Глава 28

Я заметила его не сразу. Он притаился у одного из поворотов, где росло меньше кристаллов; в их мягком свете его можно было спутать с высоким человеком. Я остановилась, в молчаливом изумлении разглядывая рептилоида.

Рост около двух метров. Хвост короткий, сужающийся на конце. Чешуя коричневато-красная. Гребень на голове. Судя по форме головы, череп конусообразный. Конечности крепкие, но не коренастые. На пальцах когти. Одежду не носит, как и оружие.

Самец: самки рептилоидов крупнее, агрессивнее и не имеют гребня на голове.

Справившись с оцепенением, я вздернула подбородок и отвела плечи назад.

Он вышел из тени; я сжала кулаки и осталась на месте. И все же духу заглянуть в его глаза у меня не хватило, и я уставилась на его грудь. Сколько мощи в этом теле! Впору даже восхититься.

Ящер попробовал воздух кончиком языка. От этого движения я напряглась почти до каменного состояния.

— Подойди, девуш-шка, — прошелестел рептилоид на общем центаврианском. Говорил он медленно, с шипением.

Я подошла – ровно три шага вперед. Мое сердце бесновалось в грудной клетке, как ни старалась я оставаться спокойной. Посмотрела на морду чешуйчатого. Роговые наросты на «подбородке», широкий рот. Нет носа.

Он приблизился, двигаясь тяжело, словно движение причиняет ему неудобство. Воплощение опасности… Взмахни он рукой, и сломает меня, как куклу. От этой мысли в крови вскипел адреналин, и я решилась сказать самое важное:

--- Если вы не отпустите меня, лишитесь своей преданной слуги. Моя бабушка-лирианка служит вашей расе.

— К-х-ш-ш… — зашипел спящий, чуть не заставив меня отпрянуть. Я осталась на месте, поняв, что не «кыш» он мне сказал, просто центаврианский общий сложен для его произношения. Справившись со звуком, рептилоид продолжил: — Кто она?

— Я не знаю ее имени. Бабушка никогда не называла его. Из всех ее потомков я единственная женщина, поэтому она дорожит мной и хочет, чтобы я продолжала ее род.

Я закончила говорить и совершила самый рискованный поступок в своей жизни – посмотрела спящему в глаза. Они оказались янтарно-желтыми, маленькими, с вертикальным зрачком – все, как в учебниках. Только от их взгляда меня не парализовало, и с ума я не сошла.

Все зависит от этого взгляда! Поэтому я смотрела, стараясь не мигать. Нужно показать, что я не так проста, как кажусь и что мои слова не пустая бравада.

Яркая ленточка языка показалась изо рта спящего – он снова попробовал воздух.

— Ты не боиш-ш-шьс-с-с, — окончание потонуло в шипящих звуках, — я отпу-ш-ш-щь тебя.

«Нет, не может все быть так просто». Эта мысль заставила меня остаться на месте. Тогда рептилоид поглядел в сторону, где прятался лирианец. Заскрежетала плита, лже-наставник тенью выскользнул из-за поворота и подошел к нам.

"Они общаются телепатически», — поняла я.

Рептилоид опустил на мое плечо свою трехпалую руку. Скосив глаза, я увидела желтоватые длинные когти на каждом из пальцев. Эти когти прочны, как алмазы…

«Если начнет убивать, даже не пикну», — решила я и стиснула зубы. А ящер заговорил, коверкая слова:

— Мне з-с-снакома твоя фамилия. Я з-с-снаю, ш-ш-шей ты крови. Дощь Ветрова с Евы-2. Дощь героя людей в моих руках… Я отпуш-щь тебя, потому ш-ш-то ты с-с-с-каз-з-з все, ш-ш-штобы уйти. Ты предаш-ш-ш-ь, ш-штобы ж-ш-шить с-с-амой. С-с-с-скоро ты отречеш-ш-ш-ь от людей и придеш-шь к нам.

Когти чуть сжались, собирая ткань моей рубашки. Мне потребовалось все свое самообладание, чтобы не отскочить, когда морда спящего оказалась у самого моего лица.

— Уходи, с-с-с-слуга.

