Глава 12

От последнего задания я ждала какой-то особой подставы. Но оно оказалось гораздо легче остальных, по крайней мере, на мой взгляд. Мне велели закрыть глаза, и надели на лицо непроницаемую маску.

— Я буду задавать тебе вопросы. Допускается только три неправильных ответа. Сколько аэро-ступеней у старта?

«Задание на внимательность», — подумала я и заволновалась. Меня нельзя было назвать внимательным человеком, не раз преподаватели указывали мне на это. Экри начал помогать мне: мы бродили по коридорам своего корпуса, а потом центаврианин спрашивал, что где находится, сколько курсантов прошло мимо, и у кого из них было что-то не в порядке с внешним видом. Изучив свои коридоры, мы выходили наружу, и начинали гулять перед корпусами других факультетов. Так, постепенно, я научилась подмечать детали.

— Три, — ответила я.

— Рычаги, с которыми ты имела дело во время второго задания, были одного размера?

— Нет, разного. Зеленый был крупнее.

— Какого цвета был держатель ножа в водоеме?

— Фиолетового.

— Что было не так с мазером?

— Количество выстрелов было ограничено тремя.

Солд продолжал задавать вопросы, я продолжала давать ответы. Причем, в некоторых я была не уверена.

— Есть ли у Вальдолы травмы?

— Да, судя по повязке на правой руке.

— Сколько палаток на площадке?

— Две.

Рис вдруг рассмеялся:

— Думаю, достаточно, товарищ лейтенант. Задание зачтено, курсантка.

Уф-ф-ф…

С меня сняли повязку. Я протерла глаза, и, когда взгляд обрел ясность, заметила, что губы Солда сжались. Почему он так напряжен? И почему мне кажется, что из всех сегодняшних «шестерочников», только я так его злю? Мужчина напомнил, что я штрафник, и отправил к остальным курсантам, которые уже прошли задания. Вальдола шла рядом, чтобы пригласить к старту следующего.

— Шестой на старт!

Курсант ушел с орионкой, а я осталась с однокурсниками. Вопреки ожиданиям, они встретили меня нормально: не было ни смешков, ни подколов. Те трое, которым только предстояла «шестерочка», при виде меня заметно приободрились. Если даже я не свалилась и не промазала, то чего бояться им?

— Ну, как, Ветрова?

— Нормально.

— Солд не орал? Он сегодня бешеный просто.

— Орал, — с некоторым облегчением ответила я. Значит, не на одну меня орионец гавкал.

--- Он психует, потому что в группе есть младшие, а им тяжелее проходить задания.

— Легко только тем, у кого хорошо развито эо.

— Да неважно, есть эо или нет. Нужны сила, скорость, крепкие нервы. У нас специализация такая, где и думать надо, и бегать, и стрелять. Хотя, говорят, самая жесткая «шестерочка» на общевойсковом.

— А у дипломатов как? — спросила я. Мне не хотелось разговаривать, но разговор отвлекал от лишних мыслей, заставлял работать мозги. Не буду разговаривать – начну себя жалеть. А этого мне сейчас точно не нужно.

— У них, как и у связистов, задания скорее на «подумать».

Курсанты очень вежливо отвечали на мои вопросы. Обычно они если и говорили со мной, то надменно, или с издевкой. А после «шестерочки» парни оттаяли, и смотрели на меня уже не как на девушку, а как на своего «парня». Жаль, что эта прекрасная перемена ненадолго. Как только товарищи курсанты прознают, что одно задание я-таки провалила, станут прежними надутыми индюками.

Может, лучше сказать им сразу? Чтобы не привыкать к хорошему отношению.

— Я не прошла силовое поле.

— Значит, тебе дадут штрафное задание. Как и мне, — ответил орионец Тэбор. — Я тоже одно задание завалил.

Я с подозрением посмотрела на парней. Метаморфозы в индюков не произошло.

