Глава 4

Закончив с датчиком, я направилась в наш корпус, по пути раздумывая о своей изменившейся энергии. Значит, я сейчас ощущаюсь, как женщина, а не как девушка. Не оттого ли Тулл начал оказывать мне знаки внимания? Вот и ответ, почему некоторые люди остаются незамеченными, а другие бывают чрезмерно окружены вниманием. Мой бестолковый братец Тема, к примеру, не просто так собирал вокруг себя женщин всех возрастов: даже я замечала, что к нему тянет на интуитивном уровне. И Агап тоже был интересен женщинам, несмотря на свой агрессивный вид и полное неумение флиртовать. Кешу пока что такие вещи не волновали: он все надеялся научиться эо.

Я подошла к нашему корпусу. У входа меня встретил курсант из группы Тулла.

— Ветрова, у твоего дружка проблемы.

— У Тулла? Что с ним?

Курсант оглянулся, и поманил меня к себе пальцем. Удивляясь, с чего бы это такая секретность, я приблизилась.

— Он местного избил.

— Тулл что сделал? — прошептала я.

— На местного напал.

— Зачем?!

Парень по-женски всплеснул руками, что говорило о том, что он и сам ничего не понимает. Побить одногруппника – это плохо, но понятно, мы все друг другу надоели, да и между мужчинами в одной команде часто бывают стычки. Но местного-то за что? Я покачала головой.

— Бред какой-то. Он бы не стал себе проблемы наживать на другой планете.

— Вот именно, бред, — кивнул мой осведомитель. — Его сейчас допрашивают. Мы сами ничего не знаем. Были в своем секторе, когда Тулл пропал, а потом он появился, хмурый и потрепанный. А через несколько минут за ним уже пришла охрана и нас заодно расспросили, что видели, что знаем.

— Ветрова! — окликнула меня Вальдола, показавшаяся в дверях. — Долго ты будешь болтать? А ну сюда, быстро.

Пришлось идти к своей капитанше.

— Датчик установила?

— Да.

— Активизирую и проверю, — отчеканила Линда и взглянула на парня из команды Тулла. — Что ему от тебя нужно было?

— Это личное.

— Повторяю: что ему от тебя было нужно?

— На свидание пригласил.

Орионка недоуменно на меня воззрилась, как будто значение слова «свидание» поставило ее в тупик. А потом рассмеялась:

— Надо же, Ветрова. Даже на практике умудряешься крутить шашни. Ладно, иди в номер, отдохни. Через два часа собираемся на обычном месте: пора начать тренировки по рукопашному бою.

С этими словами орионка зашла в холл, а я вернулась к курсанту-осведомителю. Он ждал меня за особо развесистым кустом.

— А теперь подробнее, пожалуйста, — попросила я. — Когда, как и что случилось.

— Да я уже все рассказал. Мы находились в своем секторе, обсуждали кое-что. Тулл отошел, вроде как по малой нужде. Мы заметили, что его долго нет, послали двоих его разыскать, и тогда он пришел сам, потрепанный. А за ним – охрана. Его вообще без лишних слов скрутили, а нас начали расспрашивать, куда ходили, что делали сегодня. Спрашивали, видели ли мы хауми в своем секторе. Ну, мы конечно, все не в курсах, что произошло. Выяснилось только, что Тулл избил работника отеля.

Я глубоко вздохнула. Тулл, конечно, горячий парень, и вполне способен набить неугодному морду. Вопрос только в том, чем практиканту мог не угодить хауми, да еще и работник отеля?

— Вы с ним друзья. Я посчитал, ты должна знать, — курсант при этом так на меня посмотрел, как будто я не только должна знать проблему, но еще и решить ее.

— Спасибо, что сказал. Буду иметь в виду.

— Тулл бы зря бить не стал.

— Знаю.

Парень кивнул и отошел. А я прошлась по дорожке вокруг корпуса, стараясь держать в тени – жарковато было в это время суток. Но все равно духота сводила с ума, а экзотичная местная флора не радовала глаз, а раздражала.

Я развернулась к корпусу, заметив знакомого веганца.

Допустим, Тулл действительно отошел по нужде. Что же произошло дальше? Он увидел хауми и набросился на него? Но зачем? Хауми что-то ужасное делал? Или Тулл скоротечно сошел с ума?

Я стянула резинку, и запустила пальцы в волосы, нагревшиеся от пребывания под здешними светилами. У меня и самой было много проблем, а тут еще и орионец начудил. Очень не хотелось бы, чтобы Тулла исключили и судили.

Я тихо застонала, чувствуя, как наваливается моральная усталость.

