Глава 26

— Долго ты еще будешь корить себя? — спросил Ли.

— Да, — угрюмо ответила я. После «состязания» в пещере я чувствовала себя виноватой, более виноватой, чем Круек и Вальдола. Солд ведь взял меня не из-за силы или ума, а потому, что я непредсказуемая. И чем обернулась моя хваленая непредсказуемость?

Я обхватила колени руками. Линда и Круек разговаривали с Акелой во дворе, так что в выделенной для гостей комнате мы остались вдвоем с Ли.

— Даже не могу освободиться от захвата… а ведь нас учили! — жалобно протянула я, надеясь на то, что Ли меня успокоит. — А Экри… зря он со мной возился, все равно ума не прибавилось…

Центаврианин не ответил, и я посмотрела на него. Он внимательно изучал меня – лицо, руки, ноги, шею, на которой после удушающего захвата остались синяки. Так и не дождавшись ответа, я продолжила изливать душу:

— Солд считает, что я проиграла нарочно, что не прилагала усилий. А ведь так и есть! Я отнеслась ко всему этому, как к игре, и подвела его! Подвела! Я же могла выиграть… надо было только подумать… а я не подумала…

— Ну хватит, — резко сказал Ли, и, взяв меня за руку, вынудил встать. Я поднялась, и, надеясь, что Малейв меня обнимет и успокоит, потянулась к нему.

Мужчина обошел меня, погладил по волосам… а потом вдруг схватил за шею – не настолько сильно, чтобы я начала задыхаться, но и не слабо.

— Сопротивляйся, — сухо бросил центаврианин.

«Да что ты творишь?!»

— Сопротивляйся.

Я попыталась выйти из захвата, но пальцы Ли еще сильнее сжались на моей шее; перед глазами зарябило, и мое сознание поплыло. В пограничный момент, перед обмороком, Ли убрал руки от шеи и подхватил меня, чтобы не упала. Я начала жадно глотать спертый воздух. Наглотавшись, прохрипела:

— Ты меня чуть не задушил!

— Не задушил бы. Знаешь, почему у тебя ничего не получается в рукопашной? Ты сомневаешься и медлишь. Такие заминки непростительны. Тренировки нужны, чтобы довести действия до автоматизма. На тебя нападают – ты защищаешься, и никаких лишних мыслей. Поняла?

— А без удушения это нельзя было сказать?

— А если я стану неуправляем? — спросил Ли, надвигаясь на меня. – Если захочу тебя убить – что ты сделаешь? Засомневаешься: «Ох, как же так, он не может на меня напасть, это же мой Ли, он меня любит, бла-бла-бла!», или будешь действовать?

«Что за день такой? Сначала Солд в пещере зажимает, потом Ли душит…»

Глаза центаврианина потемнели:

— Значит, Солд тебя зажимал в пещере... Так что же ты стояла, как ягненочек беззащитный? Что же ты позволила себя в сторонку оттеснить, а, Ветрова?

— Да хватит уже читать мои мысли!

— А ты защити их, Нина! — прорычал Ли, выведенный из себя. Я с немалым удивлением поняла, что мой промах не расстроил его, а испугал… Он считал, что я могу за себя постоять, а на деле вышло не так. — У кого из нас психическая устойчивость – у меня, или у тебя?

Я вспомнила, что Жнец и Гоин мои мысли прочитать не смогли. Потому что я не хотела, чтобы они их читали. А перед Ли я открыла свой разум, и еще по-детски возмущалась, что он читает мои мысли… И перед местным наставником я ходила с незащищенным разумом... Просто потому, что привыкла полагаться на ТПТ-блок и не хотела напрягаться.

— Почему ты не напомнил мне об этом раньше?

— Не тот вопрос, — отрезал Ли и задал тот: — Почему ты снова ленишься, Нина?

— Я не ленюсь! У меня сложное время!

Лицо Малейва застыло. Кажется, я ляпнула что-то не то.

— Сложное? — устрашающе медленно выговорил мужчина. — Ты понятия не имеешь, что такое сложное время, Нина. Ты – благополучное, любимое, балованное дитя. Не смей называть свою жизнь сложной.

«Замечательно, только ссоры нам не хватало!» Я вспрыгнула на кровать, чтобы оказаться от Малейва подальше, и сосредоточилась. Представила, что и без ТПТ мой разум защищает непроницаемая, несокрушимая стена.

