Глава 16

Ридд чуть не обжег меня из мазера, приняв за центаврианку. Коротко обругав друг друга, мы обменялись информацией. Курсант рассказал, где остальные, какие ловушки уже не опасны, и что ликвидировано четверо наших и двое чужих. Я поправила парня:

— Пятеро чужих. А с учетом Вилейна – шестеро.

— Где они?

— У водопада.

— Линда – зверь, — восхищенно присвистнул Ридд.

Подув на пульсирующие болью пальцы, я вывалила парню в руки отобранные у Вилейна «аксессуары» и сообщила:

— Пленный зверь. Ее Вилейн взял.

— Вилейн?

— Да. Думаю, она в одной из ловушек около второго сектора. Капитаншу нужно найти. Кстати, ТПТ и браслет другого курсанта я спрятала в кустах на границе четвертого и третьего секторов. У тебя есть оружие? Тогда бери мазер.

Ридд с подозрением на меня покосился. Поглядел на ожоги, на оружие…

— Ты Вальдолу кукнула?

— «Кукнула»? — настало мое время подозрительно коситься. — Это что еще за слово?

— Нормальное слово. Скольких человек ты ликвидировала, Ветрова?

— Двоих.

— Кого?

— Вилейна и цента из команды Тонга.

— Как?

Я резко вскинула руку с ПП и ткнула им прямо в бедро Ридда. Задаст еще один дурацкий вопрос – получит дротик!

— Так. Мазер нужен?

— Нужен, — быстро ответил парень.

Я отдала курсанту оружие, убрала от его бедра ПП и проверила, сколько дротиков с в нем осталось. Шесть штук – нормально, мне хватит. Еще разок подув на пальцы, я пошла по направлению к сектору Тулла.

— Ты куда? — спохватился Ридд.

— Следующего ликвидировать. А ты разыщи Линду: может быть, она даже не парализована.

Вот теперь моя совесть чиста: о Линде и пленном сообщила. Можно подумать о своем деле. До сектора Тулла я шла долго, соблюдая все предосторожности, и обдумывая в сотый раз свой план. Задача проста: прийти к месту, где Туллу «поплохело», и притвориться, что мне «поплохело» тоже.

По пути я так и не встретила ни одного врага, но заметила Ноури – хауми-охотника, дружка Ли. Он следовал за мной на отдалении, но не очень-то скрывался: я то и дело замечала его пятнистую шкурку в кустах.

Малейв знает, что я любительница непредсказуемых поступков и запросто могу устроить проблемы кому угодно и когда угодно. Вот и послал за мной приглядывать своего дружка. Как будто знал, что я что-то задумала.

Слежка настораживала и нервировала.

«Хауми не может быть помехой. Даже хорошо, что он рядом: заметит, что мне стало плохо, и доложит об этом начальству».

Я сделала вид, что меня тошнит, и присела у кустов. Где-то тут, по рассказам Чанда, Слагор избил работника отеля. Скорее всего, неподалеку вход в подземные ходы, ведущие в Хранилище или какой-нибудь заброшенный Дом Жизни. И, скорее всего, после случая с Туллом этот вход закрыли.

Я схватилась за живот, продолжая изображать муки тошноты. Ноури остановился, выбрав для наблюдения за мной удобное местечко. Нужно выждать еще немного, а пока можно осмотреться.

Кустарники, утоптанная тропка, деревья – ничего необычного. Вот была бы я психокинетиком, без труда бы заметила, что здесь не так. А без эо можно шарить по кустам неделю, и ничего не обнаружить.

Вздохнув, я присела на травку и оперлась спиной о ствол дерева, размышляя, как же сделать так, чтобы мое ложное помешательство выглядело настоящим. Солд, конечно, быстро поймет, что я задумала, а вот остальные могут начать копаться в моей голове. Так ли сильна моя устойчивость к внушению? Удастся ли?

Из задумчивости меня вывело появление Рэй.

Откуда она здесь? Как?

Мне захотелось протереть глаза, чтобы понять: в порядке ли мое зрение, или это галлюцинация? Человек не может появиться так бесшумно! Девушка как будто соткалась из воздуха, или предстала передо мной в виде голограммы. На ее костюме не было ни одной подпалины от мазера, не было и ожогов – ни от бластера, ни от мазера. В правой руке центаврианка держала ПП.

