Глава 18. Маша

— Итак, передвигаемся строем, командир! Организуйте группу!

Шел дождь. Сегодня мы были не на зубе, но и так неплохо. Хоть какое-то разнообразие. Сохин сонно попытался сбить нас в строй.

Достаточно быстро повиновались. Все-таки строевая была у нас самой частой парой. Мне казалось, что этих занятий едва ли не пятая часть! И я, как и многие, тихо ненавидела эту подготовку…

— Раз, раз… Раз, два, три…

Ну да, настрой так себе. К концу третьей недели КМБ мы начали сдавать. Вчера и вовсе я заснула прямо на полу в женской комнате. Да-да, несмотря на то, что жила в институте, меня держали наравне со всеми. А я еще думала зачем ковролин? Теперь понятно!

Чтобы спать на полу было лучше! К слову мы с девочками уже во всех позах опробовали все закоулки комнаты. Даже шкафы! Правда, курсовые быстро смекнули, что к чему, и стали нас гонять. Изверги.

И вот сегодня тот самый день, когда нас привезли на какой-то полигон стрелять из автоматов. Холод жуткий! Хоть и сказали одеваться теплее и даже разрешили достать икашки…

Это, кстати, такие жуткие куртки из искусственной кожи. Они шиты словно на гигантов с квадратными спинами. Стремные! Даже Диана выглядела в ней так, будто не нашлось одежды по размеру. Зато так теплее.

В автобусе пока ехали, нас всех дружно вырубило. Как по команде. Сказали ехать минут тридцать, и мы не теряли ни минуты! Нашей группе досталась буханка. А потом оказалось, не группе, а курсу. В итоге мы кое-как пристроились по пять человек на лавку и беззастенчиво развалились.

Дианка с Викой легли прямо на Изворотова, Алена пристроилась на коленях у Васильева, Семеныч оперся на спину Рустема, а я оказалась рядом с Сохиным, который без зазрения совести положил голову мне на колени.

Было странно, но чего уж. Странности странностями, а главное правило курсанта: спать при первой возможности! Мне так стыдно было недавно на огневой…

Преподаватели рассказывали что-то о затворных задержках пистолета, а я чувствовала, что меня вырубает. Накануне мы снова бежали на зуб и обратно, а физруки, словно сговорившись, дали нам норматив десять километров.

Диана снова рыдала, Вика еле на ногах держалась, а я думала, что сдохну и останусь прямо там. В кустах. Семеныч на следующий день впервые улыбался, потому что в кои-то веки ему повезло быть в наряде по курсу.

Так вот вся группа засыпала, и я тоже уснула. На огневой. На первой парте прямо! Сначала отключилась на руках, а потом голова соскользнула, и с таким жутким треском рухнула на парту…

Смеялись все. Я тоже. Да что уж, преподаватели по огневой сделали вид, что ничего не заметили, и тоже улыбались. Чую, потом сдавать мне эти задержки на зачете…

И сейчас мы в таком же сонном состоянии шли под дождем. Замерзшие и несчастные. Хорошо хоть, пар нет. Точнее, есть, три спаренные по огневой подготовке.

Из пистолета еще не стреляли, и сразу автомат. Перед нами вдали плелся второй факультет. Ну прелестно. Надеюсь, там есть домики? Но, как говорится… Надежда умирает последней и вот умерла.

Полигон находился на старом песчаном карьере. В самом низу. Автобусы вниз не спускались, и мы просто скатывались в берцах по грязи.

— Держите меня, иначе я сейчас задницей в эту жижу приземлюсь, и тогда придется вам меня держать весь обратный путь на руках!

Диана как всегда. Хотя она и правда скользила как никогда. Словно по маслу ехала в своих модных берцах. Девушка цеплялась за впереди идущих, а я думала лишь о том, что тут же карьер. Песчаный! Откуда столько грязи?!

— А что, ваше величество, полы уже отменили? Сядешь задницей посреди, а мы, так уж и быть, руками поддержим!

