Глава 20

Мы оставили кар на одной из аэро-площадок «верхнего» Бар-Ракка. Среди центов, медленно разгуливающих по «верхнему» Бар-Ракку, Ли не выделялся, и на него больше не смотрели, как на божество. Зато на меня то и дело косились, отмечая, что я не так уж красива и одета отнюдь не роскошно, чтобы выводить меня в такие места. К счастью, мнение высокородных снобов меня не интересовало.

Оказавшись в ресторане с интерьером в духе «строго-но-стильно», мы прошли к заказанному Ли столику. Вышколенный официант улыбался профессионально-отстраненно, медленная музыка не раздражала, и – самое главное – в ресторане не было релакс-установок с цветом, запахи и прочими фокусами.

Ли объяснил, какие блюда особенно удаются поварам; мы сделали заказ.

Мне снова еда в горло не лезло, и все раздражало. В голове крутились обрывки рассказа наставника, угрозы и обещания альбиноса, а на душе скребли кошки. Зря я согласилась на встречу: слишком еще усталая, и слишком голова забита посторонними мыслями, чтобы о чем-то разговаривать с Ли.

Центаврианин задавал вопросы, и я отвечала резче, чем следовало. Отставив в сторону тарелку с изумительно сочным мясом под столь же изумительным пряным соусом, я потянулась к бокалу с вином. Вино лишь обожгло губы; я не почувствовала вкуса.

Промокнув уголок рта салфеткой, Малейв заметил:

— Раньше ты в подобных местах держалась по-другому.

Ответ мне было неинтересен, и все же я спросила глухо:

— Как?

— Ты была восторженной девочкой с кудряшками и в легкомысленных платьишках. Девочкой, которую восхищает, что она видит, но которая всеми силами старается этого не показывать. Забавно было наблюдать за тобой.

— А сейчас уже не забавно? И все из-за того, что я надела вместо платья брюки?

— Прежде ты забавляла, а теперь настораживаешь. Решай сама, хорошо это, или плохо.

— Раз я заставляю нервничать таких, как ты, это хорошо.

— Не только нервничать. Я никак не могу взять в толк, почему ты мечешься в своем отношении ко мне. Эмоциональность младших рас вызывает сложности у старших.

— Да, мы эмоциональны. А вы расчетливые машины. Роботы.

— Стереотипы, — спокойно, без тени агрессии парировал центаврианин. На носу его осталась красная отметина от моего удара. Как Ли только терпит меня? — От этих типичных признаков никуда не деться, это в генах. Но гены мало характеризуют то, чем является человек.

Ли прав. Мы привыкли к стереотипам, что лирианцы сплошь просветленные, орионцы – воины, центы – интриганы, апранцы – грубияны, веганцы – дикари, а земляне – трусы. Но, стоит узнать человека поближе, как эти стереотипы разбиваются вдребезги о реальность.

И сержусь я сегодня не на Ли, а на себя – потому что никак не могу решить, что делать и как жить. А Малейв, как всегда, лучше меня понимает, что я чувствую.

— Я так устала…

— Знаю, — кивнул центаврианин; в глубине его глаз вспыхнули золотистые искорки: рад, что я, наконец, оттаяла. — Знаю, как нелегко тебе было решиться поступать. Знаю, как тяжело было на абитуре. Знаю, как сложно было первые дни в академии. И как тебя третировали преподаватели и однокурсники, знаю тоже. Ты, наверное, не поверишь, но мне почти физически больно было раззадоривать тебя, поддевать, надавливать…

— Спасибо, что давил. Честно, Ли – не будь тебя, я бы нашла тысячи отговорок и не научилась бы ничему. Я ведь только о тебе и думала во время поступления, абитуры, учебы… да даже во время треклятой «шестерочки». Я думала: «Если я сдамся, как посмеется этот цвин рогатый!»

— А я думал: «Если не навещу Ветрову, она пропадет».