— Блага, Нина.

— Блага, Рэй.

— Тебе плохо?

— Да, — с досадой ответила я.

Какая жалость, что именно Рэй меня выследила! Другого курсанта я смогла бы облапошить, но эту девушку – нет. Центаврианка вряд ли хорошо меня изучила за время нашего совместного проживания, но одно она должна была понять: я не так проста.

Рэй подняла руку с ПП и медленно ко мне подошла. Как полагается идеальной центаврианке, она внешне сохраняла невозмутимость, и можно было только догадываться, что она чувствует и о чем думает. Вот я и рассуждала, почему она не обезоружила меня, не обездвижила, имея такую возможность.

— Что ты задумала? — задумчиво «прострекотала» Рэй на самом сложном центаврианском наречии – третьем официальном.

— Отдых, — «прострекотала» я в ответ.

— Что ты искала в кустах?

— Отдых, — используя манеру Насупони уходить от ответов, сказала я.

— Не лги.

Интересно, какую игру ведет Рэй? Девушка начала «стрекотать» быстрее. Смысла половины слов я не поняла, моих знаний языка хватило, только чтобы выхватить самое важное: «ответы» и «помощь».

«Чего же ты хочешь, принцесса? — задумалась я. — Подловить меня на нарушении правил, подставить? Или ты так загорелась желанием повеселиться на практике, что готова помогать землянке с дурной репутацией?»

— Не понимаю, — я пожала плечами.

Центаврианка терпеливо повторила свою тираду, и на этот раз я поняла больше. Рэй хотела, чтобы я рассказала ей, что ищу, и тогда она мне поможет и не станет нападать.

Она все говорила и говорила, а у меня на уме было только одно: как достовернее сыграть безумство.

«Хватит откладывать! Пора начинать!»

Поднявшись, я изобразила шатающуюся походку и пошла к кустам мимо центаврианки. Поморгала, протерла глаза, как будто увидела что-то и не могу поверить своим глазам.

— Куда ты? — спросила Рэй.

Отлично! Твое удивление мне на руку…

Я залезла в кусты и пошла к Ноури, держа ПП в вытянутой руке. Кот не сразу сдвинулся с места – а когда шевельнулся, я выстрелила. Ноури шарахнулся в сторону – теперь его заметила и Рэй. Курсантка побежала к нам, а я начала беспорядочно стрелять по кустам.

— Что ты делаешь? — крикнула Рэй. — Остановись!

— Это гибрид! Стреляй в него!

Рэй стрельнула.

Дротик попал мне в правую ягодицу.

Когда мой язык вновь обрел нормальный размер, и двигательные функции организма восстановились, план перешел к завершающей стадии, самой неприятной и непредсказуемой – допросу.

Как я и предполагала, Солд сразу понял, чего я добивалась, и только для проформы задавал простые вопросы: «Почему ты пошла в тот сектор?», «Когда тебе стало плохо?», «Что ты почувствовала?». Я отвечала путано и невнятно, выводя из себя Риса и начальника охраны. А врач-цент, который следил за моим состояниям, только задумчиво на меня косился.

— Почему вы решили, что хауми – гибрид? — холодно спросил начальник охраны.

— Глаза, — страшным шепотом ответила я. — Его глаза…

— Что – его глаза? — недовольно пошевелили усами Рис.

— Странные глаза.

— И поэтому вы начали стрелять? Из-за того, что глаза Ноури вам показались странными?

— И в чем выражалась их странность?

Я сжалась, показывая: посмотрите, какая я уязвимая, худенькая и растерянная! И голос был по стать: дрожащий, тонкий.

— Я была уверена, что он – гибрид…

Допрос был забавным: я лгала, лепеча про гибрида и плохое самочувствие, они лгали, обвиняя меня в глупости и опрометчивости. Но больше всего лгал Рис, администратор, уверяя в том, что отель безопасен. При этом котоид показывал острые зубки, нервно поигрывал хвостом и смотрел на меня очень недобро. Он догадывался, что я разыграла спектакль.

