Глава 26. Маша Копылова

— Повторите, пожалуйста, что именно и как случилось?

Передо мной сидел наш преподаватель по истории государства и права зарубежных стран. Вдумчивый мужчина, что всегда меня очень вдохновлял. Только сейчас я предстала перед ним совсем не в том виде, что на паре. И это вызывало жгучий стыд.

Мои щеки покраснели, а дыхание сперло. Я внезапно не то что язык проглотила – онемела. Глаза стали медленно наполняться слезами, истерика наступала неумолимо…

Мужчина смягчился. Он был немолод, слегка полноват, но с горящими пониманием карими глазами. Очки дополняли образ а-ля Дамболдор. Но даже это не помогало.

— Так, Машенька, дело не пойдет. Я прошу тебя взять себя в руки.

Когда дело касалось личного общения, он всегда переходил на уменьшительно-ласкательные, а на парах неизменно обращался по имени отчеству. Рассказывал так, что заслушаешься, и к нашим залетам относился строго, но справедливо.

И вот сейчас Максим почему-то привел меня к нему. За руку, как маленькую девочку. Парень, кстати, сидел позади. Я затылком чувствовала, как он злится. На меня?

Попыталась собраться. Гордо вздернула подбородок. Слезы лились по щекам, но сквозь них я постаралась максимально четко произнести:

— Мы… Мы сидели на паре по основам режима секретности. Потом откуда ни возьмись появилось руководство. Товарищ генерал, Михайлов, еще один его заместитель, я не помню, как его зовут, остался в коридоре, и в этот момент зазвонил телефон.

— Твой телефон?

В его голосе не было ни капли осуждения, ничего такого, чего я наслушалась сполна за эти выходные. Сегодня был уже понедельник, и на пары я все же пошла. Тем не менее служебная проверка уже шла полным ходом.

Мне сказали, что осталось день-два максимум. Чтобы я собирала чемоданы. Вот так холодно, те же люди, что помогали мне в память об отце, сейчас отвернулись. Потому что никто не хотел идти к руководству после скандала.

— Нет, не мой. Я свой сдала раньше. У меня только один телефон, но аппарат оказался в моей сумке, и как он туда попал, я ума не приложу.

— Максим, а ты что думаешь?

Он посмотрел на парня немного поверх очков. Такой спокойный и обстоятельный. Глядя на него, чувствуя его поддержку, я стала успокаиваться. Потихоньку.

— Мне удалось кое-что узнать. Судя по всему, телефон Маше подкинули однокурсники. Буквально за день до этого в курилке девушка из другой группы обещала поставить ее на место. Ты ей тетрадку какую-то не дала.

— Вероника?

Мои глаза округлились, а сердце сжалось от боли. Шок просачивался куда-то в глубь меня, отравляя. Я отрицательно замотала головой, едва ли не вскакивая с кресла. Я не могла в это поверить:

— Не может быть, это же всего лишь тетрадка!

— А еще Маша характеризуется в основном с положительной стороны и пользуется большим уважением среди однокурсников. Большей их части. Мужским вниманием в том числе. Ребята даже собираются устроить демарш на плацу перед окнами Михалыча.

Я обернулась к Максиму, не выдержав его слов. Мое лицо, все еще мокрое от слез, наверняка говорило, что я думаю по этому поводу. Точнее, не думаю. Я не верила, что все это обо мне.

Выходные по совету Максима я никого не подпускала и не говорила ни с кем, кроме начальника курса. Он и другое руководство, даже Михалыч, вызывали меня на допросы бесконечное количество раз. Маленький старенький злобный дедок в капитанской форме записывал все, что я говорила, крючковатой рукой.

— Максим, ты что? У меня самые обычные отношения со всеми! И какое еще мужское внимание…

А дальше я осеклась. Вспомнила наезд Дианы. Тот самый, который пару дней мелькал в мыслях, а потом я про него и думать забыла. Ойкнула.

— Машенька, не поделишься своими мыслями? Ты не подумай, я ни в коем случае не лезу в твою жизнь, просто, прежде чем пойти к руководству, должен обладать некой информацией.

Обернулась к мужчине. Сказать, что мне было стыдно, – значит ничего не сказать. Это меня убивало, случившееся просто переворачивало жизнь, наизнанку ее вытряхивало.

— Юрий Викторович, вы только не подумайте! Я учиться сюда пришла, это важно для меня. У меня папа был сотрудником, я хочу выучиться на следователя и стать как он, с детства мечтаю об этом.

Его полуулыбка преобразила лицо немолодого преподавателя. Лучики вокруг глаза осветили все вокруг, и он все так же мягко, с глубоким уважением ко мне произнес:

— Не обязательно вести себя вызывающе, чтобы привлечь внимание противоположного пола, Машенька. Иногда доброта, чистота мыслей и поступков привлекают гораздо больше внимания, чем декольте и короткая юбка, хотя не скрою, в глаза сперва бросается другое, да, Максим?

