Глава 24

Корабль доставил нас на орбитальную станцию Уна. Быстрее всего пришли в себя Солд и Малейв; как только врачи осмотрели нас и провели из корабля в зал отдыха станции, мужчины ушли, оставив нас изучать памятку прибывающему на Ун.

Что нужно знать о планете? Она жизнепригодна; световой день в области, где мы сядем, длится столько же, сколько один сезон на Горунде – три земных месяца; температура «днем» не опускается меньше двадцати восьми градусов. Не курорт, но проблем с самочувствием возникнуть не должно. Жаль только, что я не знаю даже общего орионского языка – так бы не пришлось настраивать многострадальный ТПТ на перевод.

«Вернусь на Горунд, и выучу общий орионский», — поставила я себе задачу. Солд вот знает русский. Если он смог выучить его – значит, и я смогу овладеть орионским.

Мои размышления о языках прервал стон Круек. Бедняге полет дался тяжелее всех. Девушка сидела рядом со мной на лавке с мягкой спинкой, и мужественно боролась с тошнотой. Врач счел ее состояние удовлетворительным, но я-то на собственном опыте знала, как тяжело переносится первый длительный полет, и сочувствовала апранке. Было даже немного неловко оттого, что я хорошо себя чувствую.

Ли прав: чем больше проводишь времени в капсуле, тем лучше себя потом чувствуешь. Правда, хорошее самочувствие не сделало еще одну «невесту», Линду, более общительной: она не имела ни малейшего желания не то, что разговаривать, но даже и находиться рядом с нами.

Ладно я, у нас традиционная антипатия. Но чем ей не угодила апранка Круек?

В зал вошли наши мужчины. Вальдола сразу встала со своего места и направилась к нам.

— Так, девушки. — Солд окинул нас внимательным взглядом и помрачнел, заметив, как выглядит Круек. — Аэробусов на Уне нет, есть только космопланы. ТПТ-станция в Бетке не работает, так что толку от ваших переводчиков не будет.

Новость меня потрясла. Как это – не работает ТПТ-станция? Как можно жить без ТПТ? Я коснулась своего устройства на ухе. Не получится даже поговорить с местными! А среди них есть телепат или психокинетик? Как защитить свои мысли?

— Без ТПТ на чужую планету? Это сумасшествие!

— Действительно, товарищ лейтенант, это уже слишком!

— Отставить панику! Никто ваши мысли читать не будет. В Бетке нет таких умельцев.

— Появится, — проговорила Линда, выразительно посмотрев на Ли.

— Курсант Малейв не будет читать чужие мысли, — ответил Солд с уверенностью, как будто сам будет его контролировать, и переключил внимание на апранку. — Что с тобой, Круек?

— Тошнит, — выдавила девушка. Лицо ее пожелтело, словно подстраиваясь к цвету глаз и волос.

— Тебе нужна медицинская помощь?

— Нет… Само пройдет.

Всем стало ясно, что само ничего не пройдет. Либо придется ждать еще несколько часов, пока апранка придет в себя, либо – оставить ее на станции. Судя по тому, как помрачнел Акела, он склонялся ко второму варианту.

— Если тебе плохо сейчас, значит, на Уне станет еще хуже. Даже здоровый человек испытывает сложности при адаптации к условиям другой планеты. Задерживаться мы не можем. Ты останешься на станции.

— У меня уже все прошло, товарищ лейтенант! — встрепенулась курсантка, пожелтев лицом еще больше.

— Сиди, я схожу за врачом. А вы, — Солд обратился к нам, — готовьтесь, скоро займем места в космолете.

Вальдола последовала за куратором и вместе они покинули зал.

Апранка шмыгнула носом и опустила голову.

Так жаль ее – она больше всех рвалась слетать на Ун, а вместо этого проведет все время на станции. Хотя, не планета ей нужна, а Солд. Как его впечатлить, находясь здесь?

Я начала подбирать слова, чтобы ее утешить, но Ли меня опередил:

— Тебя только тошнит или что-то еще беспокоит?

— Отстаньте…

— Я могу тебе помочь. Только, если кроме слабости и тошноты тебя ничего больше не беспокоит.

Девушка посмотрела на центаврианина с подозрением и по тому, как сошлись на переносице ее белесые брови, я поняла, что она сейчас ляпнет что-то грубое и оскорбительное.

— Не нужно помогать, — обратилась я к Ли. — Вряд ли твои целительские умения помогут в случае Круек.