— Ваши курсанты, Солд, никуда не годны. Еще одно нападение на хауми. Еще одно! Мы могли закрыть глаза на первый случай, но второй – это уже не случайность, а закономерность!

На лице Акелы не дрогнул ни один мускул.

— К сожалению, вы правы.

— И что с того? Нам всех ваших курсантов на проверку отправить?

— Все курсанты были здоровы, товарищ. Их не раз проверяли.

— Тогда почему они нападают на моих хауми? — прошипел Рис. Шерсть на его загривке поднялась дыбом.

— Приношу извинения. Мне самому данная ситуация крайне неприятна и непонятна.

— Чтобы завтра же этой… гадины не было в моем отеле! — Рис кивком на меня указал. — Так и быть, остальных я раньше времени выселять не стану, чтобы они имели возможность пройти практику!

«Гадины? — усмехнулась я про себя. — А ты тогда кто, котик? Ты эо-ши продаешь, и ты виноват, а злость на других скрываешь».

Я опустила глаза и постаралась заплакать; не получалось. Жаль, со слезами мое смятение казалось бы более натуральным.

— Товарищ, — укоризненно протянул молчавший до этого цент. — Не забывайтесь, перед вами все же гражданка Федерации.

— Преступница, — возразил котоид.

— А что говорит другая курсантка, Рэй Арно?

— Все то же самое: Ветрова ни с того, ни с сего напала на хауми-охотника.

— Я требую исключить ее, — настаивал на своем Рис. — Только в этом случае я замну дело здесь, на Хауми, и не сообщу вышестоящим.

— Ветрова будет допрошена и проверена, как полагается, и, конечно, исключена. Товарищу Ноури будет выплачена компенсация. Еще раз приношу вам свои извинения, товарищи.

Начальник охраны и администратор вышли, оба злющие и взвинченные. Я осталась в компании врача-цента и Солда. Лейтенант посмотрел на меня пристально, затем вздохнул и вышел.

Врач-цент сказал устало:

— Ночевать будешь здесь.

И тоже вышел.

«Молодец, Ветрова, довела мужиков – выбегают один за другим», — подумала я.

Ночью я узнала, что одержала победу. Как я и предполагала, о моем исключении сразу стало известно Гоину, а человеку с деньгами не составляет труда выгородить кого угодно.

Сообщать приятную новость явились сразу двое: Рис и Гоин Малейв. Судя по морде хауми, он уже не так сильно на меня сердился. Деньги вообще очень эффективно умеряют злость и возмущение. Котоид извинился передо мной за «гадину», улыбнулся, и посетовал на свою эмоциональность. А потом обстоятельно объяснил:

— Мы нашли причину, по которой вам стало плохо. Представляете, прямо под вашим сектором нашли активированный эо-ши! Его энергия так сильна, что влияла на некоторых курсантов, вызывая недомогания и галлюцинации.

— О, — я покачала головой. — Вот в чем дело. Значит, курсант Слагор Тулл тоже подвергся воздействию этой энергии?

— Э, да.

— Какая прекрасная новость! — воскликнула я. — Нужно сообщить об этом куратору, чтобы Тулла как можно быстрее восстановили в академии!

Рис кисло улыбнулся и обрушил на меня еще один поток извинений.

Я тоже извинилась за неудобства, попросила разрешения поговорить с товарищем Ноури и «покаяться» перед ним. Пока мы с Рисом обменивались фальшивыми любезностями, Гоин молчал, но уголки его губ подрагивали. Ему хотелось смеяться, но он сдерживался.

— Вот все и выяснилось, — проговорил администратор, и, сверкнув глазами, вышел. Он выполнит любой приказ альбиноса, потому что именно Гоин обеспечивает отель тем, за чем сюда приезжают постояльцы – эо-ши.

Альбинос подошел ко мне. Я заметила, что с его волос окончательно смылась краска, а на глаза он больше не надевал линзы. Впрочем, какая разница? Внешняя необычность банкира уже не впечатляла меня, и не пугала.

— Знайте, — сказала я недовольно, — что вы все испортили. Кто дал вам право лезть? Я совершенно по-другому хотела воспользоваться этой ситуацией.

