Глава 19. Андрей Изворотов

— Три человека попали из ста пятидесяти. Ну что ж, это худший результат среди первых курсов.

Вот и хотелось бы сострить, но не получалось. Потому-то новость про то, какие мы лохи, неприятно царапнула где-то в глубине души. А еще другое… Что Сохин всю дорогу обратно снова провел у Маши на коленях.

Маша… Я раньше не видел таких девушек. Красивых, как ангел, скромных, умных, да еще и простых. Она была такой странной, особенно на фоне прожженной Дианы, что кидала томные взгляды на Макара.

Да вот только проблема была в том, что заметил такое у Маши не только я. Добрая половина курса в курилке обсуждала странную девушку-первокурсницу, блондинку, что живет почему-то в институте.

Сперва ее считали пробитой, но потом поняли, что со стороны института это скорее благотворительность. Почему именно разведка (то есть курилка) не донесла, но мысли определенные имелись.

И вот спустя четыре часа утомительного выезда вы с Макаром шли спустить пар в ту самую курилку. Вообще удивительное место. Такое ощущение, что вся жизнь института там сосредоточилась. С первого по пятый курс там ошивались самые жуткие сплетники как женского, так и мужского пола.

Эдакий серпентарий вне девочек и мальчиков. Общий, так сказать. Я не курил, но со временем сам собой пристрастился к этой привычке. Просто она позволяла вот так вот влиться в толпу, что в моем случае даже полезно.

Но теперь, когда парни оказались позади, я решил не откладывать. Разговор о Маше обязан был между нами состояться, потому что бабы бабами, а дружбу эту просирать я не собирался. Слишком редко кто относится ко мне не как к сынку полковника.

Убедившись, что никого рядом нет, я просто спросил:

— Нравится Маша?

Макар не привык к такому. Резко затормозил и уставился на меня удивленным взглядом. В этом и была наша разница: он скрытный, все просчитывавший, как шахматист, на несколько шагов вперед, а я вот такой… Берущий от жизни все латентный раздолбай.

— Допустим?

Это меня отрезвило и отпустило одновременно. Все же он тоже думал над этой ситуацией, а раз сама девушка никаких симпатий нам не высказывала…

— Предлагаю поговорить на эту тему и прийти к какому-то соглашению.

— Словно договор о сдерживании вооружений подписываем. Прям слов нет, Изворотов. А с чего вообще такой вопрос?

Ну вот. Шах и мат, чувствую, что от моей осторожности зависит сейчас многое. В частности едва зародившаяся, но столь важная для нас дружба. Поэтому я честно ответил:

— Мне тоже она симпатична. Но я не готов сейчас бросать все. Во-первых, если отцу в голову моча ударит, а ты уже понял, что такое возможно, то ее жизнь может превратиться в ад. Я не настолько эгоистичен. Во-вторых… Мы знаем друг друга всего месяц от силы, и что дальше? Я уже наслышан о таких «отношениях», нам еще потом пять лет вместе учиться.

Посмотрел на него открыто. Да, она мне нравилась, да, у меня были к ней определение чувства, которым я готов был дать ход. Но мне не пятнадцать лет, чтобы вот так сломя голову…

Сохин сверлил меня взглядом. Он смотрел внимательно, изучающе, а я ждал вердикта. Сам же сказал, что она нравится, но делить ее в такой ситуации как-то не по-пацански.

— Ты знаешь, почему я сюда приехал, Андрей?

Мы остановились. На углу здания. До курилки было рукой подать, и народ уже гудел, делясь слухами после пар. Но мы не случайно так замерли. Разговор зашел в неожиданное для меня русло.

— Учиться? Сбежал отчего-то?

Посмотрел на него прямо и открыто, давая понять, что я могила. Сохин для меня был таким странным. Совершенно необъяснимым явлением, суть которого я не мог постичь.

Макар посмотрел куда-то вдаль. Он тоже не курил. Поначалу. Видно было, что руки тянулись, но…

— У меня девушка была. Любил я ее очень сильно. Красивая такая, умная, нежная. Я даже жениться собирался. Первым у нее был.

