Глава 17

Последний день на Хауми. Все практиканты сдали тактику и «шестерочку», и утром после завтрака, не нарушая заведенного порядка, Солд собрал нас у входа в корпус:

— Блага, товарищи курсанты!

— Блага, товарищ лейтенант!

— Поздравляю с окончанием практики. Все вы справились с заданиями и показали, на что способны.

На мужественном лице Солда не показалось и тени улыбки. Видимо, здорово мы его достали…

«Не напади Тулл на местного, Солд бы не прилетел и не был бы вынужден за нами присматривать взамен того цента», — подумала я.

— Прошу капитанов выйти вперед и сдать планшеты.

Капитаны вышли из строя и по очереди протянули куратору планшеты, где должны были вести дневники тактики, заносить планы «операций», отмечать выделившихся членов команды.

— По данным планшетов и записей буду подсчитаны ваши командные баллы, по данным отеля – баллы индивидуальные. Общие итоги будут представлены на табло в главном корпусе академии в первый учебный день. Что касается сегодняшнего дня: к ужину вы должны собрать одежду, которую вам выдавали, сдать ее управляющей, привести свои номера в порядок и надеть форму академии, в которой прилетели. В двадцать два часа по местному времени мы сядем в аэробус и отправимся на станцию. Поэтому! — рявкнул вдруг куратор. — Не пить, не драться, не нажираться! Вы должны быть свежи и здоровы к моменту полета, иначе останетесь на станции, и никого не будет волновать, как вы будете добираться домой. И еще – не пройдете предполетный контроль, ваши индивидуальные баллы аннулируются. Уяснили?

— Так точно, товарищ лейтенант!

Я подождала, когда курсанты разойдутся, и догнала Солда.

— Разрешите обратиться, товарищ лейтенант!

— Что еще?

— У меня проблема, товарищ лейтенант.

— И почему я не удивлен? — съязвил куратор. — Что на этот раз?

— Форма, — трагично проговорила я. — Когда я проходила инициацию, она слегка… порвалась.

— Насколько «слегка»?

— Рукав у кителя оторвался. И это не говоря о затяжках и парочке дырок.

Орионец улыбнулся той самой хищной улыбочкой, от которой у меня раньше рождались бабочки в животе.

— У тебя было много времени, чтобы привести ее в порядок. А ты чем занималась?

— У меня было много дел, товарищ лейтенант!

— Меня это не волнует, Ветрова. Другого кителя тебе никто не предоставит. К вечеру твой китель должен быть цел и точка.

— Есть, товарищ лейтенант.

Я отошла от куратора. Вообще-то, в порче формы нет моей вины: инициация в Ки Арад была так бестолково организована, что я свалилась с большой высоты и попрыгала по камням. Хорошо, Жнец вернул мне одну из туфель…

Я сходила к управляющей и спросила, можно ли починить китель. Женщина с коварной ухмылкой назвала сумму:

— Десять п.е.

— Ск-о-о-олько? — охнула я. — Да сам китель и трех не стоит!

— Так надо починять, или нет?

— Нет!

На моем платежном браслете было всего-то двадцать, и это неприкосновенный запас. В академии хорошая стипендия, но… Мы с Туллом как-то, совершенно случайно, без злого умысла, сломали автомат в коридоре академии. Точнее, автомат сломал другой курсант, которым об автомат «постучал» Тулл. А сделал он это потому, что курсант назвал меня плохим словом. Я бросилась разнимать парней, и в итоге нас троих оштрафовали, лишив стипендии до конца года.

Я сходила в другие корпуса, к другим управляющим, и услышала те же суммы (а в первом так вообще потребовали пятнадцать п.е.!) Ближе к обеду я была близка к тому, чтобы заплатить-таки наглой управляющей, но Звезды мне улыбнулись – я заметила у первого корпуса безупречного зеленоглазого центаврианина.