— Затевая весь этот фарс, вы знали, что вас никто не посмеет исключить.

— Поражаюсь вывертам вашей логики.

— А я – вашей. Чего вы добивались? Хотели проверить, стану ли я вас выгораживать?

--- Фарс этот я затеяла, чтобы вернуть своего друга в академию. Вы влезли и помешали, а сейчас несете какую-то чушь.

— Я не помешал, а ускорил дело. А вы меня не только не поблагодарили, но даже и обругали… — альбинос помолчал. — Вы воспользовались моими чувствами к вам.

— Чувствами? — хмыкнула я.

— А вы разве не знаете, что я вас обожаю?

Гоин быстро коснулся моей щеки; я отшатнулась.

Нельзя обманываться учтивостью и ласковыми словами альбиноса. Стоит почаще себе напоминать, что сначала он хотел меня обмануть, потом купить, а теперь просто – хочет.

— Вы устали сегодня. Отдыхайте.

Я вздохнула с облегчением, когда альбинос вышел из комнаты.

Утром мне позволили вернуться в свой корпус. Я не пошла на завтрак – все равно ничего нельзя есть из-за поставленного регенерационного. Пришлось пожертвовать индивидуальными баллами, чтобы поставить укол. Иначе нельзя: ожоги это не те травмы, которые сами прекрасно заживают. Вот так я в который раз за практику осталась голодной. Шатаясь от голода, недосыпа и от действия регенерационного, я добрела до номера и сразу направилась в душ. Освежившись, я подошла к инфо-табло: кто-то оставил мне сообщение. Проведя инфо-браслетом над сканером, я прочитала анонимное сообщение:

С завтрашнего дня Слагор Тулл проходит практику в учебке на Горунде.

— Везучий ты парень, Тулл, — сказала я, чувствуя, как за спиной расправляются крылья, рожденные радостью. Слагор всегда за меня заступался, поддерживал, общался со мной, когда другие воротили нос. А «шестерочка» и тактика для орионца – пустяки. Он всех уделает, уверена. Убрав влажные волосы в хвост, я подошла к окну. Пора выходить; курсанты уже собираются у входа в корпус.

Мое вчерашнее исчезновение никого не удивило. Пока мы проходили тактику, за нами приглядывали хауми-охотники. Они же и сообщали, где лежит очередной «паралитик». Так, «паралитиков» оттаскивали к врачу, приводить в чувство, а баллы считались за отобранные «аксессуары» – инфо-браслет и ТПТ. Я так и не поняла, справилась ли наша команда с тактикой, или провалилась. Вальдола, морально уничтоженная после плена, не была способна нормально объясняться. Она стояла поодаль, уставившись в одну точку. Как рассказали парни, Ридд нашел Линду в одной из ловушек, но без «аксессуаров» она считалась побежденной.

Я от самой себя не ожидала, что начну ее жалеть. Линда ужасно относилась ко мне в академии, настраивала против меня курсантов, но на практике она натаскала меня в приемах рукопашной и вела себя достойно. Может, она взяла меня в свою команду, чтобы убедиться, что я не пустышка, нечестным путем попавшая в группу разведчиков?

Если так, то ее мнение обо мне должно поменяться. Ну, посмотрим, что победит – ее орионская гордость или благоразумие.

Солд объявил, у кого сегодня «шестерочка», а у кого – тактика, а остальных отправил зарабатывать индивидуальные баллы.

«Никаких больше индивидуальных баллов, — решила я. — Посплю до обеда, а потом найду Ноури. Нужно извиниться перед котоидом». Поднявшись по лестнице, я встретила в коридоре Насупоню. Лицо веганца исказилось ужасом, он попятился, и исчез за поворотом, проявляя чудеса скорости.

«Даже двухметровые здоровяки начинают меня бояться. Это хорошо или плохо?»

Улыбнувшись, я вошла в номер. Он был завален цветами синих и нежно-розовых оттенков. Насупоня (а кто ж еще?) охапками разложил их на моей кровати, на полу возле, на столиках. Удушающий аромат ударил по рецепторам, вызвал легкую тошноту.