Юрий Викторович отправил лукавый взгляд своему курсанту, хотя теперь уже слушателю. На пятом курсе у ребят новый статус и звание. Больше не курсанты и рядовые полиции, а младшие лейтенанты и слушатели.

Я отчего-то покраснела. Не знаю почему, но атмосфера вокруг немного сгустилась. Стало не по себе, и я неожиданно ответила:

— Один раз одногрупница упрекнула меня в том, что я слишком много внимания привлекаю к себе. Что как бы прибедняюсь… Но я не поняла, о чем она. Девушка сказала, что по мне многие сохнут.

Кажется, я стала красной, как рак. Спину нестерпимо жгло, а мой ответ, судя по всему, Вострову понравился. Он удовлетворенно кивнул и ответил:

— Ну, по большому счету мне все понятно. Максим, ты того же мнения, мне кажется. Если вы не против, я прогуляюсь до руководства.

— Правда? Вот так вот просто?

У меня это вырвалось невольно, совершенно искренне и с придыханием. Не верилось, что после всего этого кошмара появился лучик надежды. И его привел мне Максим.

— Правда, Машенька. Максим, выйди, пожалуйста, на минутку, мне нужно кое-что сказать Марии Егоровне.

— Хорошо.

Судя по тому, как ворчливо прозвучал его голос, Максим ни разу не был рад такому развитию событий, но беспрекословно повиновался. Я обернулась к нему, пытаясь вложить во взгляд всю благодарность, что сейчас испытывала, но он даже не взглянул на меня, выходя за дверь.

— Машенька, я думаю, мне удастся тебе помочь. Но я хотел бы спросить тебя. Что ты дальше будешь делать?

Обернулась к мужчине, смущенно опуская взгляд на свои руки. Вся моя бравая уверенность куда-то делась. После его слов я, словно воздушный шарик, сдулась.

— Если получится, то учиться еще лучше, стать отличницей и попытаться стереть это пятно со своей репутации.

— Ты меня не поняла немного. Сегодня прозвучали конкретные имена, безусловно, как ты уже успела выучить, у нас действует презумпция невиновности.

Кивнула и на автомате процитировала закон:

— Никто не может считаться виновным, пока его вина не будет доказана судом.

Он снова улыбнулся.

— Правильно, но что ты будешь делать с этим знанием?

Пожала плечами, не поднимая на него глаз. Это было сейчас настолько мерзко, настолько противно и не про мою жизнь, что становилось дурно. Что мне с ними делать? Что я имею право сделать?

— Извлеку урок. Бог им судья, не я. Я верю в справедливость и что все будет хорошо. Ваше появление в моей жизни это доказывает.

Он кивнул, никак не комментируя мои слова. Улыбнулся так тепло, что мне до боли захотелось обнять его. Он напоминал мне папу. Моего доброго, рассудительного отца-волшебника, который всегда знал, что сказать и чем поддержать. Мог найти выход из любой ситуации.

— Эх, признаюсь, я даже завидую Максиму. Таких девушек, как ты, еще поискать надо. Но ты ему спуску не давай. Сперва учеба, как ты и сказала.

Покраснела как рак, не поднимая глаз. У меня наверняка краска смущения и стыда сегодня пятилетку за час выполнила. Но в конце подняла взгляд на мужчину со словами:

— Мы не… Он просто мне помогает.

— Конечно, конечно, Машенька. А теперь, с твоего позволения, я пойду к руководству.

Он поднялся и не спеша взял свой потрепанный черный чемодан. Подмигнул мне, поправил очки и направился к выходу. Я же осталась стоять как вкопанная посреди класса. Так бы, наверное, и застыла на пару часов, но из оцепенения меня вывел голос Максима:

— Надеюсь, он поможет. Если и есть человек, которого генерал послушает, то это Юрий Викторович. Ты как?

Посмотрела на него немного испуганно. Последние слова Вострова крутились в голове. Преподаватель зародил слишком приятные сердцу сомнения. Те самые, в которых я сама не могла признать в себе. Боялась.

— Максим, я даже не знаю, как благодарить тебя! Если получится, я просто навек твоя должница.

Он ухмыльнулся, опираясь на косяк. Такой красивый. Такой… Нельзя мне его таким видеть, потому что еще ни разу я так ни на кого не смотрела.

— Давай, Белоснежка, без долгов. Поверь, ты пока не готова их отдавать в том виде, в каком мне бы хотелось. Не говоря уже о том, что тебе это в принципе не надо. Пользуйся моим благородством и не провоцируй. Маша, я не принц на белом коне. Но, думаю, слава о том, какой я, рано или поздно тебя догонит.

И он, не давая мне возможности ответить, развернулся и пошел в другую сторону…