Лирианец посмотрел в глаза своего хозяина, а потом потянул меня на себя. Я пошла, едва ворочая ногами. Рептилоид лишь чуть тронул меня и пошипел на ухо, а ощущение, будто он из моего нутра кусок вырвал и сожрал…

Старший вел меня, ускоряя шаг, а позади шипело одно-единственное слово: «слуга». Я закрыла уши, чтобы не слышать этого шипения… Рептилоид отпустил меня, не стал убивать, но как же унизительно было уходить так… Живя на ферме, я редко задумывалась о том, почему столько людей младших рас, несмотря на свою очевидную слабость перед спящими, рвутся в бой с ними. Мне казалось глупым жертвовать своей жизнью так…

Но глупо ли это?

Я ухожу живой и почти здоровой от безжалостного создания. Это чудо… Но почему же я не ощущаю это, как чудо?

«Да потому что он посмеялся над тобой! — ответила совесть. — Что ему даст убийство? Краткую радость. Он решил отомстить другим способом. Рептилоиды любят поглумиться над человеческими ценностями. Вот он и радуется, что ты, надежда человеческой расы, дочь врага, ложью спасаешь свою шкуру. Это только доказывает ему, что люди – не духовные создания, а звери!»

У темницы лирианец улыбнулся, наслаждаясь моим видом:

— Я же сказал, что он тебя сломает.

Из пещеры мы вышли вчетвером: Солд тащил на себе бесчувственного Ли, а я медленно шла за лже-наставником. Курсантки кинулись к нам с расспросами. Акела, пришедший в себя, выдавал внушенные лирианцем ответы. Я поддакивала, но с безучастным видом. Круек сжалилась надо мной и обняла:

— Все нормально будет!

Линда же поговорила с гадом-наставником, поблагодарила за все и повела нас к одному из каров. Нас ждал другой космолет, и мы планировали сразу сесть на него, но Солд огорошил меня новым известием:

— Корабль банкира Малейва в ближайшее время должен пристыковаться к станции. На его космолете нас заберут с планеты.— При этом Акела выразительно на меня посмотрел: — Знаю, что ты думаешь. Но Ли – его родственник. Он имеет право сам забрать его с планеты. И, положа сердце на руку, Нина… Никто из нас сейчас не сможет сделать для Ли больше, чем альбинос.

— Ты прав.

Вальдола вскинула брови, услышав, как мы говорим. И, когда стало понятно, что кризис миновал, к ней вернулась прежняя холодная язвительность – орионка вновь стала Акулой. У каров Акула напала:

— У тебя особое положение, Ветрова? Почему Солд тыкает тебе и «Ниной» ласково зовет?

— Заткнись.

Что-то в моем голосе поразило орионку. Она проглотила оставшиеся придирки и заняла свое место. А я, только сев на сиденье, откинулась на спинку и закрыла глаза.

Спящий не пробрался в мои мысли, но пробрался в самое сердце, в душу… Пусть я и не любила отца, но я его уважала. За смелость и мужественность, за самоотверженность. Он спрятал нас от своей красноволосой матери, чтобы мы никогда не попали в ее руки. Он привез нас на одну из самых защищенных планет ЦФ, чтобы перед нами никогда не встал выбор – жизнь или честь. Он нас защищал и надеялся, что мы вырастем достойными людьми.

А я прикрылась красноволосой... И это правильно с точки зрения выживания. Я ушла от рептилоида и вывела остальных. Я осталась жива, это самое важное. И плевать, что спящий посмеялся надо мной! Это все тонкая игра на эмоциях, чтобы спровоцировать, вынудить броситься в бой…

Но он назвал меня слугой, и я это проглотила.

Что бы сказал на это отец? А мама?

Этими вопросами я задавалась весь путь до Бетки. Старейшина предложил нам отдохнуть в его доме, но Акела настоял на том, чтобы остаться ждать космолета у своих родственников. Уложив Ли, мы разбрелись по разным уголкам.

Я сидела рядом с Малейвом, расчесывала его волосы. Солд прав: альбинос вылечит его, как и тогда, в детстве. Мы вернемся домой, я сообщу о том, где прячется спящий. Чтобы защитить нас, центавриане, возможно, снова спрячут нашу семью, дадут новую фамилию…

— Нина?

Солд вошел в комнату, присел рядом на кровать. Посмотрел на центаврианина, прекрасного даже в таком состоянии. «Какой же Ли умница… Наверняка он заметил, что с наставником что-то не то, но не показал виду. А я…».

—Хватит корить себя, — попросил куратор. — Не переживай насчет Малейва: он выкарабкается. Центавриане очень крепкие ребята.