За обсуждением заданий время пролетело незаметно, и троица мучителей вернулись к нам. Администратор улыбался (наверняка он был доволен тем, что увидел), Вальдола не показывала никаких эмоций, а Солд был суров, зол и краток:

— Поздравляю тех, кто прошел «шестерочку». Молодцы. Свободны.

— Есть! — радостно отозвались курсанты и поспешили покинуть «площадку боли».

Тэбор, я и Ридд остались. Примечательно, что все трое – младшие.

Мучители-судьи уставились на нас, прикидывая в уме – как же поиздеваться? Какое задание дать? У котоида даже хвост начал нетерпеливо подрагивать.

— Вас я тоже поздравляю, товарищи штрафники, — протянул Солд. — Потому как у вас есть шанс исправить свои промахи. Вальдола, где напортачил Тэбор?

— В стрельбе. Ветрова не прошла силовое поле, у Ридда дырявая память.

— Как типично... Что думаете, товарищ?

Котоид стал слишком уж доволен. Я не забыла, как Рис смотрел на мои раны, как трепетали его усы, и как алчно сверкали глазищи. Все кошачьи – хищники, их манит кровь. Не стоит об этом забывать.

— Второе штрафное.

— Думаете? — скептически спросил Солд.

--- Для младших в самый раз.

— Не уверен, что эти детки справятся.

— Так давайте проверим?

Солд кивнул, и дал нам знак следовать за собой. Мы дошли до палатки около водоема, полные дурных предчувствий. Не могут же нам дать простое задание? Непременно должна быть невыполнимая заморочная задачка, чтобы вконец нас изнурить.

— Заходим по очереди, Ветрова первая.

Конечно, я первая. Сегодня мне особенно «везет».

Я зашла вместе с судьями; Линда осталась снаружи, с парнями. На столике в палатке были разложены дугообразные иглы с вдетыми в них нитями, что-то вроде держателей и маленькие «щипцы». Рядом находились препараты. А у столика ожидал нас хозяин всего этого – врач-центаврианин.

— Курсантке уже ставили регенерационное вчера. Нужно ли повторять? — спросил Солд.

— Нет, того, что ввели вчера, хватит.

Я еще раз покосилась на стол и почувствовала себя героиней фильма ужасов.

— Вы будете зашивать мне рану? — спросила я, надеясь на отрицательный ответ.

— Нет, — возразил врач. — Ты будешь зашивать рану.

— Чью?

— Свою, разумеется.

Пока я осмысливала это, цент подошел ко мне и начал осматривать. Внимание его привлекла моя ободранная нога. Пощупав ногу повыше колена, цент попросил меня снять костюм. В этот момент мне было совсем не до стыдливости, поэтому я разделась без возражений.

Солд тоже наклонился, чтобы посмотреть на мою ногу.

— Этого будет достаточно? Кажется, пустячная ранка.

— Но кожа иссечена, так что сойдет.

Цент поднялся, а я упала. Точнее, присела на край кушетки, пока ноги не подогнулись. Я привыкла к мягкой, бережной лирианской медицине или, на крайний случай, к регенерационному.

А то, что они предлагают, это не зашивание раны, нет. Это пытка.

— Обезболивающее будет?

— Конечно, нет, — рассмеялся Рис. — Какой тогда смысл в штрафном задании?

Врач начал объяснять, как зашивать рану, чем держать иглу, как стягивать края раны. Я слушала его с каменным лицом и не была уверена, что хоть что-то поняла. Стук сердца заглушал все! Да, можно летать на аэро-ступени, нырять в воду со связанными руками-ногами, бегать от огня, но воткнуть иглу себе в кожу – это издевательство! Это кошмар, страшный сон!

Я итак сегодня рисковала жизнью, ободрала ногу, порезала руку – так что им еще нужно? Верно говорят, что военные больные на голову. Нормальные даже задание-то такое не придумают!

— …Сильно стягивать не нужно, достаточно будет и того, чтобы края раны сошлись. На уколе делай вдох, не медли. Шрамов не будет, все заживет через пару дней. Если регенерация замедлится, скажешь.