Нашлась и записка, где по-русски было написано:

Под цвет твоих глаз, под цвет твоих губ…

Видимо, мой романтизм скончался, добитый тренировками, практиками и центаврианами, потому что единственное, что я почувствовала, глядя на цветы – это раздражение. А еще мелькнула мысль о том, как убирать все это безобразие и куда. С чего альбинос решил, что мне так нравятся срезанные цветы? И почему он снова приказал их сюда натаскать? Неужели первый раз ничему не научил? А может, он надо мной издевается?

В номер вернулась Рэй.

— Ого.

— Ага, — кивнула я. — Помоги убрать все это.

Вдвоем мы в два счета собрали цветы, и, соорудив из моей простыни некое подобие мешка, свалили туда все цветы. «Мешок» оттащили к двери.

Рэй улыбнулась:

— Интересно, кто тебя так радует?

— Ты хотела сказать, расстраивает? — хмыкнула я. — В комнате дышать нечем.

Рэй покачала головой, не понимая, как можно не радоваться цветам, и открыла окно – проветрить комнату. Я же оставила запрос на уборку.

Конечно, на запрос явился Насупоня. Ему в обязанности вменялось следить за мной. О, сколько всего выражало его лицо под рыжим пушком! И покорность судьбе, и отчаяние, и желание сбежать…

— Блага вам. Заберите, пожалуйста, это, — я кивнула на цветы.

— Ну оставьте, — умоляюще протянул Насупоня.

— Уберите. А дарителю скажите, что выкинули трупы.

— Какие трупы? — открыл рот веганец, и даже как будто покачнулся.

— Трупы цветов, — объяснила я. — Они росли себе на клумбах, радуя красотой и ароматами, жили, в общем. А их срезали с особой жестокостью, свалили одной грудой, и швырнули мне на кровать. Я росла на ферме и уважаю жизнь в любом проявлении. Мне неприятно, когда убивают цветы. Понимаете?

— Не, — честно ответил веганец.

— Ну ладно. Потом поймете. А пока заберите это.

Тяжело вздохнув, как человек, которому приходится иметь дело с психическими, Насупоня взял простынь-мешок за концы и поволок из комнаты. Когда он вышел, Рэй дала себе волю и рассмеялась:

— Трупы?

— Цветы убили, значит теперь это трупы. А тот, кто приказал их сюда притащить – убийца и извращенец.

Центаврианка рассмеялась еще звонче и беззаботнее. А я подошла к окну, с жадностью вдыхая свежий воздух, подставляясь под легкий ветерок, прилетевший с моря.

Рэй тоже постояла рядом, и когда ее смех затих, спросила:

— Не пойдешь зарабатывать баллы?

— Нет, хватит с меня. Сегодня я сплю!

Девушка тоже начала рассматривать сочную зелень за окном, но ее явно не природные красоты интересовали. Я не раз замечала, что центаврианка меня изучает, причем, точь в точь, как изучал поначалу Ниджер Экри – с недоумением и интересом.

«Сон откладывается», — подумала я тоскливо, когда Рэй вздохнула и отвернулась от окна ко мне.

— Я про тебя многое слышала. Беженка; единственная землянка на курсе; чемпионка абитуры; участница первой игры года; и… содержанка, которую в академию покровитель пристроил. Все твои успехи казались купленными. Я была очень недовольна, когда узнала, с кем меня заселили. Мне было противно дышать с тобой одним воздухом.

— И сейчас противно? — спросила я сухо.

— Нет. Все, что о тебе говорили, оказалось неправдой. Твое происхождение низко, но ты птица высокого полета. Я рада, что познакомилась с тобой.

«Только не задушевные разговоры, — простонала я про себя. — Только не это!» А центаврианка как раз именно на такой разговор и настроилась. Понятия не имею, с чего это вдруг она посчитала меня достойной своего светлейшего общества. Отвечать в том же духе («О, я тоже так рада знакомству с тобой!») я не стала, потому что лицемерных улыбок мне еще ночью хватило, когда Рис приходил извиняться.

В общем, мой лимит любезности был исчерпан.