— Конечно, он выкарабкается. Это же Ли…

— Знаешь, я был очень зол, когда узнал, что он летит с нами. Но если бы не он, вы были бы мертвы. Вы и остальные пассажиры. Никогда бы не подумал, что скажу это, — мужчина усмехнулся, — но тут сами Звезды вмешались.

— Звезды… — прошептала я.

— И действуют Звезды твоими руками, — проговорил Акела, глядя на меня, как на нечто чудесное, прекрасное, непостижимое. Так на меня до этого только Ли смотрел…

— Не надо, Солд. Я такого взгляда не заслуживаю.

— Это мне решать. Будь ты свободна, — орионец бросил взгляд на Малейва, — я бы многое сделал за возможность получить твое расположение и за счастье стать твоим избранником. Но ты сделала выбор, и я не стану ему противиться.

Я нагнулась, коснувшись ладонью крепкой груди орионца, и поцеловала его в щеку с нежностью, которую он возродил во мне своими словами, и благодарностью, за то, что в голове больше не шипело унизительное «слуга».

— Спасибо.

— Разве так отвечают на признания? — невесело улыбнулся мужчина.

У Солда нет эо, денег и положения, но он всего добьется, если пожелает. Он полон спокойной мужской силы, добр и надежен. Я бы выбрала Солда, ведь он – это земля и уверенность, не будь Ли – загадочного, как космос.

— Ты мне как брат, Акела. Вредный брат-красавчик, который любит поорать, но при этом всегда выручает из передряг и вступается.

— Что ж… постараюсь научиться любить тебя, как сестру.

Вот все и решено. Никаких больше недомолвок.

Кстати, о недомолвках…

— Наставник Бетки – слуга рептилоидов. Сам рептилоид живет в подземельях Дома Жизни. Служат ему орионцы, у них есть оружие – мазеры и ПП. Техники в подземельях нет, ходы путаны. Без психокинеза не пройти. Что будем делать, товарищ лейтенант?

Только что Акела был самим собой, и вот, как по волшебству, передо мной робот со стеклянными глазами, управляемый чужой волей. Значит, лирианец дал ему указание насчет меня. И указание очень простое – убить, если начну говорить о тайне Уна!

— Сюда! — заорала я, прежде чем Акела напал.

Вскочив с постели, я успела блокировать его удар рукой, но следующий удар пропустила, и по инерции меня отбросило назад.

В комнату заглянула Круек, сверкнула круглыми глазами. Увидев, что куратор сыпет на меня удары ногой, а я еле успеваю уворачиваться, апранка накинулась на орионца, обхватила за шею, и сумела свалить Акелу на пол. Два воина схлестнулись в драке: взрослый опытный военный и здоровенная, и тоже опытная курсантка. Я подбежала к ней, чтобы помочь, но она уже справилась сама, попав по виску орионца.

«Бедный Акела… третий раз за сегодня получает».

Тяжело дыша, я простонала:

— Вот теперь, Круек, я верю, что ты силовик…

— Что происходит?! — на шум явилась и Акула.

— Где хозяева?

— Во дворе мясо жарят. Так что у вас тут такое? Вы… вы куратора убили?

— Отключили, — ответила Круек.

— Зачем?! Ветрова?

— Если я отвечу, подвергну вас смертельной опасности. Выбирайте, что вам дороже: собственная жизнь или ответ на вопрос.

— Ответы! — категорично сказала Линда.

— Да, отвечай, — поддержала ее Круек.

«Курсантки», — с гордостью подумала я и поднялась на локтях. Сдув с лица выбившуюся из прически прядь, я повторила то же, что сказала до этого Солду. Круек раскрыла рот и посмотрела на свой кулак, на Солда, а потом на меня, думая: а того ли она человека отключила? А вот Линда поразила меня, выдохнув:

— Я знала…

— Ты тоже слуга?! — Круек вылупилась на Вальдолу, как на самку рептилоида.

— Еще раз ляпнешь подобное, и я…

— Спокойно! — я встала между девушками. — Никто тебя не обвиняет, Вальдола. Но как ты поняла, что здесь спящий?