— Начинай, — непререкаемым тоном сказал Солд.

«Не могу! Не хочу выполнять ваши садистские задания!» Вслед за мыслью о садизме пришла и мысль о том, что сдаваться нельзя. Я прошла абитуру, игры, инициацию в Ки Арад. Неужели сдамся на этом задании? Неужели я настолько нежная, что не смогу парочку раз ткнуть иглой в свою ногу?

Я взяла флакон в руки, обработала их. Тем временем врач промыл мою рану на ноге и тоже обработал антисептиком. Приняв положение, которое посоветовал врач, я промокнула салфеткой кровь, поудобнее перехватила рукой держатель для иглы, подцепила край кожи «щипцами», но сделать первый укол так и не решилась.

Сложно причинить себе боль, но я на такое способна. Решилась же я тогда, с подносом? Так решусь и сейчас.

Я сделала первый укол. Не так уж и страшно… Можно вытерпеть.

— Глубоко вогнала иглу, — склонившись надо мной, прокомментировал врач. — Цеплять следует только кожу. Вытаскивай иглу. Ага… Та-а-к, теперь стяни за нити края раны. Готово. Сделай два шва.

Каждый укол давался мне тяжело. Не считая острой боли, руки дрожали, мешала кровь. Торчащая из кожи игла действовала на нервы, из влажных пальцев то и дело выскальзывал держатель для иглы. Но я даже дыхание держала под контролем, чтобы окружающие, не допусти Звезды, не усомнились в силе моей воли. Раз я слаба физически, значит, морально должна быть крепче остальных курсантов.

Закончив, я подняла взгляд на «судей». Рис и врач склонились над моим, так сказать, «шитьем», а Солд… Солд, как завороженный, смотрел на меня. Вся злость, которую он показывал во время моего прохождения «шестерочки», пропала, истаяла, растворилась в лазури его глаз. Осталось только нечто, близкое к растерянности.

Несмотря на то, что Солд помогал мне и даже иногда выражал заботу, я знала, что не нравлюсь ему – только забавляю. Он всегда видел во мне удачливую хитрую приспособленку, и верил, что я могу продаться кому угодно. Сегодня Солд тоже ждал от меня уловки, но уловки не было.

— Зачтено, — хрипло сказал куратор.

Цент начал обрезать и вытаскивать нити из только что зашитой раны, действуя по возможности аккуратно. Это тоже было болезненно, но я не шелохнулась. Рис что-то говорил про нити, а Солд продолжал смотреть на меня, как будто впервые увидел.

«Ну, Акела. Куда девалась твоя злость? Что ж ты на меня больше не орешь?»

Рис отвлек мое внимание на себя:

— Так стойко боль переносят только орионцы. Признавайся: есть такие в роду?

— Не могу знать, товарищ Рис.

— А вы что молчите, Солд? По-моему, курсантка показала прекрасный результат!

— Да, — сдавленно проговорил куратор.

— Ветрова, ты сдала «шестерочку», поздравляю!

— Спасибо, товарищ Рис.

— Подумать только: девчонка молоденькая, да еще и младшая – а даже не пискнула! У нас тут мужики сидели с влажными глазами, ерзали, вздыхали, а девчонка спокойно вытерпела… Удивительно!

Врач перевязал рану, проверил повязку на руке и только тогда разрешил одеться. Натягивая костюм, я еле сдержала торжествующую улыбку. И боль, и страх стоили растерянности в глазах Солда. Вот-вот, подумай, лоб здоровый, что на одной только хитрости я бы в академии так долго не продержалась.

— Если что – сразу ко мне, — строго выдал цент и бросил в дезинфицирующую емкость использованные мной инструменты. — Заводите следующего.

Я вышла из палатки, ощущая себя одновременно усталой и полной сил, разозленной и радостной. Пройдя мимо Вальдолы и Ридда, я медленно направилась к выходу с площадки.