Ли сдернул с кровати покрывало, и я чуть было не упала, спрыгнув на пол. Он меня наказывает, чертяка!

— Все еще слышу тебя, — протянул Малейв, обходя кровать.

— Что же ты нападаешь на женщину? Где твоя центаврианская честь?

— В данный момент я нападаю на курсанта Военной академии.

Я увернулась, когда он напал, но скорости, чтобы убежать из комнаты, не хватило, и Ли свалил меня на пол подсечкой; навис сверху. В этот момент он соответствовал гордому званию «чертяки», которым я его мысленно наградила: черные волосы всклокочены, во взгляде помесь жути, решимости и азарта.

— Снова думаешь и отвлекаешься, — прорычал мужчина и схватился за мою многострадальную шею. — А надо защищаться, слышала? Защищайся!

Я резко ударила его в бок.

— Слабо, — сказал Ли.

Поддавшись порыву, я ударила его лбом в лоб. Сработало, и я получила чуть воздуха. А потом… все как-то смешалось. Злость, разочарование от самой себя пропали, и остались только четкие команды в мозгу: ударить туда, захватить там, не забывать дышать и держать мысленный щит…

Я опомнилась, когда Ли рассмеялся, шумно и прерывисто, и остановилась. Убрала с лица выбившиеся из хвоста пряди волос, поглядела на свои руки: они покраснели, кое-где уже наливались синяки, но сами руки не дрожали. Все еще смеясь, Малейв перевернулся на спину и раскинул руки в стороны:

— Молодец. Я больше тебя не слышу. И не должен слышать. Никто никогда не должен слышать твои мысли. Никто никогда не должен заставать тебя врасплох. Возьми за правило: если на тебя нападают, защищайся, и только потом думай, кто нападал и зачем. Только так можно спасти жизнь.

— Почему ты раньше мне не напомнил о психической устойчивости?

— Я напоминал, ты пропустила мимо ушей.

— Когда это?

— Вспоминай. И не смотри на меня так – я буду учить тебя так, как считаю нужным. Болезненные уроки всегда запоминаются лучше.

— У меня нет слов, Ли. Мы с тобой подрались, по-настоящему подрались, — проговорила я.

— Почти по-настоящему. Я тебя слегка за шею подержал и на пол свалил. В реальности, Нина, душить тебя будут сильнее. Поэтому в бою доверяй инстинктам, а не мыслям. Орионцы лучшие воители не потому, что у них лучше техника, а потому что решительны. Вальдола эта ваша во время драки выбирала самые эффектные приемы. Она не драться хотела, а порисоваться перед местными. Круек, апраночка, не Солда искала, а мужиков щупала. А ты о своих слабых местах знаешь. И, надеюсь, извлечешь уроки.

Я улыбнулась, глядя на неправильно-зеленоглазого цента.

Ну, как можно не любить этого цвина? Он не старается сделать меня зависимой от себя, наоборот, учит быть самостоятельной. И всегда все делает для того, чтобы я шла вперед. Удивительно: то, что бесит меня в нем, одновременно и восхищает.

Разгоряченная после схватки, я тяжело дышала. Мы немножко поругались… значит, нужно помириться. Распустив волосы, я встрянула ими, отлично зная, какой эффект это произведет на Ли. И, двигаясь очень медленно, направилась к нему по полу…

Когда Акела сообщил нам о том, что мы покидаем Ун, ничего не говорило о его разочаровании. А о той вспышке злости в пещере я уже забыла. Чего только не скажешь на эмоциях, правда?

Линда и Круек чувствовали себя примерно так же, как и я – немного виноватыми и немного возмущенными. Правда, апранка, привыкшая к условиям чужой планеты, взбодрилась и обрела аппетит. Будь ее воля, она бы еще погостила в Бетке.

Встречали нас всем поселением, а провожали только родственники Солда, несколько человек соседей и старейшина. Конечно, пришла и Беса. Если бы я знала орионский, поблагодарила бы ее за «чудесное времяпрепровождение» на планете, «честность» и «благородство». Но за меня это сделал Ли: улыбнувшись, он сказал Бесе что-то. Орионка тоже улыбнулась, но глаза у нее сделались ледяными, а улыбка – кривой, больше похожей на оскал.

Нас довезли до космолета, места в котором уже заняли жители Бетки и других поселений. Они «захватили» семь мест, таким образом, нам мест не хватало. Да еще и баулы свои разложили по тесному салону – не протиснуться. Знакомый нам пилот беспрестанно ворчал.