— Тебе нормально? — подкрался знакомый рыжий веганец. Он убирался на нашем этаже, и, когда мы встречались в коридорах, всегда на меня возмущенно смотрел, как будто тогда я от его подарков отказалась.

— Нет, не нормально.

— Проводить, не?

— Спасибо, не нужно, — вяло сказала я и поплелась к входу в корпус. Веганец двинулся следом за мной. Я слышала его сердитое шумное дыхание. Странный тип – ему дали работу, хотя могли бы просто приобрести роботов-уборщиков, живет он в прекрасном месте, с виду здоров. Так почему же он всегда возмущен и недоволен?

В холле веганец от меня отстал. Я поднялась в свой номер, приняла душ, и поставила будильник на инфо-табло, чтобы успеть на тренировку. Отдохнуть мне так не удалось: я периодически проваливалась в сон и быстро просыпалась, а когда прозвучал сигнал, почувствовала себя разбитой.

В таком состоянии и явилась на тренировку. Вальдола велела сначала размяться, потом немного побегать, и только потом собрала нас, чтобы погонять по самим приемам. Она выбирала себе партнера и показывала, как нужно «действовать», как уворачиваться и с какой силой бить. Остальные сначала должны были наблюдать, а потом – повторять те же приемы, пока Вальдола не оставалась довольна.

Курсант, доставшийся мне в партнеры, бил вполсилы и явно щадил меня. И это было разумно, если учесть, что он цент, а я – землянка. Порядком подустав, я начала путаться в движениях, и тогда прозвучало, как гром среди ясного неба:

— Ветрова! Становись в позицию. Отрабатываем прямые удары ногой.

«Поздравляю, Нина. Сейчас тебя вырубят».

Я пропустила предыдущего несчастного и встала в позицию – левая рука и нога впереди, ноги согнуты в коленях. Обычно во время тренировок я пыталась учесть все сразу: и положение противника, и его взгляд, и расстояние между нами. Но сегодня у меня шалили нервы, и сосредотачиваться я не стала. Когда мне показалось, что орионка двинулась, я ринулась вперед и… неожиданно ее опередила. Схватив девушку левой рукой за ногу, я дернула, а правой ударила по шее. Линда упала.

«Поглоти меня Черная дыра!» Впервые за все время тренировок мне удалось быстро и правильно сработать. Розин всегда ругал меня за то, что я слишком боюсь получить удар, и поэтому медлю и сомневаюсь.

Вальдола медленно поднялась.

— Продолжаем.

Второй раз я ударила недостаточно быстро – Линда успела поставить блок, и я получила удар в голень. Боль на пару мгновений ослепила. Шумно вдохнув, я сделала шаг назад. Удивительно, что вообще удержалась на ногах.

— Еще раз, — сказала Вальдола.

Превозмогая боль, я ударила. В этот раз мы были одинаково быстры и ловки. Об очередном ударе Линда предупреждать не стала – я не стала ставить блок, решив увернуться. И, не рассчитав скорость, вылетела слишком далеко вперед, чуть не свалившись.

— Быстрее нужно бить, Ветрова, и резче, — повеселев, сказала Вальдола. — Пока ты будешь телиться, враг уже скончается от ожидания. Рогсон, ко мне. Отрабатываем удары ногой с разворота.

Я отошла в сторону. Редко кому удавалось свалить Линду на землю, или хотя бы застать врасплох. Может быть, сегодня мне просто повезло, и орионка не ожидала, что я не отпряну, как всегда, а решусь на блок. А может, не настолько я ужасный боец?

Вечером меня вызвали в главный корпус. Это меня не порадовало, мягко говоря: я ожидала либо подлянки со стороны альбиноса, либо разбирательств по поводу Тулла. И я угадала со вторым вариантом.

Пройдя в кабинет начальника охраны отеля, я увидела, собственно, хозяина кабинета, котоида Риса, нашего куратора-цента и Солда. То, что он оказался на планете так скоро, означало, что ему позволили воспользоваться услугами по телепортации. Лицо лейтенанта было красным и немного отекшим – обычная реакция организма на условия другой планеты. Помимо старших по званию, в кабинете находился и закадычный приятель Тулла – орионец по фамилии Чанд.

— Товарищ капитан, курсантка Ветрова по вашему приказанию прибыла, — доложилась я куратору-центаврианину.

Он кивнул:

— Что ты знаешь о сегодняшнем инциденте, Ветрова?

— Ничего, товарищ капитан.

Куратор кивнул снова, и кивком указал, куда мне нужно встать. Я подошла к Чанду.

