Глава 23. Вика Волобуева

— Вик, ну ты чего, забыла сигареты? Совсем уже?

Сестра стояла уже с подготовленной палочкой в руках. Детский сад. Старше меня на десять месяцев, а словно прожженая девка с боевым опытом. Что, впрочем, недалеко от истины.

— Забыла, что родители их нашли? Спасибо тебе огромное за то, что теперь и меня шмонают. И охота тебе этой дрянью заниматься?

Несмотря на то, что курили здесь решительно все, даже те, кто отродясь этого не делал, я пока держалась. Ну, правда наших принцесс это не касалось. Я про Белоснежку, Диану и прокурорскую дочку. Выпендрежницы. Я хоть ходила в курилку как положено. А эти…

Где еще узнаешь самые главные сплетни? Правильный ответ: нигде. Поэтому и нюхала эту дрянь, хотя вонь терпеть не могла. Но не быть в курсе событий не любила больше.

— Ладно, тогда погнали. У нас сейчас секретка, а потом у вас. Вы на административку?

Кивнула. Я ни хрена не выучила. Сегодня суббота, а мы вчера с Никой в клубе были до трех часов ночи. Родители утром чуть не взгрели, но мы же хорошие девочки.

Только голову помыть не успела, а та провоняла куревом. Зато это единственное место, где Нику не палят с сигаретами. Потому что там шмонит ото всех по итогу. Фу.

— Слушай, а Белоснежка там как поживает?

— Цветет и пахнет.

Я скрипнула зубами. Наша святая невинность. Девушка-одуванчик. Даже за этого идиота-баяниста вступилась в последний раз. Этот псих разнес весь Кубрик ребятам, да еще Груша из-за него получил люлей, а когда начальство огребает, то кому достается больше всех? Правильно! Курсантам.

Поэтому из-за доходяги мы вторую неделю приходили на полчаса раньше. К семи тридцати! Даже в субботу! Я сегодня еле себя от кровати отодрала.

— А не хочешь ее проучить?

Я чуть в берцах не запуталась. Стремный чемодан, что родители не разрешали менять, свалился под ноги. Учебники в нем загромыхали, наверняка ломая весь порядок. Фак!

— Пока ты поучаешь лишь меня! Можно как-то предупреждать о подобном? Проучить! Да нашу святую невинность проучить даже Михалыч не в силах. Она смиренно все принимает.

Поморщилась. Да, она пошла в наряд по КПП, так ее тут же сняли. Косяк там был какой-то. Так она согласилась, извинилась, и ей даже наряда вне очереди не дали! Просто поставили на след день с воскресенья на понедельник между прочим! Самый кошерный график. Тьфу.

— Доверься мне. Так у вас секретка сразу после нас?

Напряглась. Посмотрела на сестру. Она иногда границ совсем не видела. Нет, оно и понятно, смысл оглядываться по сторонам на всяких дебилов, но…

— Вообще да, а что? Ник, ты только смотри, за игры с секреткой реально отчислить могут. Это не совсем тот уровень возмездия.

Вероника лишь отмахнулась. Она уже была запевалой и не раз тонко, читай, в лоб намекала Симону, что надо срочно ее старшей девушкой сделать. Мол, наряды расставлять и прочее – это прям ее.

Угу, сказала бы я, что ее. Она и дома меня подбешивала. Кстати, человек, что придумал нас разделить, был просто гением. Если я с ней училась в одной группе, то жопа была бы. Готова этому доброму самаритянину пожать руку.

Первый раз отлепилась от старшей сестры! Кайф же. Правда, недолгий. Поправила дурацкую кепку. Холодно было в полевке, просто жесть, но пока нам не разрешали надевать сверху бушлаты и шапки зимние. Мол, смотр скоро, только после этого.

Все никак не привыкну к тупизму. Мне холодно, почему я не могу прийти в бушлате, а должна таскать искусственную черную безразмерную куртку? Она вообще не греет. А уже ноябрь, на секундочку!

Гадство. Пока мы шли, Ника на вопрос про допустимые меры отмщения молчала. Она с загадочным и зловредным видом планировала пакость. Не в первой.

Во-первых, нечего было, Белоснежка, нам дорогу переходить. Она раз за Алену заступилась, хотя эта подлиза сама виновата была. Второй случай произошел недавно, когда она не дала мне тетрадку для Ники, чтобы та списала.