Пока Солд выяснял у него, откуда столько лишних пассажиров, к космолету пришли еще несколько человек, и тоже с баулами. Всем хотелось попасть на станцию как можно быстрее.

— Я должен быть на станции к назначенному времени, подтвердить бронь на корабль до Горунда, — сказал нам Акела. — Вам придется подождать. Малейв, надеюсь, вы понимаете, что на вас лежит ответственность за курсанток?

— Разумеется.

— А вы, девушки, не доставляйте проблем Малейву.

— Так точно, товарищ лейтенант!

Солд распрощался с родственниками, перемолвился словом со старейшиной, и, не удостоив Бесу и взглядом, занял место в салоне. За ним, с руганью и толкотней, влезли еще двое пассажиров. Шумели они так, что я даже порадовалась, что мы не летим с ними.

Спустя минут семь космолет отъехал от нас, разогнался и оторвался от земли, подняв огромную тучу песка и виляя. М-да… Снаружи эта летающая штуковина выглядит еще ненадежнее, чем внутри.

Старейшина поговорил с Малейвом, попрощался с нами и уселся в кар вместе с Бесой. С нами остались только родственники Солда, единственные приятные люди из поселения. Они разговорились с Линдой, в беседу вступил и Малейв.

И без перевода я понимала, о чем они говорят – об Акеле, Бесе и об этом дурацком браке по сговору. Чем больше я сама рассуждала о выборе Солда, тем больше убеждалась, что меня он взял с собой, как последнюю надежду. Насмотрелся, как я провернула делом с Туллом, и убедился, что уж мне-то удастся провести даже старейшину Бетки.

Так тяжело было решиться на этот полет: Ли пришлось оставить проверки и мечты о работе, нам с Солдом – врать Агапу, Круек пришлось тяжко после перелета… И все только для того, чтобы посмотреть на улыбающуюся Бесу и ухмылочку старейшины.

Неудачно вышло. Но ведь в жизни не бывает все удачно?

Ли подошел ко мне и обнял за талию.

— В тебе столько беспокойства, — проговорил мой профессиональный обманщик. — Что не так?

Да, я беспокоилась. Мне не нравился Ун, не нравились местные, и больше всего не нравился старейшина. Раньше я верила, что наставники – это свет, тепло, исцеление. Лирианцев я считала возвышенными созданиями, не-людьми, ангелами. Это была детская, наивная вера. Я ее потеряла, когда столкнулась со Жнецом Ки Арада, а потом и узнала правду о себе и своих родственниках.

Никакие они не ангелы…

— У меня легкая форма астрофобия, — ответила я с заминкой. — Боюсь космоса.

— Правда? — мужчина откинул капюшон плаща и прошептал мне на ухо: — Мне кажется, с некоторых пор ты космоса не боишься…

— С тобой рядом невозможно чего-то бояться. Кстати, что ты сказал Бесе?

— Посоветовал предохраняться.

— Так она…

— Конечно. Разве будет такая девушка хранить девственность?

— Почему ты не сказал об этом Солду?

— Он тоже не хранит ей верность. Вот если бы хранил, можно было бы поставить ей распутство в упрек и добиться развода.

«Вот же цвинка! — подумала я. — Сама развлекается, а Акеле не дает развода».

Космолет мы ждали больше часа: то ли возникли проблемы на станции, то ли пилот не торопился возвращаться за нами. Когда космолет, наконец, спустился, и пилот открыл двери, мы попрощались с Солдами и заняли места, пока проход не забили сумками другие пассажиры.

На этот раз мест хватило всем: без ссор и криков орионцы расселись и застегнули ремни. Пилот посмотрел, все ли пристегнуты и начал проверку систем. Космолет заурчал двигателями, задребезжал панелями и поехал по песку.

Я смотрела в окно, на песок, на скалы, на бесполезные ТПТ-вышки и радовалась, что улетаю.

Разогнавшись, космолет взлетел, но тяжело и неуклюже. Дребезжанье стало громче. Я испугалась бы, если бы летела на нем в первый раз. А вот Круек закрыла глаза, да и Линда казалась очень напряженной.

Дребезжанье все не прекращалось, а ведь такого в первый наш полет не было.

Когда орионцы начали волноваться и выражать это громкими испуганными вскриками, Ли отстегнул ремни.