— Целительские? — теперь брови апранки приподнялись. — Так ты ж не лирианец?

— И слава Звездам, что не лирианец.

— Ладно… — сдалась Круек. — Что мне делать?

— Тебе – ничего. Нина, освободи место.

Я встала, а Малейв присел рядом с апранкой. Повернувшись к ней, он взял ее потное желтоватое лицо в ладони и приблизился на возмутительно интимное расстояние. Я так привыкла, что Ли занимается только мной, что даже немного заревновала.

Девушка посмотрела на центаврианина, как на наглеца, посягнувшего на ее честь… затем немного расслабилась… и вот уже млеет от тепла его рук. Она даже не могла отвести взгляда от лица Малейва– ее утянуло в ядовитые глубины центаврианских глаз. Скоро с кожи апранки сошла желтизна, она задышала глубоко и ровно.

— Что происходит?

Как не вовремя вернулся Солд! Я заступила ему дорогу, чтобы не прерывал «сеанс». И, хоть сама не эмпат, отлично поняла, что орионец взвинчен, как пес, которого раздразнили. Позади мужчины стояли врач-орионец и Линда, которые тоже смотрели на Малейва так, будто он не лечит, а убивает.

— Что происходит?

— Ли – психокинетик и умеет обращаться с энергией-эо.

Солд сделал шаг, обходя меня. Я вновь преградила ему путь.

— Разве это может принести вред, товарищ лейтенант? Дайте им закончить!

— Отойди, Ветрова.

Я замешкалась, подыскивая аргументы. Потеряв терпение, Акела схватил меня за плечи, приподнял и отставил в сторону, как мелкую помеху. К тому моменту Ли закончил «работу» и медленно поднялся с лавки.

Я отметила, что ростом мужчины равны, как и шириной плеч. Оба военные. Хоть бы эта ситуация не переросла в конфликт…

Градус напряженности снизил врач. Осмотрев Круек, он укоризненно посмотрел на Солда:

— Я уже говорил вам и повторю снова – состояние девушки удовлетворительное. Вы зря беспокоитесь.

— Ее тошнит.

— Уже нет, — вяло запротестовала апранка и встала с лавки. — Мне гораздо лучше, товарищ лейтенант! Спасибо цента… Малейву!

— Ух ты, — протянул Ли. — Даже поблагодарить не забыла.

«Да что с вами всеми такое? Одну тошнит, другой злится, третий провоцирует…»

— Товарищ лейтенант, — Линда вышла вперед, — время не ждет. Нам пора занимать места в космолете.

— Ладно, Круек. Идемте, — решил Солд.

Когда мы спускались на космолете, выяснилось, что высота и скорость только меня приводят в восторг – остальные пассажиры вжались в сиденья и с тенью озабоченности на лице (а не разобьемся ли мы, часом?) и надеждой смотрели на пилота. Ун предстал перед нами клубами желтовато-серого песка и темными скалами; сверху легко можно было заметить, как мало поселений на планете.

Космолет отличался от аэробуса большими размерами, конструкцией и неудобством. Ни нормального обзора, ни плавности полета, да и траектория полета дерганая.

И, хотя пейзаж был так себе, я с восторгом таращилась в окно. Четвертая планета в моей жизни! Ли же восторга не проявлял. Он оживился только, когда при приземлении космолет сильно занесло, и ремни сиденья одной из пассажирок не выдержали: женщина полетела вперед.

Солд и Малейв, сидящие на крайних сиденьях у прохода, одновременно протянули руки и поймали «выскочившую». Орионцы-пассажиры быстро утянули женщину обратно на место, зафиксировали и бросили несколько резких слов в адрес пилота.

Тот отозвался не менее резко.

И переводчик не требовался, чтобы понять, что они имеют в виду.

— Ненадежные люди, ненадежная техника, — сквозь зубы проговорил Ли на центаврианском.

— Зато как волнующе!

— Конечно, волнующе. И смертельно опасно.

— А разве тебя не заводит опасность? — спросила я и сразу же пожалела о сказанном: на меня не только Ли посмотрел, как на сумасшедшую, но и Солд с Вальдолой.

Космолет сел, и далеко не мягко: его зашатало из стороны в сторону, пассажиров при этом подбрасывало то вверх, то в стороны. Круек, которая сидела рядом со мной у окна, снова затошнило.

