Глава 25. Антон Васильев

— Давайте построимся на плацу и не уйдем оттуда, пока они не назначат разбирательство!

— Построимся? Говори за себя. Меня мать заживо закопает, если я сунусь протестовать.

— Вы что, не в курсе? Это же борьба с ветряными мельницами! Ее никто не спасет уже, а сами неприятностей огребем.

Мы сидели в ОВР и рассуждали. Андрюха с Макаром на небольшом пьедестале прямо за столом преподавателя хмуро взирали на группу. Двадцать один человек. Вернее, скорее всего, уже двадцать.

Бросил хмурый взгляд на Вику. Та сидела мрачная, поджав губы. Но я-то знал, в чем причина, и тут мы были по одну сторону, к сожалению. Чтобы я еще хоть раз связывался с Волобуевыми! Не девки, а твари!

Нет, я тоже не ангел, но то, во что меня втянули, – это же жесть полная. Я не подписывался на отчисление Машки! Да и вообще… Нравилась она мне, но куда там. Я ж знал, что парни по ней сохнут тоже, а мне с нашими красавчиками бороться вообще не вариант.

Вот и поддался Веронике. Эта стерва все так выставила, типа мы ее разыграем. Подбросим телефон, а потом сделаем дозвон и пригласим на свидание, от которого она не сможет отказаться. Капец свидание!

С Михалычем и руководством вуза. Последнее, так сказать, и, если ребята узнают, что я принимал в этом участие… Мне конец. Да что уж, у меня даже совесть проснулась от такого!

Снова посмотрел на Вику. Та была бледнее ночи. Не знала, что ли? Не могут же они обе кончеными быть? Так подставлять человека. Да и главный вопрос, зачем им это надо?

— Да они ее, если отчислят, это скандал будет! Максимум влепят неполное служебное и все. С ее-то биографией.

Настя Маркевченко встала и принялась ходить между партами. Удивительно, но прокурорская дочка тоже принимала участие. Неожиданно ожила, королева снежная наша. Она же и спросила:

— Ты о чем, Насть?

— А вы разве не знаете? Маша – сирота. Она же сюда по льготе поступила. У нее мамы нет, а отец погиб при исполнении в Чечне в командировке. Она сюда и поступала в память о нем, это мечта ее… Была.

Воцарилась мертвая тишина, а я почувствовал себя последним дерьмом на свете. Мы проучились тут всего ничего, но Машка всегда была тем человеком, который всем помогал и поддерживал. А я стал тем, из-за кого ее теперь из института с волчьим билетом. Капец.

Уронил голову на руки. Тишина продолжалась, а в ней прозвучало осипшее Семино:

— Я не знал, нас же, льготников, обычно всех вместе собирали…

— В смысле? Сема, ты тоже без родителей? Чего молчал?

— А что бы изменилось, Насть? Я косячить меньше стал? Или что? Жалеть бы меня решили? Нафиг оно мне надо!

— Успокоились.

Холодный голос Макара ударил обухом по голове. Он встал. Осмотрел нас всех, остановившись почему-то на Вике. Та приняла вызов и вздернула подбородок. Упрямо, назло.

— Кто пойдет с нами к руководству? Не заставляем. Это будет ваше решение, ваша же ответственность. Понятно?

И снова на Вику. Та резко поднялась, а потом схватила сумку. Бросив короткое «я не пойду», она вылетела как пробка из класса. Я поднялся следом, зачем-то буркнув:

— Поговорю с ней.

И мне было о чем. Ой как было! Я прямо в восторге от такого «поговорим», особенно в предвкушении. И пусть парни посмотрели на меня косо, плевать. У меня к семейке Волобуевых масса вопросов.

Догнал ее уже перед выходом с этажа. Нам запретили расходиться пока из-за чп, но с этажа перемещаться можно. Вика, судя по всему, решила пойти вниз, на окно широкое.

Я же догнал ее едва ли не на лестнице, грубо дернув за локоть:

— А ну-ка стой.

— А тебе-то что? Иди вон со всеми заступайся за Белоснежку. А я не пойду. Не хочу и не пойду.

— Ну конечно, было бы странно, если бы ты стала исправлять то, что вы с сестрицей натворили! Только вот что я тебе скажу, зря вы меня кинули в этой ситуации. Я на такое не подписывался! Либо делаете все, чтобы Копылову не уволили, либо я сливаю всю вашу банду вместе со мной!

Она остановилась как вкопанная. С открытым ртом, испуганная, съежившаяся в момент. И я понял:

— Она тебе тоже ничего не сказала, да? Да твоя сестра конченая тварь!

— Полегче!

— Что полегче, Вика. Сейчас Машку отчислят, что бы и как бы ни было, я в этом участвовать не собираюсь!

— И что, по-твоему, я должна сделать?

Она вырвалась и со злостью прикрикнула на меня. Не услышал бы кто. Я потащил ее вниз. Там был небольшой тамбур на входе в подвал. Если эти две стервы думают, что я схаваю такое, то ошибаются. Я не ручная болонка.

Мы спустились и зашли в тамбур. Дверь закрыли, и я достал телефон подсветить ее лицо. Все еще бледное, но уже более сосредоточенное. Все-таки не прогулку по набережной обсуждаем.

— Не знаю, Вик. Родителям позвони, признайся. Мне вообще плевать, что вы там сделаете. Мозгов хватило провернуть такой финт, значит, и ответственность нести имейте совесть. Хотя откуда она у вас…

— Сам-то давно про совесть вспоминал, или тебе напомнить, кто Семе подножку на вступительных сделал? Нечего тут из себя строить. Ты прекрасно знаешь, что в целом такой же.

Вот тут была доля истины, да только чхать я на нее хотел. Жестко ответил:

— Срать я хотел, Вика, на твои слова. Даже если после моего признания не докажут, что вы виноваты и у меня будут проблемы, вы станете главными тварями курса. Машу тут любят и вам жить не дадут. Или что, думаешь, вам так просто с рук спустят обиду сиротки?

Она поджала губы. Так-то! Думай, Волобуева, думай. А пока…

— Пошли в класс. И ты, и я как миленькие в группу впишемся и пойдем вместе со всеми справедливости добиваться. И не думай соскочить. Иначе что будет, сама знаешь.

— Ты тупой такой? Сам же прицепом пойдешь!

Пойду, да только прежде, чем это случится, ты все сделаешь. Я тоже не такой идиот, чтобы подставляться. И если я позволил себя один раз нахамить, то это не значит, что я стерплю это снова.

— Пошли, Вика, и не трынди!

Вытолкал ее наружу и кивнул в сторону лестницы наверх. Окей. Посмотрим, что решит эта коза. Но она молодец, решила все правильно. Так и надо, и нечего тут страдать херней.

Мы поднялись как раз вовремя. Бравый строевой отряд в виде человек пятнадцати уже наточил вилы. Готовые грудью на амбразуру, мы выдвинулись к выходу, как…

— Куда это вы собрались, бравые воители?

Симон и Груша показались из кабинета начальника курса. Уставшие и хмурые. Макар ответил:

— Мы пойдем за Машу просить. Это беспредел, это не ее телефон!

Симон дал знак замолчать. Просто и спокойно ответил:

— Ребят, мы сами в шоке и постараемся сделать все возможное, чтобы Копылову не отчислили. Если кто-то что-то знает, что может помочь, слушаю у нас в кабинете. Наедине, разумеется. Да и все равно руководство уже уехало, так что расходимся.

Надеюсь, в этот момент Вика не спалила нас переглядками. Что-что, а в кабинет идти я точно не собирался!