Глава 22. Семёныч

— Иванов. Ты в наряде по курсу, а не в консерватории. Мы тоже рады, что тебе выдали инструмент, но будь добр, не забудь его отнести в каптерку. Если Михалыч с обходом нагрянет…

Груша грозил пальцем, хотя сам с удовольствием слушал. Все могли ржать сколько угодно над баянистом, но дело я свое знал. Да и любил, что уж греха таить.

Маринка моя на меня так и клюнула в нашем ДК. А все нос воротила. Мол, щупленький, неказистый, а как баян в руки взяла да на нее глянул, то все! Стал первым пацаном на деревне. Буквально.

Достал телефон, проверяя, есть ли сообщение от моей ненаглядной. Нету. Снова она динамит меня, хотя знает, как я бешусь, если она не отвечает больше суток. Марина объясняет все тем, что студенческая жизнь тяжелая, это мне на всем готовом…

Ну, я бы с ней не согласился, да спорить с девушкой, которая находится на другом конце страны, сложно. Да и зачем? Нам и так тяжело друг без друга. Взрослые отношения на расстоянии – это вам не шухры-мухры. Виделись всего раз, получив сутки на присягу, а потом она улетела. Я билеты на другие даты не нашел, итак всю заначку отдал.

Зато оно того стоило! Маринка как появилась, так парни сразу рты свои и позакрывали! А все не верили, что у такого парня, как я, может быть такая девушка. Она у меня красавица.

Высокая, стройная, с большой мягкой грудью. Блондинка натуральная, и такая умница! Сама в университет районного центра поступила. Нас как на квартиры отпустят на третьем курсе, я ее уговорю сюда перевестись. В этом городе тоже институт культуры есть.

Да-да, Мариночка моя певица будущая. А я баянист! Ну чем не идеальная пара? Вот приедет в следующий раз, и я ей предложение сделаю. Даже кольцо купил. Золотое. В долги влез ради такого, но чего для любимой девушки не сделаешь?

На эмоциях снова взял баян и принялся тихонько играть. Ну как тихонько… Как получается. Специально зашел в нашу комнату и закрылся, чтобы никто не мешал.

Конечно, мне находиться здесь нельзя сейчас, если Груша увидит, точно наряд вне очереди влепит. Тем более предупреждал. Но я же недолго, правда? Да и Симона нет сегодня, а, как говорится, кот из дома – я за баян!

Минут двадцать вспоминал клавиши. Нет, в оркестр-то меня взяли, да только посадили на барабаны. Я, конечно, и это умел, но не любил жутко. Зато на репетиции ходил дважды в неделю и на всех разводах стоял в самом центре. Для меня это спасение!

Потому что, как оказалось, способностей к строевому шагу у меня примерно столько же, сколько к балету. Было неожиданностью, что у меня ну никак не получалось не прыгать при каждом шаге. А еще я постоянно оттаптывал пятки впередистоящим ребятам.

Из-за роста меня определили в последнюю шеренгу в самый край, но толку? Я прыгал как болванчик, и все ржали. Так что ради того, чтобы не ходить с этими упырями, я и в барабаны побью.

Рассматривал баян. Это мне для подготовки к конкурсу выбил начальник курса. Каждый год, месяца за полтора до новогодних праздников, устраивали конкурс художественной самодеятельности. Там курсанты готовили творческие номера.

Симон сказал, что если первое место не займу со своей постановкой, то кранты мне. Интересно, он пошутил? Задумался. Я еще девчонок попрошу. Машу и Изворотова. Они будут типа влюбленных изображать. Сделаем целый клип под баян!

За этими мыслями я совсем не заметил, что сижу уже минут двадцать, а мне еще туалеты мыть надо! Эх-х-х… Взял баян, пошел на выход, приоткрыв дверь, как вдруг услышал громкое:

— СМИР-Р-РНО! Товарищ полковник, дневальный по первому курсу, рядовой полиции Замушоров. За время моего дежурства происшествий не было!

— Да что вы так орете, товарищ курсант. Командный голос вырабатываете? Или предупреждаете кого? Вольно!

Вся жизнь пронеслась у меня перед глазами. Михалыч! Это конец… Оглядел баян, оглядел себя в кубрике и понял, что, судя по всему, музыкальный инструмент вижу в последний раз в жизни.

Как я так мог опростоволоситься?! Паника подкатывала к горлу, а мозг судорожно соображал. Что делать? Чего он вообще приперся сегодня на курс? И к нам! Он не ходит в будни обычно!

— Где заместитель начальника курса? Посмотрим, как он в отсутствие руководства соблюдает дисциплину и законность на вверенной ему территории!