Сейчас Ли в отеле, но до этого пропадал куда-то на целые дни – я не могла подловить его ни у номера, ни где-либо еще. Центаврианин показывался только поздно вечером, и вид у него был очень усталый. Все это раззадорило мое любопытство. Я терялась в догадках: куда он уходит, почему выглядит усталым… Мне Ли сказал, что отдыхает в отеле. А если нет? Если и у него здесь какие-то встречи, сделки? И поскользнулся он тогда, у водопада, по причине сильной усталости?

Малейв медленно ко мне подошел. То, что он не выспался, было заметно по глазам – обычно ясная зелень затуманилась. Мужчина поклонился мне, прижав ладонь к сердцу, а потом взял мою руку и поднес к губам.

— Блага, Нина.

— Блага, Ли.

Удивленная тем, что он поцеловал меня не в губы и даже не в щеку, я разочарованно посмотрела на мужчину. Отчего такая церемонность?

— Прогуляемся? — предложил Ли.

— У меня нет времени, — я показала ему китель. — Нужно превратить эти лохмотья в китель.

— Что ты с ним сделала?

— Я споткнулась на инициации...

Ли посмотрел на меня с выражением в духе «Ага, конечно, а свиньи летают».

Тогда я добавила:

— …Примерно так же, как ты поскользнулся у водопада.

— И долго ты мне это еще будешь припоминать?

— Всегда, — пообещала я. — Должен же тебе кто-то напоминать, что ты не идеальный.

Ли забрал китель, и предложил мне руку, вытянув ее так, чтобы я могла опустить на нее свою. Так центаврианские мужчины сопровождают женщину, которую уважают.

— И зачем все эти церемонии и целования ручек?

— Я буду относиться к тебе со всем уважением до тех пор, пока ты не осчастливишь меня согласием стать моей женой.

— Ну и фразочка! Такую только андроид без запинки выговорит.

— Или старший, желающий впечатлить особу, в присутствии которой в его организме повышается уровень эндорфинов.

— Ты заболел? — изогнув бровь, спросила я.

— Да, — признался Малейв с деланой печалью. — Тяжелая форма ниноветризма.

— Это излечимо?

— Нет. Медицина бессильна. Данный вирус поражает даже старших.

— Какой ужас! И сколько тебе осталось?

— Все зависит от поведения вируса.

— Какой коварный вирус.

Мы посмотрели друг на друга требовательно. Причем я, со своей стороны, не знала толком, что мне нужно от Ли. На девяносто пять процентов я ему доверяла, но остальные пять процентов светились предупреждающим красным в моем сознании. И как понять, что не так? Как его проверить?

«Как вообще люди понимают, с кем связывать судьбу, а с кем нет?»

—Ты серьезно о браке? — спросила я после непродолжительных раздумий.

— Да. Либо ты моя жена, либо мы расходимся, — Ли улыбнулся, ненароком сразив наповал проходящую мимо апранку. Бедняжка (прилетевшая сюда в компании другого цента) уставилась на Малейва, как на чудо природы.

Центаврианин заметил, что на него смотрят, и повернулся к женщине:

— Блага, гражданка.

— Бла-а-ага, — выдохнула она, выставляя вперед внушительную грудь, обтянутую лифом розового натинового платья. — Не подскажете, где висячие сады? Я в отеле только первый день, толком не знаю, где что…

— Вам вперед. Приятного отдыха.

— И вам, гражданин, — сверкнув золотистыми глазами, проворковала прелестница и пошла вперед, демонстрируя изумительные изгибы фигуры и волосы, отливающие бледным золотом.

— Какая женщина, — протянула я, не зная, то ли завидовать, то ли восхищаться.

— Да, — согласился Малейв, без интереса провожая ее взглядом. — По апранским меркам – редкая красавица. Но в отеле она не впервые. С виду ей лет пятьдесят, но на самом деле не меньше ста двадцати лет.

— Как ты определил?

— У нее энергетика зрелой женщины. Она сюда, как и многие другие красавицы, прилетает за кристаллами-накопителями, чтобы молодость поддерживать.