Начальник охраны объявил, что Слагор Тулл спутал хауми с гибридом и попытался его задержать. Мы выслушали сию весть с крайне серьезным видом. После начальника охраны слово взял администратор отеля Рис:

— Да, некоторых представителей нашей расы можно спутать с гибридами, которых выводят спящие, но даже если допустить, что гибриды могли попасть на нашу планету, им никак не удастся попасть на территорию отеля. Мы заботимся о благополучии и безопасности постояльцев! Я хочу, чтобы вы, товарищи практиканты, запомнили: в «Эрмее» не может быть не только гибридов, но даже и ненадежных граждан!

— Уясните, — отчеканил цент-куратор, — что такое не должно повториться. Другие не должны знать о том, что произошло, а что касается вас… Если кто-то посмеет с неуважением отнестись к кому-либо из служащих отеля, будет исключен. Это понятно?

— Так точно, товарищ капитан!

Мужчины отошли от нас и начали тихо о чем-то договариваться, изредка бросая на нас задумчивые взгляды. Наконец, Рис и начальник охраны вышли, оставив нас на растерзание кураторов. Капитан прошелся по столовой, сохраняя на лице отстраненно-вежливое выражение. Провел рукой по поверхности стола (неужели в этот момент его интересует чистота?), и, медленно повернувшись к нам, сказал:

— Слагор Тулл будет в ближайшее время отправлен на Горунд. Как и котоид, на которого он напал.

«Отвратительный день, — подумала я. — Отвратительная практика».

— Если будут спрашивать, почему Тулл депортирован – вы не знаете. Понятно?

— Так точно товарищ капитан!

Мне все это не нравилось. В случае, если курсант наломал дров, и это нужно было скрыть, нас бы просто не вызвали на разговор и не стали напоминать, как важно с уважением относиться к персоналу. Да и Солд бы не прилетал: капитан мог и сам преспокойно сообщить, чтобы мы молчали о том, что Тулл побил местного. Значит, дело не такое однозначное, каким кажется на первый взгляд.

—Вспомните, — подал голос Солд, — замечали ли вы за Туллом странности во время учебы, или изменения в его поведении после перелета.

Повисло гнетущее молчание. Странности и Тулл – понятия несовместимые. Он открытый, но не простодушный, веселый мужчина. Ну, по меркам старших рас – юноша.

— Я жду ответа. Чанд, ты в команде Тулла. Вы пробовали здешние фрукты, или что-то еще? Пробовали как-то расслабиться?

— Никак нет, товарищ лейтенант. Мы не делали ничего того, что не связано с заданиями на практику.

— Уверен? — уточнил Солд у курсанта.

— Так точно, товарищ лейтенант.

— Не уверен! И это промах. Вспоминай хотя бы изредка, на каком факультете учишься. Если нет причины, по которой Тулл «напутал» утром, попадет всем, кто имел отношение к его зачислению. Он был признан психически и физически здоровым, сообразительным и внимательным. Его не раз проверяли. Так как же здоровый курсант мог совершить такой промах?

И снова молчание. На этот раз пауза затянулась минут эдак на десять. Мы стояли прямые и безмолвные, точно каменные истуканы, а кураторы ждали, у кого сдадут нервы. Солд начал прохаживаться, останавливаясь то возле меня, то возле Чанда, тем же занялся и центаврианин.

Это тоже не принесло результата. Нам было не по себе оттого, что кураторы сами не могут понять, что же случилось с Туллом, и требуют ответа от нас.

Остановившись у Чанда, кураторы начали мучить его расспросами. Чанд с Туллом были схожи и внешностью, и характером, и даже веселой наглостью в глазах. Солд задавал вопросы, а капитан изучал эмоции парня. Хорошо ли питался Тулл, были ли у него вспышки агрессии, как он вел себя вне занятий, выказывал ли он недовольство, доволен ли практикой... Чанд поначалу отвечал спокойно, а потом его ответы стали иметь явный саркастичный оттенок.

— Одно раздражение в ответах, — констатировал цент-куратор. — Надеюсь, Ветрова поможет нам больше.

Центаврианин встал немного в стороне, а Солд – напротив меня. Я начала догадываться, чего они хотят. У военных все должно быть четко: у каждого проступка должно быть обоснование. А если проступок совершил один из лучших курсантов группы и чемпион абитуры – обоснование просто обязано быть.

— Ты устала, Ветрова? — глядя на меня в упор, спросил Солд.

— Да, товарищ лейтенант.

— Так давай обойдемся без прелюдий. Что с Туллом не так?

— С ним все так.

— По-твоему мнению, он был в полном порядке, нападая на хауми?

— Не могу знать, товарищ лейтенант. Полагаю, об это нужно спросить у самого Тулла.