Судя по грузным шагам, точнее, бегу, Груша уже спешил на пункт дневального, вытирая пот со лба. Мне конец. Дважды. Сначала меня найдет Михалыч, а потом Груша добьет то, что от меня осталось. Тогда не то что на Новый год три дня к отпуску… Три дня на похороны! Что де делать?

— Товарищ полковник, за время вашего отсутствия…

— Да понял я все, понял. Думаю, начнем мы во-о-он с того кубрика осмотр. Где дверь приоткрыта. Кстати, почему? И где остальные дневальные?

— Так белье пошли относить.

Соображай, Сема! Пока что Игорь тоном святой невинности врал руководству, за что ему спасибо, конечно, но все равно наряд снимут целиком, и я опять стану причиной пиндюлей…

Раздались шаги. Говорят, перед смертью не надышишься. Вот и я подумал, что стоит принять изготовку к игре и сразить руководство наповал. Да только план изначально был ну такой себе. Поэтому…

В шкаф? Да по-любому спалят. Под кровать? Так он еще и кровать перевернет, да и баян не залезет туда. Взгляд лихорадочно метался по сторонам.

Там, в коридоре, Груша пытался разговорить Михалыча, оттягивая момент неизбежности. Как чуял, что раз дело касалось меня, то косяк неминуем. Думай, Семен Семеныч!

Взгляд метнулся к шкафу. Ну а что? Глядишь, прокатит! Только как это сделать?

Возле шкафа аккуратно стоял стул, что мне специально разрешили принести для репетиций. Мол, чтобы в ОВРе народу заниматься не мешал своими песнями.

Встал на него и осторожно, максимально тихо запихнул баян в дальний угол. План был прост: баян в угол, самому сверху на шкаф туда же. Авось в глубине не заметит.

От двери так вообще не видно меня точно будет. Что случится, если высокое руководство разглядит нерадивого курсанта верхом на шкафу, я не знал. Но как минимум фурор будет обеспечен. На то и расчет. Если залетать, то с музыкой!

Главное, чтобы баян не отняли и не отчислили. А дальше разберемся! Полез на рожон, то есть на шкаф. И стул, и несчастная мебель нещадно скрипели, а я воздал хвалу Господу Богу за то, что сделал меня таким тощим.

Тетка на складе обещала, что к пятому курсу мясо на кости нарастет, да я не особо ей верил. Лишь бы обошлось! В итоге заныкался я примерно в то же время, как дверь с ноги распахнулась.

Михалыч любит казенное имущество проверять на прочность. Я замер. В такие моменты вспоминаешь все молитвы на свете. Даже которых отродясь не знал. Даже матерные. Да что уж, так можно весь курс истории выучить и все вопросы на экзаменах. С перепугу.

В воздухе повисло напряжение. Я отсчитывал минуты до смерти.

— А чего дверь открыта была?

— Так сквозняк, наверное. Или проветривали. Сами понимаете, сезон простуд.

Груша выкручивался как мог, и это чувствовалось. Михалыч, не говоря ни слова, резко свернул к шкафу. Он был высоким, но, благодаря моей позиции, пока увидеть сие безобразие не мог. Но стоит ему отойти проверять тумбочки…

Мамочки родные! Ну пусть пронесет! Я честно-честно больше никогда косячить не буду. Я Васильку зарядку новую сам куплю взамен той, что у него из-за меня выбросили. Я на огневой Наталье Дмитриевне все пистолеты учебные почищу! Сам! Только пусть он меня не увидит…

Михалыч открыл шкаф. Он у нас купе был, на ладан дышал. Судя по всему, нагрузка в виде моего тела и баяна была лишней. Дверь скрипнула да ка-а-ак выскочит с полозьев.

С диким грохотом она стала падать, но Михалыч ее, словно пушинку, поймал одним мизинцем. Я не видел, но, мамой клянусь, так и было! Повисло гробовое молчание.

Михалыч же как ни в чем не бывало поставил дверь на место и направился на выход. Сказать, что у меня сейчас в голове играл победный марш славянки, – это ничего не сказать! Счастье, фанфары, конфетти! Я это сделал! Я Михалыча сделал! Ура!

— Товарищ полковник, а дальше обход продолжать не будете?

— Не буду. Все что хотел, я уже увидел.

Из коридора доносился его грубый командирский бас, но мне уже было пофиг. Я проскочил как фанера над Парижем! Но тут раздалось:

— С вас, старший лейтенант, объяснительная, почему такой бедлам на курсе в отсутствие руководителя. А дверь пусть баянист починит.

— К-кто?

— Баянист. Иванов Семен Семеныч, я даже имя его уже выучил! Чуете, чем пахнет? Как вылезет из шкафа со своим баяном, так и починит. Десять нарядов ему вне очереди. Через день.

Тут раздался хруст, и я вместе со своим бананом полетел вниз, доламывая несчастный шкаф.