Васильев как всегда. Из всех ребят он был самым резким, грубым. Смотрел на нас как пыль под его ногами. Часто общался с суворовцами из другой группы.

Хотя была черта, которой мы все завидовали черной завистью. И девочки, и мальчики – он мог спать в любом положении. Вот реально! Василек, как его прозвали ребята, даже стоя в наряде по курсу, храпел! Что не раз его палило, к слову.

А сколько раз его будили преподы на задней парте… Уже легендой стало! Как он говорил, тут главное – найти точку опоры. Как я в тот раз на руках…

— Василек, а ты смотри не усни, а то автоматную очередь пропустишь!

— Да ему какая разница, пропустит и не заметит, зато потом всем честно расскажет, что в нем Ворошиловский стрелок не то что не умер, не проснулся!

Дружный ржач пронесся над нашей группой. Одно отрицать было сложно… За это время мы сплотились. Нет, не сдружились, но как-то негласно стали помогать и поддерживать друг друга. Ну и без подколок не обходилось.

Лидером, безусловно, был Семеныч. Как пошло у него с первых дней косячить, так дальше и было. У него зарядку находили пять раз. Девчонки задолбались из города приносить новые.

Ведь если в кубриках палили запрещенку, тем более такое количество раз, то выкидывали ее на помойку. К этому я никак не могла привыкнуть. Собственно, как и к тому, что у меня в комнате была целая коробка зарядок, ноутбуков и даже весьма специфичных предметов. Ну не могла я отказать ребятам!

— Сема, смотри, стрелять криво будешь, Маринка твоя от тебя уйдет.

И снова ржач. Я прикусила губу от досады, а Семеныч ощетинился. Как по мне, так перестал бы уже реагировать на подколки эти. И парни бы отстали, а так…

— Моя Марина меня любого любит!

— Что, и даже дает? Виртуальный секс практикуешь?

Фу! У меня щеки залились краской, что уж говорить о других. Хотя девочки вообще не краснели, судя по всему. Они были такие… Очень просвещенные наверняка. А баяниста опять прорвало:

— А ты свечку подержать хочешь? Или что, в туалете вам тесно стало с рукой вдвоем. Так пойди в каптерку с кем сходи.

Ой зря он это. Нельзя Васильку такое говорить. У него как выключатель срабатывает на шуточки в этом роде. Ему можно, а другим про него нельзя категорически.

Вот и сейчас наш бравый суворовец ка-а-ак шагнул вперед, да ка-а-ак приготовился к атаке. В последнюю минуту его за шиворот схватил Олег Макаров.

— Уймись, хорош обезьянничать.

— Да он, да ты сам слышал…

— Так ты прекрати его задирать, как бабы, ей-богу.

— Что у вас там? Василек, ты себе так достоинство пытаешь увеличить? За каким пиписьками с Семой меряешься?

Сохин вышел из строя и строго посмотрел на Василька. Тот под взглядом сразу двоих ребят стушевался, скрипя зубами. Небось сейчас, как дойдем, побежит жаловаться дружкам в соседнюю группу. Лучше б он так ответы на тесты приносил!

— А что мериться, у Семы все равно больше!

— Вика, я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь.

И снова смех сквозь Семино:

— Я Марине не изменяю!

Пока хохотали, дошли до… Стрельбище? Это стрельбище?! Кажется, я скоро, как Диана, начну возмущаться по каждому поводу.

Справа стоял барак, сбитый из досок. Туалет… Туалет в кустиках, Копылова, как ты любишь. На заднем фоне мишени. Тоже в кустах. И… Все.

— А где мы будем ждать-то?

Вот от души была с Аленой согласна в этом вопросе. Потому что сверху не лило, но морось была неприятная. И ветер сдувал так, словно я не девушка, а тростинка. Хотя на местной казенной пище я порядком поправилась!

— Девушки могут пойти вон в то укрытие, а мальчики под навесом постоят. После второго факультета скройтесь по группам и по три человека подходите.