— Он не дал внятного ответа. Как, по-твоему, здоровый адекватный парень мог спутать котоида с гибридом?

— Все порой ошибаются, товарищ лейтенант.

— Да, он мог спутать котоида с гибридом, — встрял капитан. — Но он не просто спутал, он напал. Он был абсолютно уверен в том, что он видит гибрида. Сам Тулл так и не смог объяснить свой промах. А если объяснения у него не будет, его ждут крайне неприятные проверки.

— Ничего не случается просто так, — протянул многозначительно Солд. — Друзья замечают самые незначительные изменения друг в друге. Вы либо плохие друзья, либо лгуны, либо слепцы. Ни один из этих вариантов нас не устраивает. И все же, если принять, что вы его друзья, вы должны были хотя бы придумать что-то, чтобы оправдать Тулла. Если вы не можете сказать правду, вы должны выдать устраивающую всех ложь. Ну, есть варианты?

У меня был вариант – и не такой уж абсурдный. Вдруг, Тулл не ошибся, и котоид, которого он встретил, на самом деле гибрид? Кто этих хауми разберет: в их генах столько всего намешано, что точно и не скажешь, от кого что. И как бы ни были искусны центы в своих бесконечных проверках, их можно обмануть. У меня есть психическая устойчивость, так почему бы не допустить, что такая устойчивость есть и у слуг спящих?

— А если он не ошибся? — решилась произнести я.

— Ветрова! — рыкнул Солд. — По-твоему, мы тут играем в угадайку, и этот вариант не будет проверен?

Я промолчала.

Капитан спросил еще раз:

— Значит, вы оба уверены, что Тулл вменяем и просто ошибся?

— Или не ошибся, — бросил Солд, глянув на меня. — От вас мало проку, товарищи курсанты. Еще раз напоминаю: вы учитесь на факультете разведки и должны замечать все.

— За все время нашего сотрудничества с хауми, еще ни разу не было подобного инцидента, — добавил капитан. — И даже если Тулл не ошибся, он не должен был нападать. И если вы вдруг встретите где-то гибрида, не вздумайте повторять ту же ошибку. Ясно?

— Так точно, товарищ капитан!

— Свободны, — с большим неудовольствием отпустил нас Солд.

Мы с Чандом быстро вышли из кабинета, и, покинув главный корпус, начали обмениваться мнениями.

— Тебя не смущает, что на разговор вызвали только нас двоих, хотя об инциденте знали все курсанты из вашей команды? — спросила я.

— Только мы можем считаться его друзьями, — заметил Чанд.

— А то, что все это слишком… слишком?

— Что ты имеешь в виду?

Я растерянно посмотрела на курсанта. Все это было похоже на подвох, и казалось, что отгадка проста и понятна, а мы зря сейчас ломаем головы… но, в то же время, просто так бы Солд не прилетел.

— Не знаю, как ты, Ветрова, но я уверен, что Тулл ошибиться не мог. Мозги у него работают хорошо.

— Знаю.

Мы помолчали. Если Слагор не ошибся, значит, в отеле был, как минимум, один гибрид. И военные скрывают это от постояльцев.

Следующие два дня пролетели быстро и изрядно добавили мне проблем. Сначала соперники поймали парня из нашей команды, и мы получили штрафные баллы; затем выяснилось, что на Горунд со Слагором полетел капитан, а Солд остался вместо него в «Эрмее»; и, самое худшее – альбинос вернулся в отель.

Я узнала об этом во время вечерней прогулки. У меня разболелась голова, и я решила прогуляться перед сном около нашего корпуса. Мелькнул в кустах знакомый веганец, которого про себя я прозвала «Насупоней». Дабы не встречаться с этим пренеприятным субъектом, я свернула в другую сторону.

Рис не зря так нахваливал «Эрмею». Отель был удачно расположен в месте, где когда-то лирианцы проводили священные обряды. Возможно, и по сей день в этих местах творится что-то необычное, а заросли скрывают тайники и входы в подземные пещеры. Постояльцев постоянно водили на экскурсии к древним Домам Жизни и водопадам, но практикантам пока что не давали времени на такие прогулки.

Я остановилась, чтобы лучше разглядеть крупные яркие цветы плотоядного растения, и его листья, покрытые липкими волосками. На Тектуме тоже растут плотоядные растения, но не настолько крупные.

Кто-то был рядом. И ощутила я это не с помощью органов чувств…

Лохму часто повторял на парах, что даже без эо можно научиться чувствовать чужое присутствие. Профессор объяснял это тем, что у каждого живого существа своя энергетика, а на энергетическом уровне мы чувствуем приближение либо совпадающих, либо сильно отличающихся энергий. В общем, лучше всего люди чувствуют друзей и врагов. Моего единственного друга депортировали, а что касаемо врагов…

— Прекрасный был вечер, пока вы не явились, — сказала я.