В голове все крутились слова котоида о том, что я, как орионка, стойкая. Любопытно… Экри часто говорил, что по уму я центаврианка. По рождению я являюсь землянкой.

Но кто же я по генам?

Следующим утром я узнала, как «ужесточился» режим дня практикантов. В первой половине дня какая-либо из команд проходила «шестерочку», а во второй половине дня другие две команды получали задания для отработки тактических операций. Все это мне с толком и расстановкой объяснила Рэй.

— Они хотят нас убить, — проворчала я, расчесывая после сна свою спутанную черную гриву.

Центаврианка рассмеялась:

— Убить? Да это пустяковые задания.

— Пустяковые? — вскинулась я, но, вспомнив, с кем разговариваю, позабыла про свое возмущение. Рэй мало того, что старшая, так еще из военной династии. Логично, что для нее «шестерочка» не страшнее, чем разминка.

— Ты справилась, значит, задания выполнимы.

— Но чего мне это стоило, — проговорила я, и тотчас об этом пожалела. Незачем курсантке знать, что мне тяжело дается практика.

Рэй усмехнулась и подошла ко мне. Я обомлела, когда она отняла у меня расческу и принялась расчесывать мои волосы. «В последнее время люди проявляют странный интерес к моей шевелюре», — подумала я и расслабилась только, когда центаврианка стянула мои волосы резинкой, и, довольная результатом своих трудов, кивнула.

— Ты идешь на завтрак?

— Конечно, — растерянно сказала я.

Мы вышли в коридор вместе, и вместе же спустились в столовую. Пока мы забирали подносы и накладывали то, что нам выдали на завтрак, я размышляла – а не пытается ли Рэй за мной ухаживать? Мало ли, какой у нее может быть сдвиг?

Девушку позвали члены ее команды, а я присела к своим, по привычке не говоря им ни слова. Да и зачем, если они обычно не воспринимают меня, как разумное создание?

— Блага, Ветрова. Выспалась? — спросил Ридд, орионец, постоянно таскающийся за Вальдолой. Сама Вальдола уже успела позавтракать и о чем-то разговаривала с капитаном другой команды у входа в столовую.

— Блага, — осторожно ответила я. — Да.

— Из нашей команды все сдали «шестерочку».

— А ты сомневался? — поинтересовался Тэбор. — У нас сильная команда.

Удивительное дело! Они нормально со мной разговаривают! А Тэбор к последней фразе даже не добавил: «Кроме Ветровой». Кажется, пора привыкать к новому положению в команде. А ведь Тулл мне говорил, что вскоре меня перестанут третировать. Эх, Тулл… Где же ты сейчас, что с тобой?

Позавтракав, я вместе с остальными вышли к входу в наш корпус, ждать появления Солда и его инструкций. Орионец подошел к нам со стороны хозяйственных корпусов, назвал команду, которой предстояла «шестерочка» и отозвал в сторонку. Я посмотрела на Рэй, которая как раз и была в этой команде. Центаврианка пренебрежительно махнула рукой, показывая, что ей ничего не страшно.

«А ведь мне и самой больше не страшна “шестерочка”», — подумала я.

Солд отправил мучеников на «шестерочку», и подошел к нам. К счастью, нашей команде сегодня повезло, и мы не попали в «лес» отрабатывать тактику.

Линда и парни отправились на пляж, махать кулаками и впечатлять постояльцев мускулами, я же поторопилась в хозяйственный корпус, предлагать свою помощь в работе.

— Как хорошо, что вы пришли! — обрадовался котоид, к которому следовало обращаться по поводу работы. — Так мало курсантов приходят работать за баллы! Где бы вы хотели помочь: на кухне или в номерах?

— А в садах можно?

— Можно, но лучше в номерах, — признался хауми.