— Сели… — выдохнул Солд.

Когда я впервые оказалась на Хауми, она оглушала звуками и ослепляла цветами. Ун, наоборот, показался мне тусклым и тихим – нас высадили посреди пустыни. Никакой станции, и тем более никаких площадок для приема транспорта: только земля. Мы встали в тени космолета, чтобы не жмуриться от палящего света здешних трех светил. Дышалось тяжело, но все-таки я чувствовала себя не в пример лучше, чем первый раз супив на Хауми или по возвращении на Горунд. Интересно, с чем это связано?

Остальные пассажиры накинули плащи и маски на лица и пешком направились к холму. Солд несколько раз проверил, все ли с нами нормально, заставил накинуть те же длинные плащи с масками от песка, как у остальных пассажиров, и только потом загрузил «дарами», которые со станции мы должны были допереть в Берку, чтобы умаслить старейшину.

— Есть ли здесь хоть какой-то транспорт? — спросила я.

— Есть, кары. Но они нам не пригодятся. Берка сразу за холмом. Круек, ты жива?

— Да, товарищ лейтенант!

— Ветрова, Вальдола, ну-ка возьмите Круек под руки. Выходим!

Сначала мы шли хорошо, несмотря на то, что тащили Круек. Но, чем дальше мы отходили от космолета, тем больше я удивлялась, как меня угораздило занести в такую глушь. Ничего ведь нет: ни вышек, ни ТПТ и радиостанций, даже зелень отсутствует! Как можно прожить здесь всю жизнь? И как местные связываются со станцией?

— Ездят в соседние поселения. И станции на планете есть. Спутники летают исправно, обеспечивая связью. Здесь радио в ходу, — объяснил Ли.

Я метнула на центаврианина разгневанный взгляд.

«Ты читаешь мои мысли?»

Малейв улыбнулся:

— Только самые громкие.

Я начала обливаться потом и пыхтеть, подталкивая Круек. Апранка тяжело шла и тоже обливалась потом; даже сильная Линда устала. Мужчины, тащившие объемные сумки, умудрились нас обогнать.

— Круек, мы должны помогать тебе идти, а не тащить, — простонала я, и вспомнила задание «шестерочки» с силовым полем. Тогда провалилась, и сейчас не особо получается… — Сколько ты весишь?

— Сколько надо, — обиженно ответила девушка. — Давайте отдохнем, а?

— Нет! — подала голос Линда. — Здесь слабость не приветствуется. Будьте уверены, за нами уже наблюдают местные.

— Почему тогда не помогут?

— Мы сюда прилетели состязаться с невестой Солда. Нельзя показывать ей нашу слабость!

«Согласна».

Правда, моя уверенность в своих силах быстро ослабла. Если вначале наша болезная апранка хоть немного, но шла сама, то теперь она наваливалась то на меня, то на Линду, и заплеталась в ногах.

— Круек, ты сама тоже иди, ладно?

— Мне так хочется спать…

— Зачем было соглашаться на полет, если плохо их переносишь? — заворчала Линда. — Курсанты с общевойскового должны быть крепче и выносливее остальных. А тащим тебя мы!

— Я вас не просила.

— Тогда иди сама!

Линда отпустила Круек, и единственной опорой апранки осталась я. Так как опора из меня была неважная, я свалилась. Моему примеру последовала и Круек. Вальдола прошла немного и тоже упала.

Самое обидное то, что мы почти обогнули холм.

Больше мы не переругивались, только громко сопели. Ничего постыдного в том, что мы попадали, нет. Во-первых, и трех часов не прошло после пробуждения в капсуле. Во-вторых, это наши первые шаги на планете. А в-третьих, падать – не стыдно.

«Что-то тоже спать захотелось…», — подумала я, позволяя телу расслабляться. И тут же вскочила, подняв песок. Главное правило безопасности на чужой планете – не спать в первый час нахождения на ней!

— Ящер! — заорала я. — Ящер!

И побежала.

Мои подруги по несчастью «ожили» и припустили так, что вскоре мы догнали мужчин.

Солд в столь мрачных выражениях описывал жителей Бетки, что я приготовилась к грубости и агрессии. Плохие ожидания, к счастью, не оправдались: жители малой родины Акелы оказались довольно дружелюбными.

