Глава 3

Ли всегда одевался просто, но при этом умудрялся выглядеть так, как будто вот-вот отправится на светский прием. Белая рубашка, черные брюки, небрежно зачесанные назад волосы – ничего экстраординарного, но общее впечатление стремится к отметке «сногсшибательно». Он загорел, и оттого его глаза выделились на лице яркой зеленью.

— Нина Ветрова, — произнес он и прижал ладонь к сердцу.

— Ли Малейв.

Мне на мгновение показалось, что сейчас он шагнет ко мне и обнимет – как-никак, нас связывают особые, полу-приятельские, полу-вражеские отношения. Конечно же, он этого не сделал; разве что уделил внимание моей изменившейся фигуре и отросшим волосам. Да и то небрежно так, лениво, без заинтересованности. Я занервничала, потому что из всех знакомых центов только Ли заставлял меня остро чувствовать в себе неполноценность младшей расы.

— Практика?

— Да.

— Значит, мой дядя до тебя добрался.

— Не знаю, о чем ты, — сказала я и сделала в уме заметку, что Гоин – дядя Ли.

— Конечно, нет, — кивнул центаврианин. — Думаю, эта тактика сгодится на первое время. Но потом ты все равно окажешься в его цепких лапках. Я ведь предупреждал, чтобы ты не разговаривала с ним. И что являться к нему на встречи не стоит.

— Он сам являлся.

— А что тебе мешало избежать встречи? Избежать практики на Хауми? Неужели ты не могла найти повода остаться на Горунде? Ты ведь умеешь проворачивать такие дела, Ветрова.

— Не твое дело.

Ли рассмеялся:

— Да, не мое. Ты знала, на что идешь. Желаю тебе не провалить… практику.

— Постой, — не смогла я сдержаться. Давненько меня один вопрос мучил. — Почему нам нужно было притворяться незнакомыми весь семестр?

— Не твое дело.

Вот что больше всего меня раздражало в Малейве. Я не могла понять, что у него на уме, кто для него я, чего на самом деле он хочет. Вопросы требовали ответов, но получить четкий ответ от Ли Малейва – это задача невыполнимая.

— Желаю хорошо отдохнуть, Малейв.

Спасибо, Ветрова. И, кстати, насчет притворства: мы по-прежнему не знакомы.

— Меня полностью устраивает такой расклад.

— Замечательно.

— Прекрасно.

Он развернулся и пошел к лифтам, а я – к туалету. Первым делом посмотрелась в зеркало. И даже не удивилась тому, что увидела в отражении. Белки глаз, украшенные лопнувшими капиллярами. Бесцветные сухие губы. Отекшее лицо.

Я предстала перед Малейвом потной усталостью, а он передо мной – отдохнувшей безупречностью. Скверно.

Вздохнув, я начала умываться. Встреча со старшекурсником меня взволновала, и сильнее, чем следовало бы. Он расчетлив, себе на уме, и управлять им не получится, а уж манипулировать исподтишка – тем более. Пробовала, знаю. И все-таки с ним хочется иметь хорошие отношения, потому что полезнее иметь Ли-друга, чем Ли-врага.

Инфо-браслет перестал лихорадочно мигать, и на нем появился номер.

«Значит, триста второй. Интересно, какая соседка мне достанется?»

Я вышла из туалета и проследовала к стойке. Вместе с остальными мы дошли до своего третьего корпуса. Следовало ожидать, что нам достанется такой простенький, по сравнению с другими, корпус. Путь к нему пролегал через густые заросли, дорожка петляла. Сразу за корпусом теснились ничем не примечательные постройки, у которых сновали веганцы в темно-серой форме уборщиков и хауми в фиолетовых костюмах. Я немного поглазела на котоидов, и вошла за остальными в холл.

Внутри третий корпус оказался таким же уютным, как и главный. Да и триста второй номер оказался неплох: все в светлых тонах, кровати застелены узорчатыми покрывалами. На одной из стен жутковатое изображение хауми и информационное табло. За мной в номер вошла курсантка из другой группы. Увы, центаврианка. Вряд ли она хоть слово мне скажет, не говоря уже о нормальной девичьей болтовне, но попытаться стоит.

— Блага, я Нина из ТР-5.

— Блага. Рэй, ТР-1.