— Хорошо, давайте, я поработаю в номерах, — легко согласилась я. Мне выдали серый передник и объяснили задачу: сменить цветы в вазах, полотенца и помочь в уборке веганцу, с которым меня отправляли в этот самый корпус. В отеле были, конечно, роботы-уборщики, активировать которых труда не составляло, но их использовали только для самой грязной работы. Все для того, чтобы предоставить веганцам рабочие места.

Веганец мне достался неразговорчивый и угрюмый. Может, угрюмость – это их расовая особенность? Мы дошли до первого корпуса тропинками, о которых я ранее и не подозревала, и прошли в первый корпус через черный вход. Там нас уже ждала автоматизированная тележка со всем необходимым для уборки номеров. Поднявшись на нужный этаж, мы принялись за работу. Пока я с открытым ртом разглядывала номера, веганец быстро приводил их в порядок, хотя, на мой взгляд, они и без того были в порядке. Какие огромные номера! Какие кровати! Какие изображения на стенах!

Веганец недовольно на меня зыркнул, и я, опомнившись, начала заниматься делом. Поначалу уборка в роскошных номерах меня забавляла, я находила крайне интересным рассматривать пол, стены, занавески, таращиться в зеркала и представлять, что я здесь не убираюсь, а живу. Вскоре усталость взяла свое, и я перестала обращать внимание на окружающие красоты.

Зайдя в один из номеров, я поймала себя на странных ощущениях. Быстрее забилось сердце, послышался терпкий аромат… Номер Ли! Веганец сразу зашел в ту часть номера, которую можно было назвать «гостиной», а я же завернула в ванную комнату, чтобы угрюмый спутник не заметил, как запылало мое лицо.

А лицо мое запылало, потому что… потому что это номер Ли! Интересно, где он сейчас, чем занимается? Как его голова? Что он думает обо мне? Злится, или…

Я покачала головой. Не нужно о нем думать. Мы все с ним выяснили. И как же хорошо, что не переспали! Сами Звезды вмешались, чтобы мы не допустили такой ошибки.

Я оглядела ванную комнату и покраснела еще больше. Нет, от Малейва невозможно забыть, тем более, в его номере, в его ванной! Перед глазами так и встают картины, как он принимает душ, как бреется… Я вышла из ванной, захватив полотенца, быстро поменяла цветы в вазах, и, затолкав все это в тележку, спросила у веганца, чем помочь.

Он указал на постель.

«Да ты издеваешься!»

Я подошла к кровати. Она уже была заправлена, но довольно небрежно – остались складочки, да и подушки лежали неровно. Правильно, постояльцам не нужно озадачиваться такими вещами.

— Простыни менять нужно?

— Не.

Хорошо. Этого я бы точно не смогла сделать спокойно. Заправив кровать, как полагается, я обратила внимание на прикроватную тумбочку. На ней остались расческа и упаковка дезинфицирующих салфеток. Скорее всего, Ли уже в порядке, но ему приходилось поначалу обрабатывать заживающую рану.

Я представила, как он проснулся в кабинете врача, с заживающей и ужасно чесавшейся головой. Наверняка, первым делом он вспомнил про меня и, наверняка, вспомнил недобро. А потом вернулся в этот самый номер… прошел в ванную. Посмотрел в зеркало на свое совершенное центаврианское лицо. Принял душ, чтобы смыть с совершенного тела неудавшийся вечер. А что потом?

Я могла представить, что он делал после всех этих действий. Спускался отобедать-отужинать, гулял по территории, плавал, загорал, общался с людьми – отдыхал, одним словом. Но ведь центаврианин не мог забыть о том, что между нами произошло? Значит, он что-то сделал, или что-то придумал. Что-то, чтобы меня получить.

Стоило веганцу начать собираться, как я поняла, что нужно было все как можно внимательнее осмотреть, а не краснеть в ванной. Эх, я!

— Все, — объявил веганец и открыл дверь.

Ругая себя, я покинула номер Малейва. Мы прошли в следующий, а потом в еще один, и в еще один… Настало время обеда, и веганец отпустил меня на полчаса набить живот и передохнуть.