Все, как на подбор, высокие, стройные красавцы и красавицы: у меня даже дыхание перехватило от взгляда на некоторых. Глаза пронзительно светлые, или, напротив, густо-синие, фиалковые; почти у всех мужчин и у некоторых женщин выбриты виски, оставшиеся волосы заплетены в косы из четырех прядей или множество косиц; на ладных крепких телах даже мешковатая одежда сидит превосходно. К слову об одежде – местные предпочитали широкие или узкие брюки, рубашки без рукавов, укороченные жилетки, женщины – платья до колен, стянутые на талии тонкими ремнями.

Не просто так орионцы считаются самой красивой человеческой расой. Природа их ни ростом, ни здоровьем не обделила, подарила выразительные глаза и красивые черты лица.

Мы пошли по улице к дому родственников Солда, разглядывая поселение. В Бетке ставили очень высокие заборы, над дворами либо растягивали навесы от света и песка, кто побогаче устанавливали плотные панели; за домами разбивали загоны для скота; на каждой улице поселения стояли вытянутые здания – вероятно, это «гаражи» где стояли кары и хранилось топливо.

Акула Вальдола особого интереса у местных не вызвала – что в ней интересного, в орионке? А вот апранка Круек с ее желтыми круглыми глазами, и мы с Малейвом, единственные темноволосые поблизости, чувствовали себя экспонатами на выставке.

Одна из женщин что-то сказала, указав на меня, и Малейв с Линдой улыбнулись.

— Что она сказала? — шепотом спросила я у Ли.

— Она возмутилась, что Акела привез ребенка.

— Какого ребенка?

— Тебя.

«Здорово, — подумала я. — В свои двадцать шесть я для них ребенок».

— Дело не в возрасте, Нина, а в твоем внешнем виде. У них подростки выглядят так, как ты.

«Акселераты!»

— Расстроилась, что не выглядишь для орионцев привлекательной?

«П-ф-ф! А что они думают про тебя, Ли?» — мысленно спросила я.

— Опасаются, что я андроид.

«Это потому, что вы, центавриане, из-за своей идеальности кажитесь неживыми».

— Таков удел идеальных людей, — улыбнулся Малейв и посмотрел на меня тем обжигающим взглядом, от которого я заводилась. И, разгорячив меня взглядом, сразу же охладил словами: — К нам идет старейшина.

Толпа расступилась, пропуская пожилого мужчину. Одет он был получше, чем остальные, богаче. При виде его Акела поклонился и указал на сумки, которые все еще стояли у дома его родственников.

Старейшина поприветствовал нас. Правда, мы, невесты, мужчину интересовали в последнюю очередь: сначала он расспросил Акелу, потом – Ли. Малейв говорил на общем орионском, и это хоть немного, но расположило местных к нему. Зная центаврианина, я была уверена в том, что он выбрал какой-нибудь действенный в отношении орионцев комплимент, потому что после его слов женщины улыбнулись, а старейшина одобрительно ухмыльнулся.

Из толпы выделилась одна девушка. Она посмотрела на Акелу с вызовом, из чего я сделала вывод, что сия дама и есть его «жена по сговору». Солд на вызов не ответил и взял на себя роль переводчика.

Не знаю, что почувствовали Вальдола и Круек при виде этой девушки, но я восхитилась. «Жена» на первый взгляд ничем не выделялась среди других местных девушек – та же голубоглазая блондинка, рослая и загорелая. Но, стоило приглядеться, как появлялось ощущение, что находишься перед самкой хищного зверя в самом расцвете сил: умной, уверенной в себе, сильной.

— Беса, — представил ее Солд.

Она что-то ответила, и Акела подвел девушку ближе к нам, назвал наши имена по очереди:

— Линда, Вьяса и Нина.

«Вьяса, — сделала я заметку про себя. — Вот, значит, как зовут неугомонную Круек».

Беса не стала лицемерно улыбаться, вместо того она принялась нас оценивать по шкале от «опасна» до «не стоит внимания». Не только для меня, для всех стало очевидно, что опасной Беса признала только Линду, нас же с Круек орионка попросту проигнорировала.

Закончив с приветствиями, старейшина объявил, когда мы начнем состязания и забрал одну сумку «даров». Остальные сумки утащили родственники Солда, и пригласили нас в дом. Немолодая крупная женщина с серыми глазами и ее супруг, очень высокий даже для орионца, сразу напомнили мне о Нганраве – он походил на них внешне.