ТР-1 – группа, которую обожают преподаватели. В ней учатся только центавриане из военных династий. Уверена, именно первая группа ТР станет гордостью факультета разведки.

Мы подошли к табло, и на наших браслетах появился невидимый ранее символ, означающий «зерно». Рэй начала смотреть на меня по-другому. Вероятно, в ее классификации низших существ я поднялась с позиции «презренные земляне» на «презренные земляне-члены Ки Арада».

начали просматривать сообщения на инфо-табло. Узнали, где взять одежду, куда идти на ужин, просмотрели общий распорядок дня для практикантов в «Эрмее». Как я и думала, большую часть дня мы будем проводить на территории отеля: тренироваться, бегать, лазать, оттачивать умения наблюдения и захвата, учиться проводить операции в команде и индивидуально.

— Нас разделят на команды, — сказала Рэй.

— Ты говоришь так, как будто это плохо.

— Плохо будет только, если достанется бестолковый капитан.

Я вспомнила свой опыт игры в команде, и мой живот схватило от волнения. А если я попаду в команду Вальдолы? Или меня назначат капитаном?

— Ты в норме? — спросила Рэй, заметив, что я схватилась за живот.

— Да, — солгала я.

— Тогда идем получать одежду.

Каждой курсантке выдали черный тренировочный костюм, две белые футболки и одни темно-синие брюки. Пожаловали еще ботинки, несколько комплектов белья на смену и гигиенические принадлежности, без которых не обойтись.

Поглядев на все это богатство, Рэй поджала губы. В академии у нас было четыре комплекта формы, которую меняли по мере изношенности, и белья выдавали гораздо больше. Если что-то рвалось или пачкалось – сразу выдавали новое, чистенькое и красивое.

— И это – на двадцать дней?

— Тебе маловато, принцесса? — тут же среагировала Вальдола.

— Что велено выдать – выдали! — оскорбилась женщина, протягивающая нам комплекты. — И если что испортите, сами починяйте. Ясно?

С ужином дело обстояло получше: нас побаловали сочным мясом (лучше не думать, чьим именно) и салатом из здешней зелени. А из напитков предложили кислый освежающий сок.

После ужина меня ждало два открытия. Первое, приятное, состояло в том, что Рэй оказалась довольно милой и предложила сходить в магазины на территории отеля и прикупить еще одежды. А второе состояло в том, что у меня на личном счете числилось катастрофически мало п. е. Сославшись на головную боль, я отказалась от шопинга и поднялась в комнату.

Там меня ждало еще одно открытие. На моей тумбочке лежала коробочка в лентах, на полу – корзинки с фруктами, а на кровати – диковинные цветы с нежными синими и пурпурными лепестками. Я коснулась цветка и тут же одернула руку.

Кто все это принес и зачем?

Изучив подношения, я нашла записку. На белоснежной плотной бумаге, на земном русском языке было написано: «Здесь я могу делать тебе подарки».

Ах вот, кто. Так и знала, что он начнет игры с ухаживаниями, соблазнами и намеками. Сначала я хотела изорвать записку в клочья, цветы вышвырнуть из окна в кусты, а конфеты и фрукты выставить в коридор. К счастью, я остыла быстро, и через инфо-табло оставила сообщение на ресепшн, чтобы все это безобразие отправили дарителю.

Мне не пришлось ждать и пяти минут: вскоре явился один из служащих. Я пропустила в комнату рыжего веганца[2]. Мужчина поглядел на конфеты, цветы. На меня. И снова на цветы.

— Вернуть? — спросил с подозрением.

— Да. Тому, кто подарил.

— Вообще-то они красивые, не?..

— Да, красивые, — с сожалением заключила я. — Но вернуть все равно нужно.

Веганец сгреб цветы в кучу, унес. Вернулся, забрал конфеты и фрукты. Я проветрила номер, но когда Рэй пришла, почувствовала слабый цветочный аромат и вопросительно на меня посмотрела. Я пожала плечами – мол, не знаю, в чем дело.

Кстати, в руках у центаврианки я не заметила покупок, если не считать одного свертка. Рэй убрала его в шкаф, и пояснила:

— Только белье разрешили купить. Все остальное – не по Уставу. И на выступления, которые каждый вечер проводят в отеле, нам нельзя. И в другие корпуса тоже нельзя без причины.