— Куда ты? — я ухватила его за руку.

— К пилоту.

— Зачем?

— Проверить кое-что. Сиди на месте, Нина. И не вздумай отстегивать ремни.

— Не отстегну, — выдохнула я и посмотрела в окно. Космолет начал вилять. Круек, сидящая за мной, вцепилась в мое плечо, как клещами:

— Зачем он к пилоту пошел?

— Кое-что спро…

Я не договорила – космолет дернуло в сторону, загрохотало. Сумки и баулы полетели на пристегнутых пассажиров; салон огласили звуки ударов и крики. Я посмотрела в окно, затем по сторонам – на панелях не пищало и не горело красным по одной только причине: пилот выключил оповещения, чтобы не сеять панику. Бесполезно, все равно все запаниковали, и больше всего Круек. Она заорала, заорала прямо мне в ухо, пронзительно и беспощадно.

Мы падаем.

«Надо было выйти за Ли замуж», — отстраненно подумала я, и схватилась за спинку переднего сиденья.

Это была моя первая катастрофа, поэтому я не знала, как себя вести. Когда ор, грохот и прочие неприятные звуки слились в одну смертельную какофонию, я просто закрыла голову руками…

Космолет встряхнуло, занесло, закружило…

Ремни удержали меня на сиденье. Крики стали тише и постепенно смолки. Со стонами, вздохами и проклятиями пассажиры начали выползать из-под сумок и отстегивать ремни. Кто-то дернул за мои ремни, щелкнули замки. Я навалилась на спинку сиденья перед собой.

— Ветрова, жива?

— Да.

— Хорошо! Вставай, других надо вытаскивать!

Я пошевелила руками, ногами – все цело. На меня, к счастью, сумки не попадали, и ремни держали крепко, не дали «полетать» по салону. И все же в голове стало гулко и звеняще от сильной тряски. Еще и дурнота подкатывала к горлу. Кто-то из пассажиров помог мне вылезти, повел по проходу к выходу.

Ли… Ли ведь не был пристегнут! Он шел к пилоту, когда мы начали падать! Эта мысль меня обожгла; я рванулась в руках мужчины с необыкновенной силой, и сразу же повалилась на пол.

Пилот в бессознательном состоянии повис на ремнях безопасности, а Малейв нашелся на полу, зажатым между какой-то непонятной штукой и рычагом. Он был жив – грудь мерно вздымалась – но без сознания. Я поползла к нему, и тут меня снова подняли, заговорили на орионском.

— Да пустите вы меня!

Меня ухватили поперек тела, и протащили к выходу. В космолете было слишком тесно, чтобы нормально осмотреть пострадавших, поэтому кто-то из самых крепких пассажиров открыл дверь. Другой мужчина «принял» меня у выхода и уложил на песок у космолета.

Я бы поднялась, да ноги стали сильно дрожать, поэтому я осталась в песке, почти ослепленная светом здешних светил. На песок выволокли всех, кто не смог подняться сам, и стало ясно, что во время экстремальной посадки выжили все. Правда, одного мужчину не удержали ремни, и он рассек бровь о спинку кресла, женщина, что сидела рядом со мной, сломала руку, пилот и Ли отключились. Все остальные отделались синяками и ушибами.

Я сидела возле Ли и безуспешно пыталась привести его в порядок. Центавриане гораздо крепче, чем младшие расы. Малейв вполне мог выдержать тряску и удары… Так почему же он такой холодный? Почему его кожа на глазах сереет?

Космолет падал. Остановить или замедлить его падение могло только чудо… или психическая энергия, та самая, от упоминания которой рептилоиды скрежещут зубами. Единственным человеком на борту, который мог ею управлять, был Ли. Не знаю, как именно он ее направил и куда, но факт остается фактом – космолет не взорвался и не разбился. Мы сели достаточно мягко.

«Сколько же энергии он потратил? И как восстановить ее?» В памяти ясно всплыли слова самого Ли о том, что в детстве у него было истощение энергии.

— Ветрова, — позвала меня Линда. Ее я не сразу услышала. — Нина?

Я повернулась к ней с каменным лицом. Должно быть, сейчас я такая же бледная и серая, как Ли. Вальдола посмотрела на меня, на центаврианина:

— Что с ним?

— Истощение энергии.

Светло-серые глаза орионки посветлели так, что стали казаться белыми. На их фоне расширившиеся зрачки поражали чернотой.