Привыкшая к просторным помещениям и заботе управляющих систем, я начала задыхаться в доме орионцев. Слишком тесные и маленькие комнаты, мало света и воздуха. Проходя по дому вслед за хозяйкой, я заметила шкурки, развешанные на веревочках, баки с плотно закрытыми крышками (интересно, что в них?), кинжалы с громоздкими рукоятками, висящие на стенах, и оружие – несколько парализаторов на полках. Они лежали на виду, как предмет интерьера.

«Не следует забывать, что орионцы не только самая красивая, но и самая воинственная раса».

Хозяйка предоставила нам одну комнату на пятерых. От остальных комнат она отделялась плотной шторкой. Пока мы прикидывали, как будем умещаться впятером на одной-единственной кровати, нам принесли одежду и парочку покрывал. Солд поблагодарил родственницу и разложил покрывала на полу, соорудив еще одну «кровать».

— Девушки, вы будете спать на кровати. Мы с Малейвом – на полу.

Я покосилась на Ли – центаврианин был так сосредоточен, что казалось, отстранился от происходящего. Вряд ли его беспокоила эта тесная комната. Скорее, он упорядочивал в голове все, что увидел.

— Товарищ лейтенант, — недоверчиво произнесла Линда, — я правильно поняла: мы будем спать в этом… помещении все вместе?

— Да, Вальдола.

— Но здесь же так… тепло!

— Даже душно, — поддакнула я.

— Та-а-к, — елейным голосом протянул мужчина. — Мне показалось, или только что курсантки Военной академии пожаловались на неудобства?

— Никак нет, товарищ лейтенант! — мигом исправилась Акула.

— Хорошо. Вы сюда не отдыхать приехали, а на задание. Так что настраивайтесь на рабочий лад. Часа через два-три старейшина и наставник из ближайшего Дома Жизни захотят посмотреть на вас, девушки. К этому времени вам нужно успеть пообедать, отдохнуть и переодеться.

«Издеваешься? Твоя жена просто машина для убийств с виду, а ты предлагаешь нам одолеть ее сразу после длительного перелета, в первый же день, на чужой планете, толком не отдохнув?» Вслух я, конечно, сказала другое:

— Позвольте обратиться, товарищ лейтенант.

— Ну?

— Что значит: «посмотреть»?

— Это значит, Ветрова, что вас оценят, чтобы выбрать адекватные задания. Не волнуйся, тебе не придется драться с Бесой. Скорее, драться придется Вальдоле.

— Поняла, товарищ лейтенант, — отчеканила Линда.

— А мне что выпадет? — спросила Круек.

— Скоро узнаешь. Идемте во двор, поможем накрыть на стол.

Я обрадовалась, что нас хотя бы накормят, и не в душном доме, а снаружи. Хозяева накормили нас жестковатым мясом с горчинкой и местными овощами, напоминающими по вкусу и виду помидоры. Поили, слава Звездам, не настойкой из змей, а холодным крепким чаем. Но экзотики нам все же удалось вкусить.

После того как мы наелись мяса, нам вынесли горшочек с какими-то липкими белыми комочками, заявив, что это особенное угощение для «невест».

— Десерт, — буркнул Акела. — Угоститесь, не обижайте хозяев.

Круек взяла один шарик, сунула в рот и начала жевать. Ее примеру последовала Линда. Я тоже протянула руку, и тут встрял Ли:

— Это – личинки насекомого в каком-то сиропе. Уверена, что хочешь пробовать?

Круек, только что проглотившая «шарик», вытаращила глаза и пожелтела вновь. Она дернулась, чтобы встать из-за стола и вытошнить то, что съела, но Солд остановил ее, положив ладонь на плечо:

— Сиди. Переваривай.

Вальдола, услышав правду про десерт, не показала смятения и спокойно съела личинку. Только я все еще не могла решиться – не потому, что так уж противно и сложно проглотить насекомое, а потому что сомневалась – не стошнит ли меня им сразу же? Хозяева уставились на меня выжидательно, а Солд… Если бы взгляд мог убивать, я бы уже была мертва.

— Ешь, — прорычал куратор.

— Не хочешь, не ешь, — в противовес ему заявил Ли.

«Ну, Солд! У нас дома тебя личинками не кормили!» Я быстро схватила первый попавшийся «шарик» и положила в рот. Не прожевав, проглотила, почувствовав только вязкую сладость. Не знаю, отчего Круек затошнило. Если не думать о том, что это личинка, то совсем неплохо на вкус.