Я уже научилась различать в голосах старших эмоции, и поняла, что центаврианка злится.

— Мы сюда и не отдыхать приехали.

— Да, но намеренно лишать нас права хорошо выглядеть и отдыхать – это недостойно.

«Сразу видно, кто здесь элита, а кто – фермерша, — подумала я. — Дома ты, наверное, по несколько раз в день одежду меняла».

Инфо-табло моргнуло красным и показало красную физиономию веганца.

Я медленно поднялась с кровати, подошла к двери, открыла. Веганец, загруженный свертками, коробками и прочим, недовольно сказал, что подарки даритель обратно не принимает. А когда Рэй подошла взглянуть, кто там пришел, мужчина уточнил, что все это – для Нины Ветровой.

— Значит, не принимает?

— Не.

— Тогда заберите все себе, или сами подарите кому-нибудь. А дарителю, если спросит, скажите, что я велела их выбросить.

— Ты в этом уверена, или не? — не поверил веганец.

— Уверена.

Мужчина выдал что-то среднее между благодарностью и возмущением, развернулся и побрел куда-то к себе, волоча дары. Рэй – плюс того, что она центаврианка – не стала ни о чем расспрашивать, а я не горела желанием объясняться.

Ковыряясь утром в бело-желтоватой жиже, которую почему-то назвали «кашей», я пожалела, что отказалась от подарков альбиноса. При мысли о конфетах, шоколаде и фруктах я чуть не застонала страдальчески. В академии нас кормили неплохо, но вкусненьким не баловали, а батончики в автоматах разбирали очень быстро. Как же я соскучилась по сладкому и вредному!

А тут… полезная невкусная жижа. Я встала из-за стола, так и не наевшись. Курсанты собрались в холле, где нас должны были разделить по командам. Наш куратор на Хауми – загорелый цент с холодными черными глазами – сухо поведал, сколько будет команд и еще более сухо назвал имена капитанов.

Среди них оказалась Вальдола, что неудивительно, и Тулл. Капитанам выдали планшеты с заданиями, и предложили самим набрать себе «подопечных». Первым выбирал незнакомый цент, вторым – орионец. Третьей была Вальдола, а после нее должен был выбирать Тулл.

Орионка выбирала своих знакомых и друзей, и я слушала ее вполуха. До тех пор, пока она не назвала мою фамилию.

— …И Ветрова.

— Следующий команду набирает Тулл, — объявил наш куратор. — Ветрова, долго ты стоять будешь? Иди к команде!

Где же вы тут команду-то узрели, товарищ? Это сборище хищных рыб с капитаном-акулой! Я подошла к Линде и ее приятелям. Вот эти трое пытались довести меня до слез, вон тот на тренировке ударил меня по губе так, что меня неделю звали «губошлепкой». Остальных я не знала, но по их насмешливым взглядам все итак было ясно.

— Видишь, как я ценю тебя, Ветрова? — Линда Вальдола улыбнулась. Акула поймала добычу. Акула довольна.

— Польщена, — мрачно сказала я.

— М-да, — сказал один из ее свиты. — За что будешь отвечать, Ветрова? За падения? За травмы?

— За красоту, — съязвила я.

— Разобрались? — влезла между нами орионка. — Сразу предупреждаю: никаких конфликтов. На практике мы должны быть безупречными. Кто тронет Ветрову, и неважно, словом или делом – тому я лично пересчитаю зубы. Ясно?

Парни были вынуждены проглотить так и рвущиеся наружу остроты. Линда кивнула, и, сверившись с данными на экране планшета, сказала:

— Сегодня у нас беглый осмотр территории. Через тридцать минут чтобы все были у входа в корпус в тренировочных костюмах.

Перед тем, как подняться в свой номер, я нашла в толпе курсантов Тулла. Мы посмотрели друг на друга, как несчастные влюбленные, разлученные злой судьбой.

— Не бойся, Ветрова, — «злая судьба» по фамилии Вальдола хлопнула меня по плечу. — Я буду тебя беречь.