— А ты зачем в отель прилетаешь?

— Я тоже курсант, Нина, и практика у меня похлеще твоей. Мне нужно восстанавливаться.

— А куда ты днем уезжаешь?

— Вести дела, навещать старых знакомых. А еще у нашего Рода на Хауми есть владения.

— Раз у вас есть владения, почему ты отдыхаешь в отеле?

— Лирианская энергия, — ответил Ли так, как будто это все объясняло, и повел меня к первому корпусу, чинить китель. Кода управляющий первого корпуса увидел, в чьей компании я вернулась, то не смог скрыть неприязни. Решил, что я известно как упросила состоятельного гражданина помочь мне.

Зато китель был готов через полчаса – его починили, выстирали и выгладили так, что он казался почти нормальным.

— Довольна? — спросил Ли.

— Еще бы. Куратор бы меня прибил, явись я на ужин в оборванном кителе. У меня к тебе еще одна просьба, Ли. Я нечаянно… ну… во время тактики…

— В Ноури стреляла?

Как оказалось, Ли в курсе произошедшего. Мы пошли мимо висячих садов к Ноури; я расспрашивала центаврианина, почему же он не явился учить меня уму-разуму и даже не поругал за самоуправство.

--- Это тебе полезно, ответил Малейв. — Практиковаться в тактике и манипуляции, не полагаясь на других.

— И все-таки ты отправил за мной Ноури.

— Хауми-охотники в любом случае должны были приглядывать за курсантами, так что твои претензии не принимаются.

— Ну и зараза ты, — с восхищением протянула я. — От всего умеешь отвертеться.

Малейв усмехнулся:

— Очень полезный навык. А ты по натуре очень ленивая. Если во всем тебе помогать, снова превратишься в бесполезный цветочек с фермы. А так – эволюционируешь в хищное растение.

Во время разговора я поглядывала на Ли, и размышляла о том, что не только он мной заболел, но и я им. Женская интуиция подсказывала, что этот центаврианин – мой, но она говорила еще и о том, что с ним будет ой, как непросто. Ли Малейв не из тех, кто обожает бездумно, он умеет разделять чувства и дела. Он не будет посвящать мне все свое время, да и как иначе – он военный. И выпускник.

— У тебя остался всего год в академии?

— Меньше года. Я пробуду в академии только первый семестр, а потом отправлюсь на стажировку.

— Куда?

— Далеко, — проговорил Ли задумчиво. — Очень далеко.

Его специализация – стратегически-агентурная разведка. А это значит, что Малейву придется большую часть жизни проводить в разных уголках вселенной, работать под прикрытием. С ним будет сложно, если не невозможно, связаться, и отсутствовать дома он будет подолгу. Да и какой дом может быть у агента? А еще он будет всегда в опасности.

— А как же закон о детях? — спросила я. — Военным нельзя отправляться на дело, не имея детей. Это важнейшее условие, поставленное Союзом людей. Мы ведь не спящие, и неуязвимостью не отличаемся.

— На стажировку можно и без детей.

Я остановилась.

— Тогда зачем ты вообще предлагаешь мне брак? Тебя же никогда не будет рядом. Зачем тебе жена, Ли? К тому же младшая. Ты будешь жить около семи сотен, а я – только две.

— Эо-ри со мной обеспечит тебе жизнь, такую же долгую, как и у меня. А еще я хочу, чтобы ты жила под защитой моего имени.

— Меня и собственное устраивает.

— На втором-третьем курсе тебя начнут переманивать на мою специализацию – САР. Там из таких, как ты, готовят агентов типа «куколка». Помнишь представление в «Кристалле»? Такие представления тебе придется устраивать очень часто. Но если ты будешь носить мою фамилию, тебя максимум пристроят в миграционку подозрительных граждан проверять.

— Почему ты думаешь, что меня станут переманивать? — поинтересовалась я.