Замер. Вообще, я представить не мог таких откровений с его стороны. Все-таки не для мужиков сопли пускать… Но тут было другое. Не вызывавшее раздражения или отвращения. Просто история жизни, на которую я кивнул.

— Ну вот впервые с момента, как мы расстались, я смог посмотреть на другую девушку. Но в одном ты прав… Не время. Лично у меня другие цели в этом институте. Совершенно. И совращение наивной деревенской хорошей девочки… Я пока не готов дать ей то, чего она достойна. Маша хорошая.

Его признание поразило меня, но я затолкал это куда поглубже. Он прав. Усмехнулся и сказал:

— Не нашего поля ягода?

Макар ответил веселой улыбкой. Такой задорной, что редко появлялась на его лице. Открытой, настоящей. Теперь я знаю, что при упоминании Маши она может быть такой.

— Однозначно не нашего, но…

Он хитро примерился, и настала моя очередь ржать аки конь. Вот же шельма! И рыбку съесть и на… сесть.

— Но это не значит, что остальные соплежуи могут к ней подкатывать.

— Именно.

Твою ж мать! Сохин мог быть генералом, если б захотел. Но вангую, не захочет. Впервые с момента, как отец мне сказал, что все на мази и я поступил в шарагу, у меня было такое настроение. Не курсантское. На мгновение я снова стал нормальным обычным пацаном, который девчонок обсуждает. Поэтому ответил с прищуром:

— Разгоним всех желающих, защитим честь, а там…

— А там пусть дама выбирает. Уступить тебе не готов, но, думаю, порадоваться вполне.

Мы с ним пожали друг другу руки и снова улыбнулись. Я перевел взгляд на курилку. Тут только пятых курсов не хватало. Жизнь кипела, и этот уникальный улей начинал затягивать.

Разговоры про преподов, наряды, через раз про Михалыча. Курсантская жизнь вообще не равна студенческой. Она такая… Как это сказать. Странная. Своеобразная, если быть точным.

Я в жизни туалеты не мыл, а тут заставили. Никогда раньше не красил, не чинил что-то, а здесь за месяц можно было получать звание столяр третьего разряда. Парни в курилке с других курсов говорили, что это еще цветочки. Мы еще даже КМБ не прошли!

— Пошли, последние сплетни иначе собрать не успеем.

Сохин их терпеть не мог, но даже он признавал, что порой полезно. Ибо знания бывают разные. А те, что в курилке особенно важны. Например, о некоторых старшекурсницах, что с радостью уединятся с тобой в каптерке.

Парни с других курсов со знанием дела говорили, что такие будут и у нас, но не сразу. Постепенно. Вот ни разу не сомневался. Даже видел намеки. Слава богу, не из нашей группы. Все же я был достаточно брезглив для такого.

Вот спустить пар – это пожалуйста, но учиться вместе, закрывая глаза на… Фу. Поговаривают, некоторые дамы даже в эскорте подрабатывают в городе. По баням ездят. Ну кто я такой, чтобы осуждать древнейшую профессию.

— Идем. Кстати, Сема где? Ему надо напомнить про отработку по огневой.

Мы переглянулись и снова заржали. Угадайте, кто был единственным среди ста пятидесяти человек на стрельбах, что умудрился перевести автомат на режим огня «очередь»? Правильно! Баянист!

Как же орала Наталья Дмитриевна на него… Я искренне зауважал эту женщину за такую выдержку и матерный словарный запас. Сразу видно, своя в доску преподша.

Она тогда сказала, что оружие ему не баян и она лично у него зачет принимать будет, как и учить стрелять из пистолета Макарова. Вся группа уже предвкушала эти брачные игры…

Я дошел до курилки, и неожиданно в голову пришел еще один вопрос. Я повернулся и напоследок поинтересовался у Макара:

— Слушай, а если ты так девушку любил? Если не секрет, почему расстались и ты сюда приехал?

Он не ожидал. Но, как по мне, сказал А, говори и Б, поэтому…

— Она мне изменила.

Я заткнулся. Не дурак, сразу все понял, и это было больше чем просто фраза. Вот так поменять свою жизнь из-за какой-кто девушки… Но на этом дружище не остановился, добавив:

— С моим братом.