Спустя полчаса я уже бежала вслед за быстроногой командой по кочкам, возвышениям и прочим прелестям территории. Периодически в кустах появлялись представители местной фауны. Линда сказала, что наша пробежка имеет две цели – встряхнуться после перелета и заодно проведать местность. Бежали мы по протоптанным тропинкам, и особо под ноги не смотрели – все больше по сторонам.

Зря.

Парень, бежавший впереди, споткнулся и растянулся прямо передо мной. Споткнувшись об него, растянулась и я, пропахав локтями и коленями землю. Вальдола крикнула, чтобы мы продолжали бег.

Ага, продолжишь тут! Я поднялась, отряхнулась, и оценила свое состояние. Колени саднили. Вот почему я хочу на другую специализацию! Разведка – это вовсе не романтика, а травматичная рутина! Вытерев со лба пот, я побежала в медленном темпе, вслед за мной – споткнувшийся парень.

Команда ждала нас у большого валуна, занятого чем-то маслянистым и резко пахнущим. Выделения здешнего млекопитающего, похожего на лося. Как это млекопитающее зовется, я не могла вспомнить.

— А вот и вы, — Вальдола сложила руки на груди. — Под ноги вас что, не учили смотреть? Я сказала – запоминайте ориентиры, а не падайте. Что, так сложно одновременно бежать и запоминать? Ничего себе не поломали, надеюсь? А, Ветрова?

— Не дождешься, — огрызнулась я. Беготня по жаре и с ушибами не располагает к любезностям.

— Дождусь, не сомневайся. Отдыхаем две минуты и продолжаем. Не падаем, запоминаем ориентиры. Все ясно?

И снова бег, и снова кочки. Честно говоря, не очень-то сильно Вальдола гоняла нас, но сил все равно ушло много. После продолжительного бега мы начали составлять карту и отмечать ориентиры. В процессе Линда разругалась с одним из центавриан.

— Да нельзя так делить! — вскипел уязвленный цент, чей план отвергли.

— Не тебе решать.

— Ты перепутала.

— Нет. Уймись.

Молодой человек вздернул подбородок и ляпнул то, за что некоторые орионки убивают:

— Женщину вообще не стоило делать капитаном.

Центаврианин не свалился от мощного удара, но покачнулся. Прямо на глазах его губа распухала.

— Какого цвина?..

— Я решаю, ты исполняешь, — выморозила его взглядом Линда. — Еще одна такая дерзость, и я тебя исключу из команды. И запомните все, — девушка посмотрела на каждого, — я могу ошибаться, но мои приказы должны выполняться без истерик. Продолжаем отмечать ориентиры на карте!

И вот так Вальдола обращается со своим другом. Что же она со мной сделает, если я ошибусь?

…Когда я доползла до своего корпуса, время обеда кончилось. Один из хауми любезно пояснил, что для военных график – это святое, и поэтому, если мы опоздали на обед, значит, обеда не будет.

Я могла терпеть боль, но не голод. Да и под командованием Вальдолы без еды долго не продержаться, потому я решила сходить в другой корпус, попробовать купить еду за п.е. Прогулявшись по петляющей дорожке, я вышла к бассейнам перед вторым корпусом. Отдыхающие резвились в воде, дети плескались, смельчаки прыгали вниз с аэро-ступеней. Они были сыты и довольны. И они очень напоминали мне саму себя – до того, как в моей жизни появились агенты, тренировки и прочие сложности.

Я шагнула к бассейну, но желудок вовремя напомнил, что его, вообще-то, нужно заполнять пищей, и я отошла от бассейна-искусителя. Теперь меня ждал другой искуситель – кафетерий.

Прошмыгнув во второй корпус, я зашла туда, где все еще подавали обед. Налюбовавшись на выставленные блюда, хотела взять поднос, но меня опознали и вежливо выпроводили со словами о том, что практикантам здесь делать нечего.

Пришлось вернуться в свой корпус и подняться в номер. Может, альбинос снова мне что-то прислал? И, может, ну ее, гордость эту?

Альбинос ничего не прислал.

Смирившись с тем, что обеда не будет, я дошла до кровати. Рэй лежала на своей и держалась за живот.

— Что с тобой?

— На обед дали гадость, и теперь меня пучит, — возмутилась она.

— Ты хотя бы успела на обед…

И что все так хотели на Хауми? Практика здесь ничуть не лучше практики на Горунде… А в учебке хотя бы нет соблазнов.