Я улыбнулась и  потянулась к бокалу с вином; осушила его. Ли меня не жалел.. Он относился ко мне, как требовательный учитель к бестолковой ученице. И этим мне очень, очень помог.  Мне захотелось сказать Ли нечто важное; эти слова давно уже должны были быть высказанными… но вырвалось другое:

— Прости, что я тебя ударила сегодня. Не знаю, что на меня нашло.

— Ты устала, — повторил мужчина мои слова, а потом искорки в его глазах стали ярче: — Не извиняйся, потому что я продолжу давить на тебя. Я буду лгать тебе. Я буду утаивать от тебя многое. Буду учить. Лишь бы ты не оказалась беззащитной, если меня не будет рядом.

У меня перехватило дыхание. Наша кошмарная встреча перестала быть кошмарной; по сути, она кошмарной не была вообще. Ли обычно запудривал мне мозги, но сегодня он, наоборот, снял с моих мозгов пудру, не накричав и не сорвавшись на мои грубости.

И только я хотела сказать то, что вертелось на языке, как к нашему столику подошел некий цент, одетый столь же дорого и неброско, как Малейв. Мужчина поприветствовал сначала меня, как полагается в высшем горундском обществе, а потом Ли.

— Блага, товарищи курсанты, — произнес он негромко.

— Блага, товарищ майор, — Малейв встал и дал мне знак, чтобы я тоже встала.

— Блага, товарищ майор, — встав, осоловело проговорила я, теряясь в догадках, откуда здесь мог взяться майор. Вспомнила, что Ли не просто так привел меня сюда. Значит, это человек что-то знает.

Мужчина занял свободное место; к нему тотчас подошел официант. Сделав заказ, майор повернулся ко мне. Возраст у центавриан виден только в юности и в глубокой старости, а между этими состояниями возраста у них как будто и нет. Шесть сотен лет жизни из семи они находятся в расцвете и идеальной форме. Вот и майору могло быть как сто лет, так и шестьсот. Да и внешне он не отличается от обычного идеального цента: правильные черты лица, светлая ровная кожа, черные волосы и глаза, пропорциональное сложение. По выражению лица не определить, что думает. Безупречен, как андроид.

— Вы ввели девушку в курс дела, Малейв? — спросил майор у Ли.

— Нет, товарищ майор. Нина, мне удалось кое-что узнать о твоих родственниках. Если ты не против, товарищ майор сам расскажет тебе.

Сухо, без эмоций, военный изложил мне те же сведения, что я выпытала из наставника в Доме Жизни. Пока цент говорил, Ли не сводил с меня глаз. Я не притворялась, что удивлена, потому что притворяться в присутствии эмпатов глупо. Это Инга Юглийва было легко провести, молодых однокурсников, но двоих военных точно не обмануть!

— Ты не удивлена, — проговорил Ли, когда майор закончил рассказывать. — Кто тебе рассказал?

— Наставник из Дома Жизни резервации.

— Любопытно. Как вы развязали ему язык? — спросил майор.

— Просто попросила быть честным, товарищ майор.

— Вот бы всегда так, — усмехнулся Малейв. — Значит, ты уже в курсе того, кем являешься.

— Да.

«А теперь и этот “андроид” в курсе», — подумала я, взглянув на военного напротив. «Андроид», кстати, по-прежнему не сводил с меня глаз.

Меня это нервировало.

— Какие способности у красноволосых? — спросила я. — Какие способности могли унаследовать мы?

— У красноволосых нет эо. Стало было, и способностей никаких нет, — ответил военный. — Единственное – это психическая устойчивость, да и та передается не каждому.

«Нет, все не так просто, — решила я. — Что-то эдакое мне определенно передалось от отца, а ему от бабули, иначе бы альбинос так в меня не вцепился бы, а наставник бы не скрывал от нас правду. Просто вы, товарищ майор, сами не знаете всей правды».