Орионка еще разок выразительно поглядела на апранку, и заявила:

— Наставник, неработающие ТПТ-вышки, всего один врач-лирианец на станции... Только идиот бы не заметил, что Ун – это удобное пристанище для всякого сброда. Но я думала, что здесь, максимум, живут воры и прочая шушера. Я поняла, что все гораздо серьезнее, только когда увидела тебя, Ветрова, в пещере. Ты была в ярости, хоть и пыталась это скрыть. Как можно в присутствии лирианца испытывать ярость? Настоящий наставник бы с легкостью тебя успокоил. Это и заставило меня задуматься, что не так прост местный наставник. — Линда вдруг посмотрела на Солда: — Надо его связать.

— Эй! — воспротивилась было Круек, но, подумав, согласилась с этим. Акеле внушили убить меня, и, проснувшись, он этим сразу же и займется.

Пошарив по комнате, Линда нашла длинный шнурок и ловко связала руки и ноги мужчины так, как нас учили. Закончив, она кивнула Круек, и вместе они уложили куратора на постель рядом с Ли.

— А если придут его родственники? Как мы это объясним? — спросила я.

Вальдола накрыла Солда покрывалом:

— Мы их тоже свяжем. Или – отключим.

— И как же ты их усыпишь?

— Есть одна точка на шее… ну, ты знаешь. Тебя так на практике Вилейн выключил. — Акула улыбнулась приятному воспоминанию, но меня это не обидело. Напротив, глядя на то, как гордая орионка становится прежней язвительной стервой, я порадовалась. Линда, наконец, возвратилась к жизни. А то ее депрессивный транс после неудачной практики слишком затянулся…

— Зачем их усыплять? — продолжала недоумевать апранка. — Давайте просто все расскажем!

— Круек, — пристально глядя в глаза апранки, страшно медлительным, медовым голосом протянула Линда, — ты понимаешь, что на этой планете живут слуги спящих и охраняют хозяина? Здесь нет техники, дронов, силовых полей и лирианцев. Нет здесь и военных. Если ты откроешь рот и начнешь вещать о спящих, тебе вырвут язык, обваляют его в песке, а потом снова запихнут в рот.

«И былая выразительность речи вернулась к Акуле», — отметила я.

— Совсем, что ли, дурная? — поразилась круглоглазая.

— Да, дурная. Но я хочу жить, понятно?

Круек не могла не согласиться с ее аргументом. Поэтому только буркнула:

— Мы в заднице.

— Да. Но все не так плохо. Во-первых, за нами должны прилететь люди центаврианина, родственника твоего цента, Ветрова. Это уже гарантирует нам относительную безопасность. Во-вторых, люди здесь необученные и самодовольные. В-третьих, мы курсантки Военной академии. Нас драли в академии так, что приключения на Уне по сравнению с учебой – сущие пустяки. И, в четвертых, ты, Ветрова, повидала рептилоида и вернулась живой и в здравом рассудке. Это обнадеживает.

— Да-а? — вклинилась Круек. — А если она тоже слуга, а? Откуда нам знать, что ее не загипнотизировали?

— Ветровой ничего не внушить.

— Так это же круто!

--- Да-а-а, — задумалась Линда, — тебе не кажется, что он отпустил тебя как раз поэтому, Ветрова? Открытое противостояние стоило бы всем нам больших проблем, потому ящер тебя и отпустил. Так и у нас, и у него есть время спрятаться.

— Да, именно поэтому. Будь мы обычными орионцами, нас бы убили и замели следы. Но мы – курсантки, а Солд и Малейв – военные с центаврианским гражданством. Солду внушено убить меня. Не обязательно сейчас… Он может проснуться самим собой, но приказ в его сознании останется. А когда мы прилетим на Горунд, нас снова будут собеседовать и поймут, что мы видели. Будет разрушена жизнь Солда, мы вылетим из академии, потому что будем считаться ненадежными, нас, возможно, расселят по охраняемым колониям. И все потому, что мы узнали то, что нельзя знать, — разрисовала я наше ближайшее будущее и, поняв, насколько оно непривлекательное, вздохнула: — Ну и перспектива… ты права, Круек – мы в заднице. Да еще и Солд буйный.

— Пока без сознания, он не опасен. А когда очнется, держись от него подальше. Нам бы только несколько часов переждать, пока родственник Малейва не прибудет на станцию и не отправит за нами космолет. — Вальдола грустно усмехнулась: — Так что не переживай, Круек. Мы улетим отсюда.

— А Солд? — жалостно проговорила апранка. — Его же сочтут слугой спящих. Как же он жить будет?

— Его сочтут жертвой спящих, а не слугой.

— А местные? Рептилоид ведь чем-то здесь питается.