Первые несколько дней в «Эрмее» были настолько суматошными и выматывающими, что у меня не хватало сил даже на самые простые развлечения – прогулки и болтовню в холле нашего корпуса. И, судя по всему, уставали многие. Не хватало задора даже на то, чтобы переругиваться в столовой. Но люди ко всему привыкают, а уж курсанты – тем более. Как только все определились с секторами, курсанты из разных команд стали гипотетическими врагами, цель которых – выведать все о планах противника. У каждого в нашей команде уже были свои обязанности: кто-то ставил ловушки, кто-то охранял наш сектор, кто-то отправлялся на разведку к соседям. На четвертый день практики нам выдали жучки и датчики слежения, и у меня тоже появилась обязанность – устанавливать датчики слежения.

С первыми у меня проблем не возникло. Третий датчик я должна была установить на дереве в парковой зоне, чтобы мы знали, кто из практикантов заходит в лес через парк – зону отдыхающих.

Я неторопливо дошла до парка, дождалась подходящего момента и шмыгнула в кусты. Оставалось только выбрать подходящее дерево и закрепить датчик. Я двигалась тихо и осторожно, пока меня не выдала некстати хрустнувшая ветка. А потом хрустнуло что-то еще, и я увидела крупного кота.

Хауми-охотники похожи на земных ягуаров размерами, но окрас другой. Узор шерсти мраморный: на желтом разбросаны большие черные, неравномерно окрашенные пятна. И янтарные глаза как будто светятся изнутри. Я замерла, больше восхищенная, чем испуганная.

Кот разжал пасть, в которой зажимал тушку какого-то животного, и она упала. Пошел на меня, медленно, аккуратно переступая крупными лапами. Впрочем, он весь был крупным – от кончиков ушей до кончика хвоста.

Нам дали четкие инструкции насчет охотников. Я легла на землю спиной – знак, что не опасна и не хочу причинить вред. Вместо того чтобы отойти (охотники тоже получили инструкции насчет практикантов), кот дошел до меня и опустил лапу на живот. Тяжеленная!

Не успела я задаться вопросом, какого цвина происходит, как откуда-то сбоку вышел Ли. Он улыбнулся так, как улыбался мне в день знакомства – дружелюбно и немного успокаивающе.

— Какая добыча.

— Что ты здесь делаешь?! — полушепотом спросила я.

— Популярное развлечение для постояльцев – охота с хауми. Не вовремя ты вошла в парк.

— О, — раздосадовано проговорила я.

Ли улыбнулся и сложил руки на груди.

Я шевельнулась – лапа сильно давила на живот, но хауми ее не убрал. Что же все так неудачно вышло? Я напрягла пресс, чтобы не так сильно давило. Вездесущий цент наверное, давно меня заметил, и только ждал удобного момента, чтобы появиться.

Малейв подошел к нам; вид его стал задумчив.

— Держи девушку, Ноури.

— Ли? — я начала волноваться.

Малейв присел рядом, и коснулся моей щеки пальцами.

— Как тебе на Хауми?

— Нравится. Малейв, — я улыбнулась устало, — вы меня поймали, вы молодцы, а я сплоховала. Но у меня нет времени выслушивать твои нравоучения.

— Нравоучения? — спросил он, явно уже витая в своих мыслях, и его пальцы мягко легли на мою шею.

— Пусти меня.

— Лежи спокойно, — мужчина закрыл глаза, чтобы лучше разобраться в собственных ощущениях. Я начала ощущать тепло, расползающееся от его ладони по моему телу.

— Что ты делаешь?

— Т-ш-ш. Облегчи нам обоим задачу.

Я бы легко могла вскочить и уйти, но, помимо Ли, с меня не сводил глаз и хауми, и лапу с меня он так и не убрал. А убежать от охотника, да еще и на его территории – невозможно. Я была вынуждена терпеливо ждать.

От рук Ли действительно исходило тепло. И это не было внушением или манипуляцией – так лирианцы изучают чужую энергию. Не знала, что и центавриане на такое способны...

Малейв недолго изучал меня. Закончив, он открыл глаза, и туманная растерянность в них сменилась обычной ясностью. Ли кивнул коту, и хауми убрал от меня лапу. Повернувшись, он вернулся к брошенной тушке.