Огневик возник как по мановению волшебной палочки. Он был молодой, невысокий и мог затеряться среди нас на раз. Мы сдавленно улыбнулись, а за спиной послышалось:

— Да почему хоть как накосячит баба какая, так коллективная ответственность, курсант существо без пола, а как в наряды ходить и от дождя прятаться, так сразу девушки!

Я повернулась, но говорившего определить не смогла. За почти месяц такая история порядком подбешивала. Да и вообще, я сама стала раздражительной и очень агрессивной. Сложно себя сдержать, когда ты спишь через раз и устаешь, а из обучения у тебя в основном поднятие ног по счету.

— Помолчите, товарищ курсант. Между прочим, в ваших интересах сделать все четко и быстро. Мы тоже не горим желанием задерживаться сегодня.

Ну вот. А я думала, они, как физруки, роботы. Иногда казалось, что преподаватели здесь думают больше о дисциплине, чем о знаниях. И ведут себя одинаково и в снег, и в зной, и в дождик проливной.

— Маш, а ты что думаешь по поводу…

Подошел Андрей. А потом и Макар. Я даже покраснела от такого внимания, особенно помня слова Дианы. Та, кстати, уже нахмурилась, наблюдая за мной. Она вечно сама находит непонятные подтверждения своим словам.

В итоге я отбросила сомнения и вполне мило обсудила наши обязанности как сотрудников милиции. Эту пару вела очень строгая женщина, поэтому часто бывали летучки, и мы как раз разобрали последнюю.

Не заметила, как пролетело время, и вот уже нас стали вызывать в количестве двух мальчиков на одну девушку. Парни тут же вызвались идти со мной, хотя это скорее я с ними…

Девочки снова перешептывались и скрипели зубами. Эх… Надо бы сократить общение с парнями, а то я слишком выделяюсь. Поплелась к преподавателю.

Ноги передвигать по разбитой курсантами до нас тропинке было неприятно. Тем более что прошло тут немало народу, а теперь я заваливалась вбок, окончательно пачкаясь.

Мы дошли до одиноко стоящих в поле на ветру людей. До мишеней было метров сто. Партия курсантов до нас уже вставала с грязных, едва ли не тонувших в жиже матов. Блеск.

— Живее! Выполнять все команды! Берем сначала без автоматов! Ложимся, принимаем изготовку для стрельбы…

Прекрасно. Нам еще дважды туда ложиться надо. И только я со страдальческим видом собралась спуститься, как…

— Вот, Копылова, протри сначала.

Мне дали старую, видно, не раз использованную тряпку, но я была счастлива до одного места. Скрупулезно, насколько это было возможно, попыталась отчистить маты. Надеюсь, мне это удалось.

Огневики повторяли команды и то, что мы должны сделать. Вообще, это такая история… На каждую команду типа «приготовиться к стрельбе, огонь, осмотрено»… всегда есть свои действия, и мы должны были неукоснительно знать их порядок. Зазубрить как «Отче наш». Но, видно, с таким потоком курсантов и дождем преподаватели решили смилостивиться.

Что было вполне на руку. И вот нам дали три патрона. Потребовали стандартную фразу: «Три боевых патрона получил и осмотрел». Я одеревеневшими пальцами стала запихивать их в магазин автомата. Сложно на холоде такое делать.

Затем мы легли, и я приставила автомат к плечу. Страшно, жуть. Это же боевые патроны, и сейчас я реально стрелять буду! Это убить человека можно! По-настоящему!

Но я лишь послушно перевела предохранитель в положение «одиночный выстрел». Автоматы у нас были необычные. Калашникова, но укороченные. С дулами как воронки. Я до смерти боялась, что отдача мне плечо выломает.

— Огонь!

Выстрел. Не мой. Кто-то из парней, а у меня, несмотря на наушники, легкая контузия. Все зазвенело, но палец упорно давил на спусковой крючок.

Тут, откровенно говоря, не до мишени было. Лишь бы храбрости хватило вообще до конца дело до вести, и вот я чувствую толчок и снова звук выстрела. На этот раз моего.