И правда… Спящие едят редко, но с размахом. Крупная самка в состоянии съесть двоих мужчин за один присест. Самцы обходятся одним человеком за раз. Конечно, ящеру не обязательно нужны люди на пропитание, но иногда – я уверена – что-то здешнему чешуйчатому перепадает.

— И что мы можем сделать? — рявкнула Линда, потеряв терпение. — Пойти с голыми руками на рептилоида?

— А ты не ори на меня, цвинка белобрысая! — завелась и апранка. Выставив вперед подбородок, она пошла на орионку. — А то я тя сама заткну.

— Ты? — презрительно выплюнула Акула. — Ты трусливая, болезная дура! От тебя никакого толку! Как только Солд мог тебя выбрать?

— Давайте, ссорьтесь, деритесь, — елейным голоском сказала я, складывая руки на груди и показывая, что не буду вмешиваться. — Загрызите друг друга из-за дурацкой обиды. Ведите себя, как рептилоиды.

Последнее слово охладило девушек. Они вспомнили, что, в общем-то, в том, что Солд теперь буйный, виновата я, и разошлись по разным углам. Все, что нам оставалось делать – это ждать чудесного прибытия альбиноса.

Ох, и оторвется же он на мне!

Нет! Нет, не оторвется!

Все можно исправить! Надо просто пораскинуть мозгами. Слуга-лирианец сказал, что в слуги рептилоиды берут далеко не каждого. Значит, все жители Бетки не могут быть слугами. Но они могут догадываться кое о чем… Но приходится молчать и принимать такое положение дел, потому что не на кого надеяться. Если кто-то заикнется о странностях по радио, попробует передать сообщение – об этом станет известно слугам.

А если убедить местных в том, что им помогут? За нами прилетит альбинос, у которого деньги и охрана. И – современные средства связи. Если мы улетим с планеты, то все останется, как есть… а если рискнуть что-то изменить, нас не посмеют тронуть.

— А ты права, Круек, — проговорила я. — Мы можем решить проблему, если просто расскажем местным всю правду.

Апранка встала со своего места и неуверенно подошла ко мне.

— А нас того… не прикончат за такое? — спросила она.

— Не прикончат, — задумчиво протянула Линда, которая тоже начала рассматривать такой вариант. — Это будет означать нападение на граждан ЦФ. А с технологиями ЦФ ни одна другая раса не сравнится.

Да, глупостей мы натворили немерено – особенно я, но все можно исправить. У нас есть козырь – мы почти граждане ЦФ, за нами прилетит альбинос. Трусить в таком случае просто позорно.

— И как мы поступим? Пойдем к старейшине и скажем – так и так, мы все знаем, вы объявляетесь предателями Союза?

— Не-не, — возразила апранка. — Тогда нас точно прикончат.

— Никто нас не прикончит. А одного старейшины мало. Нужно, чтобы нас услышало как можно больше людей.

— Они не захотят нас слушать.

— А мы их подманим, — предложила я. — Зрелищем.

— Х-м, — глаза Вальдолы засверкали азартом, — я даже знаю, каким..

Как говорил Крастон, чем проще и наглее план – тем он действеннее. А наш план был безобразно прост и невероятно нагл. А если по правде, то и плана у нас не было – одна только наглость.

Для начала мы развязали Солда и уложили на полу так, что со стороны он казался мирно спящим, а не вырубленным ударом Круек. Затем Линда пошла разговаривать с Солдами о том, что хочет взять у Бесы реванш. Пока Вальдола развешивала лапшу на уши славных хозяев, я стащила пару ножей на всякий случай. Кто знает, какая неожиданность может ждать нас?

Солды объяснили, что Беса – родственница старейшины и живет в его доме. Дядя Акелы любезно вызвался нас проводить. По пути Линда спросила у нашего провожатого, нравится ли ему жить в Бетке.

Ответ был туманный и необычайно философский для орионца: «Так решили Звезды». Одно только этого говорило, что житье на Уне не приносит ему радости. И не потому, что планета – сплошная пустыня. Вальдола спросила, где проживает правящая семья Уна, на что дядя Акелы ответил, что правящая семья была свергнута довольно давно. Потому что, якобы, не справилась с обязанностями. На вопрос: «Почему вы не выбрали новую правящую семью?», орионец ответил, что в этом нет необходимости. Ун мало заселен, поселения редеют, многие семьи улетают на ближайшие планеты.