Я встала и начала отряхиваться. Меня распирало от желания схватить Малейва за грудки и проорать ему в лицо, как меня достали центаврианские игры и лично он в частности! С виду же я и бровью не повела. Спросила только:

— И что это было?

— Так, кое-какая проверка.

— От твоих пальцев исходило тепло.

— Я проверял твою энергетику – тепло при этом дело обычное.

— А с каких пор центавриане такое умеют?

— На такое способны все люди, — ответил Ли с улыбкой. — Главное – старание и тренировки.

Я с неудовольствием отметила про себя, что теперь Ли еще опаснее. Эта зараза и без того к жизни прекрасно приспособлена, но ему этого мало...

— И что с моей энергетикой не так?

— Ты точно хочешь знать ответ? — усмехнулся мужчина.

— А почему нет? Конечно, хочу.

— Слишком много лишних мыслей и желаний. Смутных, неосознанных. Нужно о деле думать, а не получается, потому что они мешают, выходя на первый план. Ты пылаешь, как факел.

— Пылаю? — недоверчиво переспросила я. — Факел? Ты в себе, Ли?

— Не веришь? — Мужчина наклонился и мягко коснулся губами моей щеки. — Даже такая мелочь вызывает у тебя дрожь.

Дыхание сбилось, а голова закружилась от знакомого аромата цитрусовых. Невинный поцелуй в щеку сначала обжег, а потом приятное тепло распространилось томными волнами по всему телу…

— Это нормально, — шепнул центаврианин. — Так и должно быть.

Желание наорать на него или врезать ему по лицу стало еще сильнее. Я отстранилась, вытерла тыльной стороной ладони щеку, и, надеясь, что голос мой достаточно холоден, спросила:

— Снова играешь?

— Предупреждаю. Твоя энергетика поменялась, стала открытой женской. Для тех, кто чувствует подобные вещи, это сигнал к действию. Тебя сейчас легко заметить, Нина – если не по физическим следам, то по энергетическим. Не гуляй одна.

— Как познавательно.

— Ты зря просто к этому относишься. Мой дядя умеет соблазнять, а ты – легкая добыча.

— Раз я легкая добыча, что же ты меня до сих пор не поймал?

— Это предложение?

— Это вопрос.

Он усмехнулся.

— Ты мне нравишься. А Гоину ты нужна. Почувствуй разницу.

— Зачем я ему нужна?

— Не притворяйся, Нина, — улыбнулся центаврианин. — Ты отлично знаешь, сколько стоишь, как невеста. И какими будут твои дети.

— Почему из всего вашего Рода только его я заинтересовала, как жена?

— Ему не нужна жена. Ему нужна самка для рождения потомства. Здоровая, способная, красивая. У Гоина образовались срочные дела, он на пару дней покинул «Эрмею». Но когда вернется – ты упадешь ему в руки, как спелый плод.

— Ну, упаду я в руки альбиноса спелым плодом, ну, заставит он меня родить ребенка. Почему тебя это так волнует?

— Потому что во всей этой ситуации я больше боюсь за Гоина, чем за тебя.

«Во всей этой ситуации»… Меня не оставляло ощущение, что Ли все знает и про то, как я училась второй семестр, и сколько раз была на встречах с альбиносом, и о чем мы разговаривали во время этих встреч. И хорошо, раз так. В таком случае мне не стоит так уж переживать из-за альбиноса.

— Очень уж противоречивы твои слова, — проговорила я и собралась уйти.

— Ничего не забыла? — спросил Ли, показывая датчик слежения, который умудрился стащить во время разговора. Полюбовавшись на мое растерянное лицо, центаврианин бросил датчик мне в руки.

Я поймала датчик; Ли с хауми удалились.

Не знаю, есть ли во вселенной другой такой специалист по запудриванию мозгов, как Ли! Попробуй разбери – на моей он стороне, или нет, случайно оказался в «Эрмее», или нет. Это так действует на нервы: знать, что он рядом, но не знать, зачем.

[1] Боязнь звезд и звездного пространства.

[2] Представитель шестой человеческой расы. Веганцы имеют высокий рост (2,-2.5 метра), тело их все покрыто волосами. Считаются самой «младшей» (малоразвитой) расой людей.