— Процентов двадцать курсантов на втором-третьем курсах меняют специализацию в пределах своего факультета. Общие дисциплины и физическая подготовка для всех разведчиков относительно одинаковы, а специальная подготовка начинается как раз с третьего курса. Ты же, Нина, больше подходишь в САР, чем в ТР, и это становится очевидным.

— И что, для смены специализации мне обязательно нужна твоя фамилия?

— Мне так будет спокойнее.

— А мне нет. Я за тебя не выйду, Ли. Ты старший, ты военный, ты цвин рогатый. Мой отец тоже был военным. Мама любила его, а он любил работу. А потом его убили спящие, и мама осталась одна с детьми.

— Дело не в этом, — покачал головой Малейв. — Ты мне не доверяешь.

— Я заинтересовала тебя только из-за психической устойчивости. Как и Гоина я заинтересовала только из-за своих необычных генов.

— Во-первых, ты заинтересовала меня не из-за психической устойчивости. Во-вторых, с чего ты взяла, что у тебя необычные гены?

— Лирианец сказал на инициации, что у меня гены, не как у всех остальных. После касания эо-ши все получают силу и эо, а я получила неуязвимость.

Ли шагнул вперед и ухватил меня за плечи. Изучил меня, как сканирующие системы андроидов – сверху донизу. Коснулся лица ладонями; от них пошло тепло. Под конец осмотра зеленые глаза центаврианина потемнели.

— Этого не может быть. Энергии типичны для человека твоего возраста и расы. Я ничего не вижу.

— А Гоин видит. Что он может знать такого, чего не знаешь ты?

— Расскажи мне все, — потребовал Малейв.

Мы устроились на лавке в парке, ожидая Ноури. Я рассказывала Ли о своих походах в Дом Жизни на Горунде и об инициации. Мужчина не мучил вопросами меня – всего пару раз кое-что уточнил. Закончив рассказ, я не без тревоги посмотрела на центаврианина.

— Ну? Что скажешь?

— В твоих генах нет ничего не-гуманоидного. И энергии в норме.

— Тогда что со мной не так?

— Хороший вопрос, — протянул Малейв. — Будем отталкиваться от того, что все

гуманоидные расы произошли от лирианцев. Овладев технологиями для путешествий, лирианцы разбрелись по вселенной, разделились, и каждая такая группа пошла своим путем развития. Твои предки с Земли, а на Земле не раз проводились генетические эксперименты. Есть вероятность, что ты – потомок людей, рожденных в результате экспериментов.

— Как правило, такие «эксперименты» долго не живут, — сказала я, вспомнив лекции профессора Лохму. — Гибриды и те выживают только потому, что получают сильнейшие регенерационные способности спящих.

Я разволновалась. Правда не всегда бывает полезной. Гоин ведь не просто так сказал, что если я начну расспрашивать об отце, меня могут арестовать. Может, правда мне только навредит? Может, мое счастье в неведении?

Услышав такую точку зрения, Ли посмотрел на меня, как на неразумное дитя.

— Правда – любая, всегда полезнее неведения. Я наводил справки о твоем отце и живых родственниках, и ничего необычного не нашел. Кроме устойчивости отца, разумеется. По документам твои мать и отец «чистые» потомки землян с Евы-2. Единственное твое отклонение, это наследство от отца – психическая устойчивость. Но это не такая уж и редкость.

— Не единственное отклонение. От удара с моим телом стена треснула!

— Значит, есть еще способности, — спокойно ответил Ли, — и твой отец скрывал о себе много интересного.

— Копнем еще немного, и выяснится, что я рептилоид! — в сердцах брякнула я, заставив проходившего мимо мужчину с подозрением на нас покоситься.

— Помнишь день, когда моя мать посетила вашу ферму?— вдруг спросил Ли.

— Конечно, помню. Она нас здорово удивила.