— Вот почему мы выжили, — промолвила она тихо.

После «посадки» некоторые пассажиры отупели и были заторможены, а некоторые – мужчины, что покрепче, уже развили бурную деятельность: изучали приборную панель, связывались со станцией и местными по радио. Круек суетилась с аптечкой у мужчины, чье лицо было залито кровью из-за рассеченной брови.

«Вставай, нужно взять аптечку, может, там есть регенерационное или что-то еще!» Разум требовал действия, но я и пальцем не могла пошевелить, потому что знала – нет в аптечке никакого регенерационного. Это не Горунд с его продвинутыми технологиями и иллюзией вечной жизни без болезней. Это Ун, глушь, где не работают даже ТПТ-вышки…

«Сможете ли вы защитить его?» — как наяву услышала я вопрос матери Ли.

Если бы я была старшей… если бы я была психокинетиком, то смогла бы ему помочь… хотя бы на время.

Линда что-то еще спросила, а я ее не услышала. Я утопала в чувстве вины, меня затягивало в темные, безжалостные глубины сознания. Вина начала приобретать какие-то кошмарные, раздутые до невероятного размеры: я вспомнила, что это из-за меня Ли поцапался с Родом Юглийв, из-за меня он поскользнулся и ударился головой у водопада, из-за меня наплевал на свои мечты… а теперь, он погибает из-за меня.

Моя голова вдруг качнулась в сторону, запекло щеку. Я недоуменно посмотрела по сторонам – это Круек подошла ко мне с аптечкой и, не дозвавшись, ударила. В гневе девушка перешла на исковерканный центаврианский:

— Он живой исче!

Вот именно. И спасти его – главная моя задача.

«Думай-думай-думай!»

— Нужен лирианец, — очнувшись, сказала я.

— Понятно! — Линда быстро пошла к мужчинам, а Круек сунула центаврианину под нос салфетку, пропитанную чем-то вонючим. Ли никак не отреагировал. Апранка недоуменно поморщилась, но, взглянув на меня, приняла уверенный вид:

— Мы его спасем, так и знай.

Связавшись по радио, местные сообщили о нашей немягкой посадке, о том, что один, гражданин ЦФ, не приходит в себя. Линда спросила, есть ли на станции лирианцы – ответили, что нет. Тот, что нас проверял по приезде, отлетел на время на другую планету. Лирианцы остались только на Уне.

Солд требовал никуда не уходить, не выходить и ничего не предпринимать – помощь должна была прийти, точнее, спуститься, через полчаса. Я ни на шаг не отходила от Ли – мне казалось, если я уйду, он тотчас умрет. Поэтому я беспрестанно его касалась, перебирала черные пряди, гладила по лицу, слушала, как бьется сердце.

Они билось еле-еле…

Тела старших так насыщены эо, что при недостатке этой энергии все жизненные процессы замедляются. А если эо пропадает совсем – наступает смерть. Известны многочисленные случаи, когда лирианцы в бою выжимали из себя все эо без остатка, чтобы сотворить что-то масштабное – поднять силой мысли корабль, убить гибрида, поднять бурю, а потом падали замертво. Вот из-за таких штучек рептилоиды и опасаются развитых лирианцев.

К нам стали съезжаться жители Бетки на карах, те, что заметили падающий космолет. Первыми приехали те самые парни, что обхохатывались надо мной по пути в пещеру. Я отошла от Ли и поспешила к ним навстречу.

— Солд сказал – никуда не уходить! — встала передо мной Круек.

— Ему не лечение нужно, а энергия. А на станции психокинетиков нет!

— Прилетят! На станции твоего цента хотя б в какую-нибудь капсулу поддерживающую засунут, а здесь один песок!

— Это не ЦФ, а РО, у них нет таких капсул, понимаешь? А пока – ему нужна энергия, и как можно быстрее!

— Солд сказал – не уходить!

— Круек, пусти меня, — прошипела я.

— Нет, это опасно!

Я обошла апранку, увернулась от ее рук и буквально налетела на орионских парней из Бетки. Линда уже объясняла им, в чем дело. Выслушав ее, парни согласились довезти нас до Дома Жизни. Мужчины-пассажиры аккуратно перенесли Малейва на сиденья, я села рядом. Со мной влезла Линда, чтобы переводить. На переднее сиденье начала рваться и Круек.

— Если я здесь одна останусь, Солд меня прибьет, что я вас отпустила!