Пообедав, я вернулась «на работу» тем же путем для служащих. Мне дали задание сортировать грязную одежду постояльцев по корзинам. Закончив, я начала дожидаться следующего задания, бродя по коридору, где сновали служащие – веганцы и котоиды. Меня удивило, что задания долго не находилось. Управляющий все косился и косился на меня, и, наконец, подозвал:

— Практикантка! Да, ты! В четыреста третий номер нужно доставить это.

Мне всучили коробку. Я поудобнее перехватила ее, и чуть не уронила, когда в ней заскреблось что-то. Точнее, кто-то.

— Осторожнее, пожалуйста, — раздраженно проговорил управляющий. — Не вздумай потерять!

— Не вздумаю.

— Четыреста третий номер!

Я поднялась по лестнице к лифтам. Утром мы с веганцем прибирались на третьем этаже, четвертый же был для меня неизведанной территорией. Пройдя по коридору, я нашла нужный номер и ткнула на кнопку «постучаться».

Дверь открылась.

В четыреста третьем номере жил альбинос. Пока я смотрела на Гоина Малейва, его губы раздвигались в улыбке все шире. На ум пришло сравнение со змеей, которая растягивает пасть, чтобы заглотить жертву.

— Какой сюрприз! Очень рад вас видеть, Нина, проходите. Вы сегодня доставляете посылки?

— Как видите.

Я протянула ему коробку, но мужчина ушел в сторону:

— Поставьте, пожалуйста, на кровать.

«В номер заманивает».

— Простите, но у меня еще куча заданий, так что…

— Вы думаете, я на вас наброшусь, так?

— Я ни о чем не думаю, кроме того, что у меня мало времени и много забот.

— Поэтому вам лучше сделать, как я сказал.

Поджав губы, я прошла в номер и поставила коробку на кровать. В ней снова кто-то зашуршал. Гоин закрыл дверь, подошел к кровати и открыл коробку.

Я умилилась, узрев очаровательнейшее создание – понги. Они способны воспроизводить человеческую речь и прекрасно поддаются дрессировке. Это, вкупе с шестью лапками, мягкой шерсткой и сходством с га-анами делает их самыми популярными домашними питомцами на многих планетах ЦФ.

Понги прижал к тельцу все шесть лапок и затрясся. Испугался, малыш, и неудивительно – его засунули в коробку, как вещь.

— Шерстка белоснежная, — протянул альбинос. — Как раз по мне.

— Да, вам подходит, — машинально ответила я.

Зверек пошевелился, но все еще опасался вылезать из коробки. Раньше я понги вживую видела только в доме подруги, и было это лет пятнадцать назад. «Какой прелестный», — подумала я, улыбаясь, и вспомнила вдруг, в чьем номере нахожусь. В этот же момент я заметила, что красноглазый банкир смотрит не на зверька, а на меня.

Все-таки Экри недостаточно хорошо натренировал мою внимательность! Иначе бы я заметила вовремя шпиона альбиноса – Насупоню, и не попалась бы так глупо в западню Гоина. Вот почему управляющий не давал мне никаких заданий – он получил уже распоряжения от Малейва! А зверька он «заказал», чтобы только усыпить мою бдительность и порадовать.

Альбинос повернулся к столу и цокнул языком, выражая огорчение:

— У меня кончились фрукты, нечем угостить понги. Нина, будьте добры, принесите вазочку фруктов.

Отказаться бы, да резко, грубо, нецензурно, чтобы пропала с бледного лица эта улыбка! «Спокойно! Конечно, можно с ним поругаться и покричать, а какой от этого будет толк? Подумай, сколько баллов он тебе накинет за работу!»

— Нина?

— Каких фруктов? — осведомилась я по возможности спокойно.

— Любых, понги все любят.

— Хорошо.

Я вышла из номера и решила, что сегодня же вечером потолкую с Насупоней об альбиносах, слежке за девушками и наглостью.