Мужчина не мог услышать мои мысли, но явно почувствовал мою неприязнь. Он проговорил медленно:

— Владимир Ветров был, безусловно, предан Союзу. Если бы он был откровенен с нами, привозя семью сюда, то получил бы на Горунде все привилегии героя Союза. Вместо этого ваш отец зачем-то задумал обойтись без нашей помощи и скрыть ваше происхождение, подсунув поддельные генетические карты.

— Я бы поступила так же, товарищ майор.

— Вы бы тоже проявили оскорбительное недоверие? — холодно осведомился мужчина.

— Обязательно, товарищ майор. Знаете, как у нас говорят: «Доверяй, но проверяй».

— У вас где?

— На Еве-2.

— Вы покинули данную планету в возрасте пяти лет, — отчеканил военный, а я убедилась, что он даже разговаривает, как робот. — Вряд ли вы могли запомнить и тем более перенять культурные особенности планеты.

— Мама прививала нам культуру планеты-метрополии.

— Мама, — повторил неожиданно майор. — Как нежно.

Сердце екнуло. Я поняла, почему на встречу пришел именно этот мужчина. И уже совсем по-иному взглянула на него. Идеальный, чтобы его понги в клочья разодрали, центаврианин! Безупречный, хоть бы его сожрали рептилоиды! Мерзкий, как слизняк! Наверняка, так же холодно, как сейчас смотрит на меня, он предложил ей стать его любовницей.

— Малейв, оставьте нас, — приказал майор.

Ли глянул на меня, безмолвно спрашивая – остаться, или нет? Я кивнула, и Малейв встал из-за стола. Когда он отошел к бару, любовник моей матери снял, наконец, маску с лица: его черные глаза полыхнули сильным чувством. Жаль, я не разобрала, каким.

— Спрашивайте, — потребовал майор.

— О чем? Все, что нужно, я уже выяснила.

— Не лукавьте. Спрашивайте о том, что вас действительно волнует. Вы напряжены… и ненавидите меня.

— Я вас первый раз вижу. О какой ненависти может идти речь?

— Как эмпат я чувствую, что вам неприятно и тяжело смотреть на меня.

Пересилив свое нежелание разговаривать с майором, я проговорила:

— В последнее время я часто лгу, и мне лгут. И правда открывается каждый раз с новыми подробностями. Я запуталась и не знаю, что думать о вас и о своих родителях. Не стоит считать это ненавистью.

— Понимаю. Давайте не будем усложнять задачу: задавайте вопросы, я отвечу, и мы разойдемся.

— Какие отношения вас связывали с мамой?

--- Двадцать лет назад я занимался вашим делом. Старших сыновей Владимиру Ветрову удалось провезти; мы не заметили в генетических картах ничего особенного. Но когда он привез младших детей, странности выявились. Ветров уже воевал, и я вызвал на беседу Викторию. Она не умела лгать и быстро запуталась в своем рассказе. Я проверил вас – каждого из вас – на предмет необычных способностей, но ничего странного не увидел. Только вы, Нина, были невосприимчивы к любому воздействию, но это такой пустяк... Поняв, что вы не только не связаны со спящими, но даже и являетесь, в какой-то мере, пострадавшими от них, я пообещал Виктории оставить все, как есть и посоветовал, как скрыть ваше происхождение.

— Почему вы решили помочь моей маме?

— А почему Ли Малейв помогает вам? — вопросом на вопрос ответил майор. И, не выразив на лице ни одной эмоции, резанул хлестко: — Я не буду оправдываться. Не ждите, что я начну рассыпаться в извинениях только потому, что мне нравилась когда-то ваша мать.

— Я ничего такого не жду.

— Хорошо. Я обещал Виктории скрыть, что ваши генетические карты подделаны. И только. Мне безразлично, что станется с вами, отпрысками героя. Кстати, мы уже встречались, около года назад. Вы проходили проверку перед поступлением в академию.

«Неудивительно, что я его не помню – тогда военные казались мне на одно лицо», — подумала я и сухо сказала:

— Спасибо за честность.