— Места нет! — отрезала Линда.

— Я не хочу оставаться среди орионцев одна!

— Ты с какого факультета, деточка? Не забыла?

— Хватит! — прервала я их. — Круек, или садись, или нет, у нас нет времени препираться!

Одному из парней пришлось вылезти, ибо неугомонная апранка не желала оставаться. Парень-орионец погнал кар по песку; машина то и дело заваливалась в сторону, повсюду – за окнами, на окнах, на сиденьях – был песок.

Я заставляла себя успокоиться, понимая, что паника и страх только мешают, но стоило посмотреть на Ли, почти неживого, как меня снова начинало трясти. Когда живешь на Горунде, кажется, что все люди бессмертны, а болезней не существует. Я так привыкла к чувству абсолютной защищенности, что состояние Ли меня не просто напугало, а ввергло в шок. Старший – и умирает? Разве такое возможно? Как такое может быть в наше время, когда есть регенерационное, куча других волшебных препаратов, поддерживающие организм системы, лирианцы с эо, наконец?

Парень-орионец стал расспрашивать Линду, что произошло. Заерзала и Круек:

— Так че космолет упал?

— Наверное, какая-то система дала сбой.

— Значит, это случайность?

— Не бывает случайностей, — возразила Вальдола. — Износ оборудования был на лицо. Когда мы взлетали, все дрожало и трещало. Уже тогда было понятно, что подниматься опасно.

— А что ж мы тогда поднялись? — простодушно спросила апранка.

На этот раз никто отвечать не стал. Виноваты все – техники со станции, которые разрешали эксплуатировать космолет, пилот, плюющий на элементарные правила безопасности, пассажиры, принимающие такой подход, как должное. У космолета, как оказалось, не было даже элементарной воздушной подушки безопасности…

Наконец, показалась Бетка. По уже известному пути парень отвез нас к пещерам. Только кар остановился, как парень-орионец с Линдой начали вытаскивать Ли, а мы с Круек понеслись в пещеру.

Лирианец, слава Звездам, был на месте – он дремал в полумраке на коврике для медитаций. При виде нас мужчина оживился и поднялся с коврика – именно туда и уложили Ли. Я забыла, как дышать, когда наставник коснулся центаврианина ладонью и сосредоточился. Я ждала, ждала, когда же лирианец скажет хоть что-то, и не выдержала:

— Ну? Что?

Мужчина посмотрел на меня глазами, потемневшими от притока эо-энергии:

— Он плохо принимает мою энергию.

— Почему?!

— У него атипичные потоки энергии, — ответил лирианец. — Другими словами, он не поддается исцелению. Все мое тепло уходит в воздух.

В детстве Ли чуть не умер, коснувшись родового эо-ши, и лирианцы на благополучном Горунде не смогли его вылечить. Этого я и боялась…

— У вас есть эо-ши?

— Кристаллы? — лирианец удивился. — На этой планете их нет.

— А как же тогда работали ТПТ-вышки?

— После попыток выкрасть кристаллы, вышки были закрыты, а кристаллы вывезены.

Что за чушь? Как это – вывезены? Согласно нормам Союза людей, на каждой обитаемой планете в обязательном порядке должны быть установлены ТПТ-вышки. Почему же здесь все не так?

«Ах, к черту все, это неважно!»

— Пожалуйста, попробуйте еще раз, — взмолилась я. — Вдохните в него хотя бы немного жизненной силы.

— Конечно, попробую.

Парень-орионец тем временем вышел из пещеры, а Линда и Круек остались, молчаливо поддерживая меня. Я присела рядом с лежащим Ли. Лирианец снова коснулся его лба рукой и закрыл глаза…

Я застыла в напряженном ожидании.

«Пожалуйста, пожалуйста, помоги ему!»

Спустя какое-то время наставник открыл глаза – темно-синие, как сапфиры. Энергия эо сделала их из блекло-серых такими.

— Отправляйте его на станцию. Я ничем не могу помочь.

Силы, которые заставляли препираться с Круек и заставлять парня-орионца гнать быстрее, разом меня оставили. Я медленно опустилась на коврик рядом с Малейвом и сжалась в комочек.

Еще одна моя ошибка. Нужно было остаться у космолета и дождаться помощи… а я? На что надеялась? Таким, как я, безрассудным, нужно быть одиночками – только тогда мы не причиним вреда тем, кого любим.