Мол, в нашу группу – пожалуйста, а другим я сама пусть бы давала. Да она мой почерк видела? Да у меня словно в роду врачи были, и никто ни слова не понимал. Что уж греха таить, я в том числе.

Ника тогда на нее зуб наточила. Капитально. Так что Белоснежка сама виновата. Только вот…

— Давай перенесем? Ты всего неделю назад ее на всю курилку поносила. Спалят. Месть сладка, когда она не в лоб, а по-тихому. Стырим ее шапку на недельку, она раскошелится на новую, а потом вернем. Как раз понервничает перед смотром.

— Ага, а потом ей парни свои отдадут или Груша. Да хрен там, Вика. Что ты как девочка-припевочка? Я все продумала, тебе даже ничего делать не надо. Я сама.

— Что сама?

Но Ника лишь отмахнулась. Я пожала плечами и забила. Не мне судить, да и пофиг в целом. Надо успеть хоть немного прочитать административки. Это ж классика: пока рассказывают первый вопрос, ты учишь второй и так по кругу. Главное, чтобы первой не вызвали и номера вопросов не поменяли, но тут преподша нормальная, она не станет.

Как я и предполагала, пара прошла спокойно. Даже слишком. Я пролетела, а досталось опять Семену и, как ни странно, прокурорской дочке. Этот робот что, может даже чего-то не знать? Офигеть.

Забила на все и спокойно пошла спустилась со всеми на этаж ниже. Диана щебетала что-то про шмотки. Она меня подбешивала порой. Пыталась быть хорошей, как эта Марченко, Курченко, Марукченко… Все время забываю, как Настина фамилия.

Но ничего, еще забухаем по клубам вместе. Как говорится, еще не экватор обучения! Добралась до секретки. Оттуда уже выходили ребята, разбирая телефоны.

Их сдавали всегда заранее, складывали в специальный шкафчик. Не дай бог выключенный аппарат будет на паре, тогда все – сразу на отчисление за нарушение режима секретности. Ники все не было.

Увидела сестру, когда она последний выходила из класса, вся сияющая, как вечерняя звезда. С чего это? Подозрительно прищурилась, но та отмахнулась и прошла мимо. Странно…

Но все мысли про странности были забыты уже через пару минут. Батя Изворотова снова лютовал. И так как ни Андрюхи, ни Макара не было сегодня, то удар держали мы. Точнее, нифига не держали.

Свою парашу я получила со скоростью выстрела. Фа-а-ак… Это ж хрен отработаешь! Бесит. Чтобы подготовиться, это надо тащиться сюда, а потом брать в секретной библиотеке тетрадь, сидеть с ней здесь и далее, далее, далее…

И вдруг посреди пары открывается дверь, и день становится еще хуже. Я бы сказала, фатально.

— Смирно!

Мы все подскакиваем. Михалыч с начальником института заходят в аудиторию. Изворотов-старший соловьем разливается, это у него отлично получается.

— Смирно, присаживайтесь, мы просто с обходом.

Начальник адекватнее Михалыча. Но и у него свои пунктики есть. Например, пресловутый режим секретности. Хорошо, что мы телефоны сделали, а то он…

И тут именно в этот самый момент на всю аудиторию звонит сотовый. ЗВОНИТ. СОТОВЫЙ! Такой мертвой тишины я никогда не слышала. Я бы даже сказала, что…

Не знаю, кто этот смертник, но с вероятностью почти сто процентов в нашей группе в ближайшую неделю станет на одного курсанта меньше. Без начальства еще могли замять тему, но тут…

Телефон продолжает звонить, растерянные мордахи белеют, а лицо генерала наливается кровью. Все крутят головами, пытаясь определить кто. И тут сиплое Семеныча…

— Маш, это в твоей сумке…

Я замерла. В голове начал складываться жуткий, отвратительный пазл из картинок. Довольное лицо Ники, то что она терлась тут возле нас, на выходе, и странная череда совпадений.

— Нет, нет, нет! Я свой сдала!

Маша, как в замедленной съемке, поворачивается, и я вижу испуганные глаза, полные ужаса, а потом она вытаскивает из сумки старенький мобильник, что звонит.

Это конец. Конец для нее.