О чем еще разговаривать с центом, я не имела представления. Если даже он угрожал маме, чтобы затащить в постель, то никогда в этом не сознается. И на что я надеялась? Что у нас, Ветровых, вдруг появится могущественный заступник и решит все наши проблемы? Что он заставит альбиноса оставить меня в покое?

И что все сложности волшебным образом разрешатся?

Такого не бывает. Благородные принцы обитают только в сказках, да и там их дефицит.

Майор продолжал смотреть на меня, как инквизитор на ведьму. И в этом тоже нет ничего странного: я похожа на маму, а он, судя по всему, был от нее без ума.

— Похожа я на маму?

— Нет. Совершенно нет.

— А мне кажется, внешнее сходство очевидно.

— У Виктории были другие глаза и энергетика.

— Значит, я похожа на отца?

— Нет.

— А на кого?

— Я не обязан знать, на кого вы похожи.

Обменявшись обрывистыми репликами, мы замолчали, приняв еще более суровый вид, чем до этого. Будь на месте цента другой человек, я бы смогла взять эмоции под контроль… но дело касалось мамы, а маму я любила больше всех. Любое упоминание о ней до сих пор сродни для меня уколу в сердце. Сердце…

У нее остановилось сердце. У здоровой молодой женщины.

Лирианцы называют такие смерти последствиями «душевной болезни», центавриане – «синдромом внезапной смерти». Но, как ни назови, одинаково больно от потери. И обидно, что мы – я и братья – не смогли стать маме новым смыслом жизни. В детстве мы все с одинаковым упорством соперничали за внимание мамы, и не хотели принимать факта, что для нее на первом месте всегда был герой Союза Володя Ветров.

— Гражданин… э-э-э…

— Арно, — представился майор.

«Арно, — я подавила нервный смешок, — Арно, подумать только! Если бы знала Рэй, что сын ее Рода был влюблен в обычную землянку!»

— Теперь вам весело, — строго выговорил гражданин Арно.

— Я просто слегка взволнована. Если вы испытывали к маме теплые чувства, гражданин Арно, скажите: могут ли нам, как потомкам красноволосой, грозить неприятности, если правда откроется? Могут ли арестовать нас?

— Это маловероятно.

«Значит, Гоин лишь запугивал меня арестом».

— К тому же, всегда есть прекрасный способ оправдаться. Вы можете пойти на ментальную экспертизу. Несколько психокинетиков изучат все ваши воспоминания. И, если вы не имели связи со спящими и слугами спящих, вас не в чем будет обвинить.

— Знаю.

Черные глаза майора Арно вновь стали непроницаемыми. Не зря я сравнила его с андроидом: как только он выдал интересующую меня информацию, сразу же вошел в режим ожидания команды. Вот таких военных, похожих на роботов, и ценят в ЦФ. Чем более функционален и не эмоционален военный, тем он лучше.

И с такими людьми Рэй росла. Так и свихнуться недолго! Теперь я понимаю, почему она затеяла тот фокус с капсулой: терпение кончилось.

— А как поживает Рэй? — елейным голоском поинтересовалась я.

«Андроид» активизировался и перешел в режим уклонения от ответов.

— Кто?

— Дочь вашего Рода.

— Не понимаю, какое вы можете иметь отношение к дочери моего Рода.

— Знаете, мы с ней очень подружились о время практики. Жили в одной комнате, разговаривали… Я узнала о старших много интересного. Передайте ей мои самые теплые пожелания.

— Не понимаю, чего вы добиваетесь.

— Я хочу всего лишь, чтобы вы пожелали ей от меня блага. Как от подруги.

— От подруги? — Арно впервые за встречу выдал какое-то подобие улыбки. — Не заблуждайтесь.

— Я не заблуждаюсь, товарищ майор. Мы и правда подружились: помогали друг другу во всем, советовались. Я очень расстроилась, когда узнала об инциденте с капсулой. Знаете, Рэй во время практики показала лучшие результаты… Так печально, что во время полета произошла эта досадная случайность. Ей придется пропустить семестр, как я слышала. Мне очень жаль Рэй.

Арно понял, к чему я веду.