В общем, обед прошел не так уж плохо… если не считать того, что Малейв начал очень нехорошо на меня посматривать. Когда мы помогли убрать со стола и поблагодарили радушных хозяев, Ли увел меня в укромный уголок двора. Без всяких вступлений центаврианин потребовал ответа:

— Солд был у тебя дома?

«Откуда он знает? Че-е-е-ерт, на мне же сейчас нет ТПТ!»

— Вот именно,— медленно, растягивая слова, произнес Ли.

— Прекрати! Хватит читать мои мысли!

— Так скрой их от меня. Ты же умеешь.

— Не умею. Не знаю, как!

— Вот и я не знаю, как отключить свои способности по желанию. Хочешь ты, или нет, но я слышу все твои мысли. И его тоже.

Малейв улыбнулся, и это меня испугало гораздо больше разложенного по полкам этого дома оружия. Он что-то этакое знал, чего не знала я, и это ему не нравилось. А если Ли что-то не нравится, он превращается в дотошного мозгоеда.

— Ты знаешь, что ваш куратор, этот горячий орионец,— с издевкой произнес Ли, — влюблен в тебя?

Меня бросило в жар. Конечно, я догадывалась, что с некоторых пор Акела неравнодушен ко мне, но это были только догадки, смутные, неуверенные… Теперь эмпат и психокинетик подтверждает, что я была права. И все-таки я изобразила возмущение:

— Солд – мой куратор, друг. И только.

— Он так не думает.

— Бред, — бросила я и попыталась трусливо смыться. Ли задержал меня:

— Куда?

— У меня голова болит. Мне нужно в дом…

— Во-первых, голова у тебя не болит. Во-вторых, в доме душно, о чем ты сама недавно говорила. В-третьих… — мужчина не стал оканчивать фразу и прижал пальцем бьющуюся жилку на моей шее. — Как бьется… Что так пугает тебя, Нина? — вкрадчиво спросил центаврианин. — Боишься, что я причиню ему вред? Или, что он причинит вред мне?

— Что ты такое говоришь? Да он… да мы… зачем вам соперничать, если я уже сделала выбор?

— Он считает, выбор неправильный. И хочет доказать тебе это.

— Пусть доказывает. Я все уже решила.

— Решила? — приподнял бровь Ли. — Зачем же ты согласилась полететь на эту планету? И не абы как, а в качестве невесты Солда?

— Он много раз мне помогал, настала моя очередь помочь.

— Как мило. У вас такая крепкая дружба, — саркастично проговорил мужчина, лаская пальцами мою шею. Странные были ощущения: с одной стороны, он почти допрашивал меня, а с другой – успокаивал, касаясь. — Ты знала, что Солд присматривается к тебе. Замечала, что он задерживает на тебе взгляды. И ты не могла не понять, что неспроста он прощает тебе грубости.

— Это как же глубоко ты копался в моей голове? — возмутилась я.

— Не копался вовсе. Ты сама мне все выкладываешь.

«Телепаты похуже спящих…»

— А что за допрос, а? Ревнуешь? К Гоину ты меня не ревновал.

— Ах да, дядя, — пальцы Ли спустились к моей груди, начал вырисовывать на ней узоры. — Мы скоро встретимся с ним.

— Что?

— Мы связывались перед полетом на Ун.

— И ты молчал?!

— Незачем было тебя волновать.

— Ах, ты цвин ты рогатый! Даже не цвин, а дьявол! Как ты мог не сказать мне об этом? — вспыхнула я. — Я думала, ты больше не будешь врать и умалчивать! А ты…

Малейв прервал мой обвинительный поток слов самым верным способом – поцеловал. Я вцепилась в его плечи, желая оттолкнуть, но он отстранился так же неожиданно, как и поцеловал. И смотрел он на меня не как на возлюбленную, а как на виноватую.

— Ты умолчала, что куратор тебя желает. И о том, что он был у тебя дома. И не просто был – а еще и представлен Агапу твоим женихом. Я тебя не виню, Нина. Ты не сказала мне об этом, чтобы я не переживал. И я не сказал тебе о Гоине, чтобы ты не переживала. Мы квиты.

Я не нашлась, чем ответить. С Ли так всегда – попробуй только его обвинить, и получишь сто обвинений в ответ.

— Ты невыносим!

— Сама меня выбрала, — коварно улыбнулся он.

И не поспоришь ведь!