— И вы ее удивили. Вернувшись, мать рассказала, что вы мало похожи на младших, и что в чертах лица у вас проглядывается что-то лирианское, хотя энергетика как у младших. Глава нашего Рода счел, что связаться с возможным потомком лирианцев не так позорно, как с обычным младшим. Только по этой причине Милу и Артем вместе отправились в колонию.

Я вспомнила удивленное лицо роскошной зеленоглазой гражданки, свои слова, фразы про цветы. И рассмеялась. Не нашему уму и рассудительности удивлялась женщина, а тому, что мы слегка похожи на лирианцев… Вот еще одно доказательство, что для сиятельных граждан мнения младших не существует.

— Что тебя так развеселило?

— Ничего, — я всхлипнула от смеха, и с трудом уняла вспышку веселья. — Значит, мы на лирианцем чем-то смахиваем? Если так рассуждать, то очень многие люди похожи на них.

— В ЦФ манипуляции с телом и изменение лица – моветон, но на других планетах, включая планеты Республики Земли, операции по смене внешности очень популярны. Это дает возможность гибридам просачиваться в человеческое общество, изменяя свою внешность. А странную энергетику всегда можно оправдать стрессом. Так что, как бы парадоксально ни звучало, но слуги спящих могут выглядеть, как лирианцы. Мало того – они на самом деле могут быть лирианцами.

— И что ты хочешь этим сказать?

— При таком положении дел никто не обратит внимания на твои лирианские черты, — произнес Малейв медленно. — Думаю, Нина, твой отец не зря перевез семью на Горунд. Все было продумано: ситуация с беженцами, бегство с опасной планеты… Неудивительно, что подозрительные факты в биографии твоего отца и твою устойчивость мы выявили только спустя двадцать лет, да и то лишь потому, что был принял закон о депортации. От кого же вас прятал отец?

— От спящих?

— Что-то не сходится. У военных особое положение: они могут пристроить свою семью на какой угодно планете Союза. Если бы твой отец хотел скрыть свои способности, то не отправился бы сам и не отправил бы своих детей и жену на планету ЦФ. Вы вполне могли разместиться на безопасной планете Республики Земли. Вот это меня и удивило, когда я впервые ознакомился с твоим личным делом в миграционке. Почему был выбран Горунд?

Я не могла не согласиться с Ли. Мама нам все уши в детстве прожужжала про коварство центавриан. Судя по ее рассказам, и отец недолюбливал старших. Так почему же он привез нас на Горунд, центаврианский рай? И эти бессчетные походы в Дом Жизни…

— Мне нужно кое с кем потолковать, — сказала я, подумав про своего наставника, друга отца. Он точно должен знать, кто я и почему наша семья оказалась на Горунде.

— А мне нужно кое-что проверить.

На пару минут мы с Ли выпали из реальности: он сопоставлял факты, а я вспоминала все странности маминых знакомых, которые отложились в моей памяти. И первая странность в том, что друзей у мамы, кроме лирианцев из Дома Жизни, не было. Она, конечно, неплохо общалась с соседями, но все равно держалась особняком, не подпускала никого близко. Вот и я выросла, подражая ее модели поведения – со всеми быть любезной, но ни к кому не привязываться.

Рядом прошла счастливая парочка – девушка щебетала, а ее спутник восторженно слушал ее щебетанье. Беззаботные, свободные, радостные… Аж завидно. Я потерла виски, которые начали болеть, и спросила у Ли:

— Это ты увидел во мне в первую встречу? Лирианские черты?

— Я увидел взволнованную девушку, которой очень хочется остаться на Горунде. Меня позабавило, с каким изумлением ты меня рассматривала: как будто впервые увидела старшего. Я решил, что тебя легко расколоть, а получил отпор. Честно, Нина, я такого не ожидал. В ту практику через мой кабинет прошло много беженок. Каждая вторая заполняла ту дурацкую анкету в брачном агентстве, а те, что отказывались заполнять анкету, сдавались позже.

