чем издали. Красивее и строже. Очень светлые волосы, почти белые, лежали волосок к волоску, глаза под темными, как будто накрашенными ресницами казались матово-серыми. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в эту холодную серость.

— Интересно, — сказала Линда. — Выиграла бы ты в честной борьбе?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Знаешь, что меня смущает? Когда я пришла поступать, то решила, что стану чемпионкой абитуры, а если другая меня обойдет, то она станет моим другом, многому научит. Но смотрю я на тебя… и понимаю, что тебе нечему меня учить, — она улыбнулась и со снисхождением добавила: — Это тебе надо учиться, глядя на нас. И еще… кичиться победой невежливо. Так у нас говорят.

— А у нас говорят, что проигрывать нужно достойно.

Улыбка сползла с лица орионки, и я поняла, что мы только что фактически объявили друг другу войну. Я могла бы уйти от конфликта, как раньше, с кроватью и смешками в муравейнике… но у меня тоже есть гордость.

— Посмотрим, подтвердишь ли ты звание чемпионки на играх.

— Посмотрим, — ответила я.

Кивнув, Линда Вальдола ушла. Проводив ее взглядом, от стены отлепился Ниджер Экри, все это время наблюдавший за нами со стороны. Вид у него был взволнованный: лицо раскраснелось, темные глаза блестели.

— Она тебе угрожала? Если что, я все видел, можем сейчас же доложить Солду.

— Она не угрожала, Ниджер.

— Будь осторожна. Орионские женщины в десять раз хуже орионских мужчин; проиграть для них — это позор. Вальдола даже Туллу первое место простить не может, так и жалит, так и жалит…

— Тебя она тоже жалит, Ниджер?

— Меня? Старшину группы? Конечно, нет!

Эх ты, лгун центаврианский…