— Это ты испортила капсулу.

— Что вы! — горячо возразила я.

— Ты. Навредила. Рэй.

Майор протянул руку и накрыл ладонью мою ладонь. Пальцы его показались мне ледяными. Я даже не вздрогнула, когда мужчина наклонился ко мне, и прошептал зловеще:

— Ты последуешь на Совет Рода и признаешься в том, что совершила.

— Проблемы, товарищ майор? — холодно спросил Ли, каким-то образом оказавшись у нашего столика. Телепортировался он от бара, что-ли?

Майор был так зол, что даже не обратил на Малейва внимания. На нас начали посматривать посетители, на лицах официантах появилось обреченное выражение. Центавриане не буянят, но после их разборок влетает всем, кто был поблизости.

— Передайте Рэй, что я ей очень сочувствую, — спокойно сказала я. — У нее лучшие результаты… были.

— А теперь лучшие результаты у тебя?

— Возможно.

— Товарищ майор, советую вам убрать руку, — вежливо но жутковато произнес Ли.

Арно убрал руку и, словно сдерживая тошноту, выплюнул:

— Ты совершенно не похожа на мать!

«Да, товарищ майор. Я умею трепать людям нервы. А вам, кажется, больше нравится иметь дело с нежными покладистыми созданиями».

Майор Арно согласился прийти на встречу только, потому что на этом настаивал Ли Малейв – сын влиятельного Рода. Не будь Ли, майор бы и думать не думал, о том, чтобы прийти поговорить со мной. Поднявшись, майор в приказном тоне сказал Ли:

— Ветрова должна будет явиться на Совет нашего Рода. О дате и времени я вам сообщу.

— Если вы что-то хотите сказать гражданке Ветровой, она перед вами.

«Спасибо, Ли». Для Арно было открытием, что центаврианин может относиться к младшей, как к равной. Дернув уголком рта, майор бросил на меня взгляд убийственный, как дротик с ядом.

— Ветрова, тебе придется ответить.

— За что? За то, что капсула оказалась неисправной? Имейте в виду, что за клевету можно попасть в суд, товарищ майор. И не забудьте, все-таки, пожелать Рэй блага от меня.

— Так в себе уверена, девочка?

— Военные должны быть в себе уверены.

Арно вновь обратился к Ли:

— Малейв, надеюсь, вы понимаете, что такое я оставить безнаказанным не могу.

— Товарищ майор, я думаю, ваши подозрения безосновательны. К тому же, курсантка не сможет в одиночку явиться на Совет вашего Рода. Ее будут сопровождать куратор из академии и юрист Военной академии. Если вам так хочется проблем с юристами…

Мужчины обменялись долгими взглядами. Майор был выше по званию, но его Род уступал Роду Малейв. Поэтому и только поэтому Арно заставил себя кивнуть и принять поражение. Когда мужчина ушел, Ли опустился на стул и свирепо на меня глянул. Голос его, однако, был сладким и тягучим, как мед:

— Нина, радость моя... Что это было?

Я выпила вина из бокала Малейва, облизнула губы и только потом ответила, растягивая гласные:

— Я его немножко завела.

— Я заметил. И зачем же ты его завела?

— Чтобы выручить подругу. Рэй Арно достали родственники и академия. Она терпеть не может ни муштру, ни тактику… Поэтому она что-то сделала со своей капсулой, чтобы не возвращаться в академию.

— Ты понимаешь, что только что потеряла союзника?

— Отлично понимаю. Но мне такие союзники не нужны. Да и Рэй нужно было выручать… ей очень поможет, если Род сочтет, что это я испортила ей капсулу.

— Арно в любой момент могут предъявить тебе иск.

— Если предъявят, ты меня выручишь. Разве нет?

Центаврианин покачал головой, глядя на меня не то с восхищением, не то со злостью.

— Ты сама себя подставила. Ради старшей, которой на тебя плевать. Зачем?

— Она мне нравится.

— Ты меня с ума сведешь, — выдохнул Ли.