«Почему же вы не улетите?» – поинтересовалась Вальдола.

Мужчина только грустно усмехнулся. А мы уверились, что на планете местных держат запрет старейшины и увещевания лже-наставника. Чтобы обслуживать рпетилоида, нужны люди… А еще я поняла, что Солд давно уже испробовал на себя силу лирианского внушения. Иначе бы куратор давно уже заметил странности на своей родной планете.

«Подумать только! Акела, наш лейтенант, гроза курсантов – слуга рептилоидов! А центавриане и понятия не имеют, что с ним что-то не так», — подумала я.

Мы дошли до дома старейшины. Несколько мужчин, чинящих кар, уставились на нас недружелюбно, с выражением «че пришли?» Дядя Солда объяснил, что мы хотим поговорить с Бесой. Один из мужчин вразвалочку подошел к ограде, постучал по ней и позвал Бесу.

Девушка вышла к нам не одна, а со старейшиной. Как и раньше, эти двое посмотрели на нас, как на слабоумных – снисходительно и не без презрения. Мне казалось, я даже слышу их мысли: «Зачем вы пришли, детки? Мало вам Беса надавала? Снова хотите нас повеселить?»

Линда начала заливать, что перед отлетом обязана восстановить свою честь в драке с Бесой. Услышав это, Беса даже не попыталась скрыть смех, а вот старейшина снизошел до того, что подошел к Вальдоле и похлопал ее по плечу – мол, это правильно, по-орионски, уважаю.

Мужчины у кара позабыли про свои дела, из-за ограды соседнего дома показалась любопытная мордашка подростка. Как мы и надеялись, сборище чужаков у дома старейшины привлекло внимание жителей Бетки.

Беса начала снимать с себя лишнюю, по ее мнению, одежду, которая может помешать во время драки, а Вальдола – демонстративно разминаться, потягиваясь всем телом. Круек громко говорила Линде всякую чушь, чтобы на ее зычный голос пришли еще люди. А я во все глаза смотрела по сторонам. Стайка подростков, заметив, что у дома старейшины собирается народ, присоединилась к толпе. В общем, с каждой минутой свидетелей становилось все больше.

Встав у ограды, старейшина дал знак начинать.

И Линда начала – но не драться, а говорить. Только вот не успела она открыть рот, как на нее напала Беса. Вот цвинка! Испортила такой момент! Мы с Круек переглянулись, понимая, что, если Линда снова проиграет – наша затея провалится. Только вот Вальдола проигрывать не собиралась – она держалась превосходно. После нашего разговора в доме Солдов к ней вернулась уверенность в себе, а вместе с ней и по-настоящему боевой настрой. Беса сильнее и опытнее, но у нее нет гибкости и ума Линды.

«Покажи ей, Акула!» — мысленно пожелала я и замерла от восторга: Линда улучила момент и зарядила песком в лицо противницы, а сама перекатилась, чтобы сбить ее с ног. Беса упала, и Линда оказалась сверху. Ни одного лишнего движения, только нажатие на точку на шее – и Беса без сознания.

Зрители замерли и раскрыли рты, увидев непобедимую Бесу недвижимой на песке. Откинув платиновую прядь с лица, Акула поднялась, отряхнула песок с брюк и прошлась перед толпой, понимая, какое сейчас производит впечатление. Вальдола всегда знала, что очаровывать людей… Не зря центы в академии за ней хвостиком ходили, а Вилейн влюбился в нее. Когда Линда вновь заговорила, голос ее звучал сильно, с завораживающей хрипотцой.

Ее ни разу не перебили. Выложив правду о Доме Жизни, наставнике и рептилоиде, орионка замолчала, давая местным время переварить услышанное. Я повернулась к старейшине.

На лице его не дрогнул ни один мускул, но глаза выдали с потрохами. Потемневшие от ярости, они стали напоминать два темных провала на желтоватом лице. Один из мужчин – его родственников – сжал кулаки и шагнул вперед, к Вальдоле, но его остановили. Некоторые нахмурились, и очень нехорошо нахмурились, на их лицах было написано: «что эта ненормальная сказала?».

Момент был напряженный настолько, что воздух вокруг загустел. Все ждали, что скажет старейшина. И он, наконец, сказал – точнее бросил, одно-единственное слово. Линда приподняла бровь и перевела нас с Круек:

— Доказательства. Он хочет доказательства.