--- Помнишь, мы говорили о погибших родных? Знаешь, почему я никому из своих погибших родственников не желаю нирваны? Я ненавижу их. Они никогда не давали мне выбора. Вместе с фамилией «Арно» при рождении я получила обязанности, мужа и процессию. А мое детство? Строгий распорядок дня. Бесконечные занятия. Придирки к внешнему виду. И запреты, запреты, запреты… Я давно мечтаю покинуть Род, но смелости не хватает. Вот ты, Нина, Рэй с жаром ко мне обратилась, как решилась поступить на элитный факультет, где из младших только орионцы?

— Мне грозила депортация, и я не находила другого выхода, кроме академии, как остаться на Горунде. А на факультет разведки я поступать не хотела, это все одна дурость во время абитуры сыграла роль.

— Всем бы так дурить, — протянула Рэй. — Я наблюдаю за тобой, да все за тобой наблюдают. Всем интересно, что ты сделаешь, что скажешь, как себя поведешь. Знаешь, ты очень мотивируешь. Глядя на тебя, понимаешь, что при должном усердии возможно добиться всего, чего хочешь.

— Не надо меня нахваливать, а то я возгоржусь и стану злобной стервой.

— Как я? — усмехнулась центаврианка и мечтательно улыбнулась. — Знаешь, я хочу путешествовать. Не для того, чтобы что-то разведывать, добывать информацию, следить – а чтобы изучать другие планеты, людей, природу.

Я кивнула.

Неудивительно, что Рэй тянет к природе: ей все детство талдычили про долг и войну. А меня с детства пугали спящими, и говорили, что центаврианам доверять нельзя, а лирианцам – можно. Оказалось, что не все так однозначно. Ли, конечно, манипулятор, но манипулировал он для моего же блага. Без его советов я бы никогда не поступила в академию и осталась бы боязливой, чрезмерно подозрительной и ленивой. А друг отца из Дома Жизни наоборот, уверял меня в мысли о том, что нужно сидеть дома и тем самым навредил.

Вот так все в жизни путано и противоречиво. Хотелось бы сказать Рэй – «Дерзай, детка, твоя судьба в твоих руках», но я вспомнила про Милу и сказала другое:

— Уйдешь из Рода, и останешься без семьи, денег и дома. От тебя могут отказаться даже друзья.

— Но ты ведь выдержала.

— Не сравнивай! Я всего-то поступила в академию, а ты хочешь уйти из семьи.

— Из Рода, — поправила Рэй. — Семья и Род – разные понятия. Кстати, я все никак не могу понять, что же ты искала в кустах в секторе Тулла?

— Следы эо-ши.

— Зачем?

— Было нужно.

— Для очередной «дурости»?

— В точку.

— За стрельбу по хауми можно загреметь в колонию-поселение на долгий срок, и это не говоря о компенсации. Да и следов эо-ши там не было, а если и были, то их подчистили.

— Так я и думала.

— Но ведь твоя «дурость» все равно сработала?

— Ага.

— Я в этом не сомневалась, — Рэй загадочно улыбнулась, и я поняла, что последними своими словами подтолкнула центаврианскую принцессу к решительным действиям.

— Почему ты вообще пошла за мной вчера? — спросила я.

— Предложить помощь, — ответила Рэй удивленно. — Я же сказала тебе об этом. Хотела бы тебя ликвидировать, сделала бы это.

— Вчера ты, вообще-то, была моим врагом по тактике. Как я могла тебе верить?

— Да кому интересна эта тактика? — вспыхнула центаврианка. — Все эти учения, беготня, ползанья по земле… Меня уже тошнит от всего этого!

— А мне тактика интересна.

— Потому что для тебя это творчество, а для меня – нудная обязанность.

— Вот и делай выводы.

— Уже сделала.

Я зевнула и направилась к кровати. В комнате все еще стоял тяжелый запашок от «трупов», но дышать можно было. Стянув костюм, и не позаботившись о том, чтобы повесить его в шкаф, я легла на кровать. Рэй постояла еще немного у окна, а потом подошла к шкафу за купальником.

— За баллами пойдешь? — после очередного зевка спросила я.

— Нет, плавать. Просто плавать.

Но вид у центаврианки при этом был такой, будто она задумала хитрость.

«Проживание со мной в одном номере не прошло для Рэй бесследно. Я заразила ее дуростью», — подумала я печально.