Глава 21. Андрей Изворотов

Сидел и пялился на белую макушку Маши. Глаза слипались, но кому до этого было дело? Я вчера из наряда снялся только к десяти часам вечера. А еще пришлось лекцию переписывать. И кого! Собственного отца.

Сегодня у нас очередной семинар, а я могу думать лишь о том, чтобы не отключиться. Да чтоб эти наряды провалились пропадом. Тем более по столовой.

Вообще, обычно они проходили более лайтово. Заступали мы в первый день после развода в пять часов и до восьми максимум, наутро приходили в семь, все мыли и наводили марафет, дальше встречали высокое начальство в виде Михалыча. Из всех замов один он, как преданный пес, ел в столовой. Думаю, это фетиш у него такой был. Извращенный.

Естественно, как высокое руководство, он питался исключительно в специально отведенной для этого комнате, и не тем, что давали простым смертным. Но в эти моменты там должно было быть идеально. Все.

После подготовки мы шли помогать поварам. Слава Богу, не готовить, а всего лишь относить, приносить, выбрасывать. Так как в институте имелся свой свинарник, производство было безотходным.

Все, что бравые курсанты в себя не впихнули, отвозилось на зуб к хрюшкам. Так что мясо у них было наверняка весьма сочное по итогу. Чай не комбикорм. Нам потом тоже свинины оттуда перепадало. Вот такой вот водоворот пищи в МВД…

И ничто не предвещало беды, начальник столовой бегал как ужаленный в одно место, все как обычно. Тут еще из девок как раз Диана заступила, так что это должен был быть успех. Она бы точно попросила принять побыстрее, и часов в семь я планировал свалить готовиться к парам на послезавтра.

Нам надо-то было в первый день покормить курсантов ужином, Михалыча – нашими измученными лицами, полными достоинства. Причем, как показывала практика, чем измученней выглядел товарищ курсант, тем качественнее он поработал.

Полы мы все мыли старым дедовским способом: пока никто не видит, разливаешь ведро воды и развозишь воду шваброй, типа ты помыл. Главное, чтобы не спалили и мокро было. А запах от тухлых тряпок… Ну так тут столовая, чем только не пахнет.

Потом от вещей шмонить будет, пока не постираешь едой. Обычно мы девчонкам отдавали сразу. Я с Дианой договорился уже. Она хоть и куксилась, но все равно обещала.

С присяги уже почти месяц прошел, мы пообтесались. Ноябрь скоро уже, считай, опытные курсанты. Не совсем слоны. Хотя, судя по тупым вторым курсам, что нам через раз а-ля в хоботы дули, вполне себе.

Отец что-то говорил, про правила безопасности, а я тер красные глаза. Я все правила наизусть знал уже. Что в том году пятерых отчислили за нарушение требований секретности, что никаких телефонов и прочего. Иначе сразу на гражданку с волчьим билетом. Знаю-знаю. Он каждую пару говорит это.

— Андрюх, я знаю, что причина уважительная, но ты слишком медленно моргаешь.

Василек пнул меня под ребра. Ощутимо, зато это вывело меня из легкого куматоза. Сегодня в наряде вместо меня Макар был с Рустемом. Кивнул парню.

Наша неприязнь тоже немного поутихла. Тем более он иногда с высоты своих суворовских лет дельные советы стал давать. Видать, понял, что парни из других групп его не спасут в случае чего.

Как один раз выдал Рустем: ласковая дитятка две сиськи сосет. Наш дагестанец оказался вполне себе нормальным парнем. Просто тяжко ему было. Он из аула приехал глухого, ортодоксального.

Там женщины рот не открывают, все старших уважают и молятся четыре раза в день. А у нас здесь харам сплошной. Но ничего, пришлось привыкнуть. Все-таки честь для него здесь учиться. Крутится как может.

— Изворотов, что я сказал в последнем предложении?

Фак. Поднял глаза на отца. У него особая была тема меня подчмыривать на парах. Типа я не я, сына не моя. Я тут с краю проходил. Ну что ж…

— Прошу прощения, товарищ полковник, я прослушал.

Спорить и гордо вздергивать подбородок времени не было. Точнее, желания. Это когда ты сыт, выспан и твои физиологические потребности удовлетворены хотя бы минимально, есть желание хоть что-то делать. Спорить. А сейчас…

Тем не менее отец стал лютовать. Хотя прекрасно был в курсе ситуации и знал, что вчера меня с ребятами сняли с наряда. Небось потом мозг выносить будет. Но в данную секунду мне плевать.

Меня вызывают к доске, и я сталкиваюсь с обеспокоенным взглядом Маши. Вот еще одна головная боль. Смотрит тут с участием, аж бесит. Ибо запретный плод иногда сладок. Даже слишком.

Сегодня на удивление с ней сидит Диана. Даже представить не хочу почему. У меня сложилось мнение, что она блондиночку недолюбливает. Но сегодня и Алена, и Вика в наряде за нас, так что…

— А теперь первый вопрос, товарищ Изворотов.

Я смотрю на него устало. С выражением на лице, означающим: отмахнись от меня уже, вот вообще пофиг, что ты там спрашиваешь. А спрашивал он много. Гонял как Сивку-Бурку по закону о государственной тайне.

Да знаю я, есть три с половиной степени секретности. Нас на время обучения наделили самой плевой, третьей. «Секретно», «Совершенно секретно», «Особой важности». Еще есть ДСП – для служебного пользования. И все прям трындец какое важное.

Отвечал много, четко, но пару раз сбивался. Диана кашлянула. Раздраженно опустил на нее глаза и увидел, что она перевернула Машину тетрадь. Опасная. Если отец заметит, огребем все.

Я успел подсмотреть без палева, что нужно, пока отец отчитывал несчастного Василька, что попал под раздачу.

— Садитесь, товарищ курсант. Смотрю лекцию вы все же переписали, хоть и не всю. Три балла заслужили.

По группе прошелся недовольный ропот. Вот так вот, ребята, быть сыном местного офицера. Наслаждаюсь. Хотя вчера мы всем нарядом огребли именно по этой же теме.

Все потому, что Михалыч на ужине увидел в наряде и меня, и Диану, и, судя по всему, сделал свои странные выводы. Мол, что с таким звездным составом наряд нам покажется сказкой. Вот и пришел вечером на «осмотр территории».

В восемь ровно. И… Естественно, не застал нас. Потому что, ясен хрен, мы, благодаря Диане, свалили пораньше. Он ключи выдернул у курсанта, что столовую закрывал. Давно я таких оров не слышал. Я даже до курса не успел дойти, как нас вернули. Бежал я знатно, словно за мной свора борзых гналась. Лучше б уж она.

В итоге мы заново перемыли всю столовую, два туалета, протерли больше семидесяти столов и двухсот восьмидесяти стульев. Жаль, окна до потолка темно мыть было. Хотя после транспортерной ленты с остатками пищи, что застряла там еще при царе Горохе…

Короче, в девять он заявил нам, что все. Мы бездари и с наряда сняты. Мол, завтра на пары. Не удивлюсь, если он был в курсе, что первой парой стоял мой папаша, что потребует переписанную лекцию, второй сдача нормативов по физо, а на десерт административное право с огромным письменным заданием, которое я даже не садился писать.

И вообще, я закончил в третьем часу ночи без сил. Махал я такое обучение, но поздняк метаться. Молча прошел на свое место. Сел, а Василек подсунул мне свою тетрадь. Не секретную, обычную. Там была весьма смешная карикатура на моего отца. На душе стало легче. Еще вечером нам Сема на баяне сыграть обещал.