Смятение на наших лицах взволновало толпу, одна из женщин что-то ядовито процедила. Несколько парней ее поддержали, и старейшина кивнул. Линда перевела:

— Если мы не докажем, что рептилоид скрывается в Доме Жизни, нас будут судить по орионским законам за клевету.

— Хорошо, — сказала я и вышла вперед. За мной последовала и Круек. — Скажи им, что мы согласны.

Круек тронула меня за плечо и шепнула:

— Это ловушка. Они его спрячут или еще что.

— Да, такое в план не входило, — вставила Линда.

— Скажи им, — я повысила голос, — что мы поедем в Дом Жизни немедленно. И всей толпой войдем в Храм. Если ящера там не окажется, то мы примем наказание.

— Ветрова! — выдохнула Круек. — Ты че?

— Вы можете отказаться от своих слов и остаться здесь, в Бетке. А я поеду.

— Значит, и мы поедем, — сказала Вальдола и перевела местным.

Выслушав наш ответ, старейшина улыбнулся. Он что-то придумал, но и мы не так просты – если понадобится, ответим хитростью на хитрость.

В Дом Жизни мы вошли толпой. Я несколько раз повторила, что ящер опасен и прогулка может стоит жизни, но это не приняли всерьез. Разве что несколько человек взяли оружие. Нас троих местные держали в кольце, следили за каждым нашим движением, но это не нервировало. Впереди шли старейшина, наша троица и несколько мужчин, в том числе и родственник Солда. По тому, как он поглядывал на нас, он полностью на нашей стороне и готов прикрыть, если что.

Лже-наставник вышел нам навстречу, удивленно вскинул брови: ну прямо-таки потревоженный святоша. Я отдала должное его самоконтролю, когда он выслушал требования местных и был вынужден повести нас вглубь своего укрытия. Правда, когда он пошел вперед, я знала, какова его тактика. Ему нечего бояться – рептилоид услышит его приближение, по мыслям прочтет, что сюда идут искать его. А остальным орионцам, что скрываются здесь, приказы тоже придут телепатически.

Я указывала путь, заставляла поднимать плиты, и за каждой из них не находилось ничего странного. Местные беспрерывно шептались, не ощущая и толики страха. Лишь росло их раздражение… Лирианец мастерски накинул на незваных гостей эмпатическую сеть. Их эмоции были в его руках – здесь я ничего не могу поделать.

Линда то и дело на меня поглядывала, а Круек – шумно дышала. Они непроизвольно жались ко мне, ощущая, что вперед меня ведет уверенность. Правда, мое сердце сильно забилось от волнения, когда я увидела тот самый ход с кристаллами, где встретилась с рептилоидом. И он был там, в этом ходу, за плитой… я это ощутила всем своим существом.

И остановилась.

— Здесь, — указала пальцем на кажущуюся цельной стену.

Все застыли в ожидании. Лирианец посмотрел на меня спокойно, без тени волнения. Его глаза темнели от эо-энергии.

Я приготовилась ко всему: к тому, что старейшина или сам лирианец нападут на нас, на то, что ящер нападет, на крик, кровь и прочий кошмар, который может случиться. Плита медленно отъехала в сторону, открывая темноту, чуть расцвеченную светом кристаллов.

Кошмар во плоти...

Рептилоид стоял напротив нас – огромный, чешуйчатый, но его пламенно-хищные глаза были закрыты. Я отчетливо видела очертания гребня на его голове, чуть приоткрытую пасть… Он стоял неподвижно, словно стремясь подстроиться под стену. И… ничего от него не исходило – ни угрозы, ни мощи, что так меня поразила при первой встрече. Я его видела – но он был почти не заметен! Не знаю, как он такое сделал, не понимаю, как ему удалось слиться со стеной…

— Вот он, — я подняла руку и указала на ящера. — Вот он! Прямо перед нами!

Кроме меня, его никто не увидел. Некоторые подошли очень близко к рептилоиду, почти коснулись… и обернулись ко мне, не рассерженные, но торжествующие. Старейшина сложил руки на груди и мягко что-то произнес. Линда перевела:

— Он говорит, что у тебя проблемы со зрением. Впереди только выступ.

— Он здесь, — почти прорычала я. — Здесь!

— Но, Ветрова, — сглотнув, произнесла Круек. — Здесь никого нет.