Альбинос не мог знать, что именно в это время я захочу прогуляться. Это значит, что о моих перемещениях ему докладывали… а кто постоянно за мной таскается? Насупоня.

Гоин Малейв обошел куст, за которым скрывался, и вышел ко мне. Его кожа была чем-то обработана и уже не казалась слишком бледной, серо-красные радужки прятались за голубыми линзами, а волосы приобрели теплый золотистый оттенок. В таком виде он не пугал и даже казался привлекательным. И все же бросалась в глаза его бледность, да и строгие, чеканные центаврианские черты лица не очень сочетались с золотистыми волосами и голубыми очами херувима.

Он тоже меня разглядывал. Причем так, как оценивают будущего сексуального партнера, с прикидкой.

Омерзение тошнотой подкатило к горлу. Хорошо, если он заметит гримасу отвращения на моем лице. А с другой стороны – вдруг, как раз это ему и нравится?

— Вы быстро меня заметили. Чутье разведчицы?

— Вы следили за мной. Зачем?

— Не успел, вы сразу меня раскрыли. Не сердитесь. Вас так сложно застать, Нина.

— Если вы будете продолжать следить за мной, я сообщу куратору, — отчеканила я.

— Сообщайте, — легко согласился альбинос. — Но вряд ли он усмотрит в моем поведении что-то, выходящее за рамки. Я предложил вам стать моей женой. В чем вы видите преступление, Нина? В том, что я вами восхищаюсь? В том, что я делаю вам подарки? — Не дождавшись от меня ответа, банкир улыбнулся. — Я понимаю, чего вы боитесь. Вы меня не знаете, и, соответственно, не доверяете. К тому же, вас пугает моя внешность. Но все эти нюансы не стоят ваших переживаний. Мы заключим договор. Так, чтобы вы получили больше выгоды. Я не требую от вас ничего экстраординарного: всего лишь ребенка. Ну, может быть, нескольких детей. Если не хотите замуж – пожалуйста, брака не будет. Если хотите – брак будет. Я знаю, вы любите тепло, любите возиться с землей и растениями. Одно ваше слово, и вы станете владелицей не фермы, но целой колонии на одной из планет Федерации. И видеть меня будете крайне редко, а как появятся дети, не будете видеть вообще, если таково будет ваше желание.

Я покачала головой. Как у него все хорошо на словах складывается! Благодетель, спаситель нищих беженок, принц с альбинизмом…

— А если я бесплодна?

— У вас здоровая женская энергия.

— Почему вам нужна именно я?

— Гены.

Мужчина так быстро протянул руку, что я едва успела отскочить. На мгновение меня парализовал ужас, природу которого я не поняла. То ли банкир использовал свои способности, то ли я сама сильно струхнула.

— Вы использовали эмпатию!

— Нет. Это все ваш страх перед старшими. Будь на моем месте апранец или орионец, вы бы вели себя по-другому. Кто же вас надоумил не доверять старшим, Нина? Мать, отец… братья?

— Я не доверяю именно вам. Ваша раса ни при чем.

— Вы измените решение, — мягко сказал альбинос. — Я подожду.

— Не стоит. И красиво говорить про выгоду тоже не нужно. Все гораздо проще, гражданин Малейв. Вам нужен от меня ребенок, и для этого вам нужно со мной переспать. Принуждение к сексу – это преступление.

— Я вам предлагаю брак.

— Если вы меня тронете, я вас убью, — очень спокойно и даже любезно произнесла я.

— Не ожидал от вас такой пафосной фразы.

— Так вот вам не пафосная: отвали, урод.

Гоин медленно покачал головой и так же медленно ушел. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.

Альбинос прав: я боюсь. Может, это генетическая память, страх, оставшийся от предков. На Землю прилетали и лирианцы, и центавриане, и рептилоиды, и много кто еще, и каждая раса стремилась навести свой порядок, требовала поклонения и жертв. Те времена давно прошли, людские расы смешались, сами люди изменились, даже веганцы стали полноценными членами Союза. И все же Ли Малейв, Ниджер Экри, многие преподаватели и однокурсники не вызывали у меня страха, а центавриане вроде Гоина Малейва, Инга Юглийва – вызывали. На подсознательном уровне.

«Надеюсь, ты не дашь своему упрямому дядьке испортить мне жизнь, Ли» — подумала я. — Иначе я испорчу жизнь ему. Не знаю, как, но испорчу».