Я вспомнила тот день. Очарованная, я уставилась на красивого мужчину в дорогом костюме, а потом напугалась по-настоящему, что он будет ко мне приставать. Уровень наивности – запредельный.

— И все равно ты меня провел вокруг пальца, — напомнила я.

— Могу утешить тем, что благоразумия в тебе было на порядок больше, чем у остальных беженок. А как меня повеселила затея с Гаррисоном!

— А мы переживали по-настоящему.

— Этого я и добивался. Скрытые способности только при настоящих переживаниях проявляются. Чтобы манипулировать человеком, нужно знать всего две вещи: чего он боится и о чем он мечтает.

— А вас этому учат, да? Манипулировать людьми?

— Не только людьми. Всеми, с кем можно иметь контакт с помощью ТПТ.

— А центаврианами легко манипулировать?

— Это у тебя нужно спрашивать. За год в академии ты осмелела и обнаглела. А еще из робкой девушки с не оформившейся энергетикой превратилась в молодую женщину.

Ли потянулся ко мне и смахнул с футболки мелкого жучка. Мое сердце пропустило удар, а потом кровь быстрее побежала по жилам – и все это только от одного касания через ткань! Малейв наклонился ниже и коснулся губами моего плеча под тканью футболки.

А меня обожгло все равно.

— Почему ты не общался со мной весь семестр? И к чему были твои слова про счастливое будущее?

— Я не первый из своего Рода, кто заинтересовался младшей. Такое происходит постоянно: то один, то другой сын Рода завязывает отношения с апранкой, землянкой, орионкой… Это не тревожит Главу Рода, пока отношения не начинают становиться серьезными. Моя мать узнала про инцидент с Юглийвом и про то, что я защищал интересы некоей землянки. Ей не составило труда узнать, кем я так заинтересовался. Она повидала тебя, и решила, что мое увлечение опасно. О чем мне и сообщил Глава, в ультимативной форме, — Ли усмехнулся. — А потом в академию к тебе на встречу прилетел Гоин, и я решил, что это проверка или откуп. Поэтому принял решение прекратить с тобой любое общение.

«Центаврианские нормы – вмешиваться в личную жизнь детей», — с тоской подумала я.

— А сейчас ты гнева своего Рода не боишься?

— Я не боялся его и тогда. На тот момент я был уверен, что увлечение тобой скоро пройдет.

— Не прошло, — констатировала я и вздохнула. А Гоин не проверять меня прилетал, а предлагать брак. — Гоин… Что он за человек?

— Идеальный центаврианин. Гордость Рода. Успешный во всех отношениях. — Ли бросил на меня лукавый взгляд и добавил: — Любимец женщин.

— Да ну?

— Власть и деньги очень украшают мужчину

— Значит, ты по сравнению с ним непривлекательный, — елейным голоском резюмировала я. — Своих денег еще не заработал, деньги Рода в счет не идут, да и власти у тебя нет.

— Да, крайне непривлекательный, — проговорил Ли, даря мне одну из своих очаровательно-убийственных улыбок. Обычно после таких его улыбок у меня подгибаются колени; хорошо, что я сижу. — Профессия опасная, а власть и деньги меня не интересуют.

— А что тебя интересует?

— Сложности.

Я усмехнулась:

— И ты, такой ненадежный и непривлекательный, предлагаешь мне брак?

— Я же сказал, что люблю сложности. И ты любишь, не так ли? А если я ошибаюсь, выбирай Гоина. Он надежен и не нарушает слова. И со своими женщинами дядя обращается в высшей степени бережливо.

— Ты что, сватаешь его мне?

Ли не ответил, потому что из кустов к нам вышел Ноури. А меня захлестнуло знакомое ощущение ущербности перед старшими и растерянности. «Гад, гад, — подумала я; растерянность сменилась злостью. — Что тебе стоило оболгать Гоина, назвать подонком и мерзавцем? И почему ты не завоевываешь меня? Почему расхваливаешь своего дядю? Почему ты такой сложный, Ли Малейв?»