Я обмерла от ужаса, когда апранка шагнула вперед и тронула его… провела пальцами по чешуе… И ничего не заметила. Для нее чешуя была камнем. Повернувшись ко мне, она сказала:

— Это каменный выступ…

— Ветрова, — произнесла тихо Линда. — Ты уверена в том, что видишь? Потому что я вижу только выступ. Да, он может сойти за ящера, но… это камень, Ветрова. Ты просто перепутала.

Я не смогла вымолвить и слова. Как?!

«А что, если ты сошла с ума? — шепнула вкрадчиво паника. — Что, если все это тебе померещилось от страха – и рептилоид, и злобный наставник?» Я покачала головой, шагнула назад. Звезды не могли так надо мной пошутить…

— Дитя мое, я говорил, что после крушения космолета вам следует отдохнуть. А вы не услышали меня. Вы обидели моих подопечных ужасными подозрениями, но я не виню вас: вы сильно переживали. Позвольте вас подлечить?

— Не подходи ко мне! — рявкнула я так, что ход огласило эхо.

Круек взяла меня за руку, но я ее вырвала.

— Вы не верите мне?!

«Поглоти вас всех Черная дыра!» Я не знала – он ли внушил всем, что ящера здесь нет, или это ящер сам себя скрыл, или это я сошла с ума, но чувство несправедливости разъедало  изнутри.

— Эо-ши, — вспомнила я. — Эо-ши! Линда, скажи всем: у лирианца есть эо-ши. Если они его коснутся, то увидят рептилоида.

Вальдола перевела. Старейшина рассмеялся, как и большинство тех, кто последовал за нами в ход. А гад лирианский продолжал сохранять на лице спокойное выражение и учтиво ответил:

— На Уне нет эо-ши, дитя.

— Ложь! Ведь именно с помощью эо-ши вы спасли центаврианина! Ведь так! Так!

Линда перевела мои слова. Старейшина подтвердил, что кристаллов на Уне нетс тех пор, как были выведены из строя последние ТПТ-вышки. Я повернулась, посмотрела на орионцев. Они все были под влиянием ящера – даже Круек и Вальдола. Им скорее верилось, что это я псих, чем в то, что здесь может скрываться рептилоид.

И на что я надеялась? Рептилоиды неуязвимы, и разум человека для них – игрушка. Эта тварь играючи управляет людьми…

Лже-наставник успокаивающе улыбнулся.

Как это… как это… несправедливо!

Мне показалось, что я сейчас упаду – до того темно стало в глазах. А потом ярость вспыхнула в самом сердце, объяла меня, проникла в каждую клеточку тела. Внутри стало обжигающе горячо – так во время эо-ри пылают кончики пальцев. Поддавшись необычайной силе порыва, я бросилась на лирианца. Все пропало – звуки, цвета, окружающий мир. Остался только он – враг. Я не понимала, что творю, тело действовало отдельно от рассудка. Я себе не принадлежала. Дикая, сокрушающая сила предков владела мной, моими руками, моим голосом…

…Лирианец утратил контроль над людьми – искусственная пелена спала с их глаз. Они увидели того, кто стоял в полумраке, и кинулись врассыпную. Ящер вышел из тени, и вцепился в мои плечи когтями, отрывая от лирианца. Тот торопливо пополз в темноту, как побитая собака.

Я дернулась, и когти ящера скользнули по коже моих рук. Он заговорил:

— Ты не выиграла, с-с-с-слуга. Ты мне ни-ш-ш-ш-его не с-с-с-сделае-ш-ш-шь. Никто из ва-с-с-с-с.

— Я не слуга тебе, тварь! — завопила я.

Он швырнул меня о стену с такой силой, что кристаллы попадали. Я вскочила – комок чистой энергии – и бросилась к уползающему за плиту лирианцу. О, я знаю, за чем он спешил – за эо-ши! Плита двигалась еле-еле, но гад уже протиснулся в образовавшуюся щель. Я без труда залезла за ним (спасибо худобе!) и увидела жертвенный кристалл.

Старший попробовал меня задержать, но ничего не мог противопоставить – эо сильно концентрацией, а я разбила его драгоценную концентрацию вдребезги. Он плюнул ядом:

— Ты бессильна перед ним! Рептилоиды - высшая раса! Высшая раса!

Да ну? Я взялась за кристалл обеими руками и отдалась клокотавшей внутри ярости. Эо-ши вспыхнул ослепительным красноватым светом и треснул.