Глава 28. Вероника Фальцева

— А теперь благодарности начальника института!

Меня далеко не нежно пнули в бок. Диана засуетилась, словно мы благодарности в рамках выносили не на торжестве в честь десятого ноября, а самому президенту в Кремле.

Взяла рамку, что подал мне сотрудник воспитательного отдела, и, дождавшись фамилии, сверив ее с той, что была указана на самой благодарности, пошла строевым шагом к начальнику.

Выбрали троих девчонок. Меня, Диану и еще одну из третьей группы. Вроде Таня ее зовут. Мне, откровенно говоря, было неинтересно. Хоть Таня, хоть Петя, хоть Маша.

Вручила рамку и вернулась. За мной засеменила Диана с улыбкой на лице во все тридцать два зуба. И чего она нашла в этом мероприятии престижного? Ну, День милиции как День милиции. Не в первый и не в последний раз тут отмечают профессиональный праздник. Частью его я себя еще не чувствовала.

Мама, конечно, спросила вчера за столом:

— Ну что, дочь, мы теперь отмечаем два профессиональных праздника?

Я посмотрела на нее как на сумасшедшую. Мне позарез хватало звания прокурорской дочки, вот и буду ей оставаться. Зачем мне все это? Какие-то праздники еще лишние. Я – пас.

— Нет, мам, отучусь и переведут к тебе в ведомство, сама же знаешь.

Мы с мамой жили вдвоем и все давно спланировали. Папа мой свалил в закат, едва я родилась, оставив высокую красавицу, едва закончившую институт прокуратуры, с младенцем на руках. Но он нам был и не нужен!

Моя мать самая крутая женщина, что я знаю. Она не только справилась и меня на ноги подняла, но и стала прокурором области и всех подчиненных держала в ежовых рукавицах.

Спрашивается, зачем я тогда пошла в юридический институт МВД России? Все просто. Мы с мамой сели, все обсудили, все решили. Это было непросто, но в итоге нам показалось логичным закончить вуз в городе, где она сейчас работала.

До повышения ей как раз лет пять, я успею доучиться, а в другом городе квартиру снимать, да все сначала начинать? Увольте. Мне совершенно не хотелось вникать во все это. Я любила комфорт.

Тем более оставлять маму одну. Мы с ней не самые общительные девушки на свете, зато нас все побаиваются. Точнее, меня пока только опасаются, а от нее, как от Михалыча, во все стороны врассыпную.

Она-то и сказала мне не отказываться от таких вещей. Мол, пусть генерал тебя в лицо знает, что ты активистка, комсомолка, спортсменка! А в итоге еще художница. Но об этом матери знать не стоит.

Нет, художку я закончила с ее ведома, даже предлагали потом в колледж пойти и дальше на худграф. Все наперебой говорили о том, что у меня уникальный творческий талант, да вот только кому это надо? Правильно – писульками на жизнь не заработаешь. А вот работа прокуратуры важная и нужная. И платят на ней хорошо.

Да что уж! Здесь у меня стипендия четыре с половиной тысячи рублей. Если учиться хорошо, то кварталка раз в три месяца приходит в зависимости от успеваемости. У меня две сто. Я ж отличница, что тоже вполне логично.

Мне впихивают в руки благодарность, но я ее убираю. Возвращаю сотруднику воспитательного отдела со словами:

— Этого точно не будет. Он вчера улетел на похороны в бабушке в другой город.

Мужчина внимательно на меня смотрит, а потом все же забирает грамоту. Тыкает человека, что поставленным голосом зачитывает приказ. Они переговариваются, и тот вычеркивает преподавателя, которого нет. Мне прилетает:

— Молодец, товарищ курсант!

Молодец на хлеб не намажешь. Во всем надо искать выгоду, и я свою уже заприметила. Но это потом. У меня большие планы на взаимодействие с этим самым отделом, ведь он подводит итоги стенгазет.

А за первое место в конкурсе настенной печати, между прочим, обещали три дня к отпуску! Это вам не шухры-мухры. Трем из редколлегии дадут. Да на самом деле нас пока двое. Я и рыжая девчонка из третьей группы, и, откровенно говоря, она меня побаивается. Взаимодействие пока не построено, и я не знаю, как это сделать.

Мы закончили подавать благодарности и почетные грамоты, а потом пошли на курс. Там вчера кто-то из второй группы залетел. Захотел днём поспать в женской комнате в шкафу, но у Симона с Грушей все очевидные места проработаны до автоматизма, а еще нюх профессиональный на подобные вещи. Вот и спалились, поэтому сегодня раньше восьми не отпустят. Из принципа. Да, даже в праздник.

Мы с Дианой пошли, не сговариваясь, вместе. Красивые такие, в кителях, юбках, белых рубашках и уставных туфлях. Михалыч, как сыч, высматривал, к чему бы придраться. В итоге заметил, что резинка для волос у третьей девушки, я снова забыла, как ее зовут, не черного цвета. Коричневого.

Я всегда матери рассказывала такие моменты, она ухохатывалась. Говорила, что если бы она своих подчиненных так стращала, то они бы вместо работы ходили по магазинам резинки подбирать, а так им и без того хватало перца.

Мне тоже было невдомек, но со временем привыкла, а в паре моментов не смешно стало. Нас недавно, сразу после того, как Машку чуть не отчислили, на строевой смотр строили. Зимнюю форму одежды.

Что меня раздражало, так в МВД была такая дурость, как смотры эти самые. То есть, если на улице минус десять, а смотра не было, ты не можешь надеть бушлат. Вообще никак. Потому что еще институт не перевели на зимнюю форму одежды.

Кто бы знал, как я в икаашке мерзла! Всей душой ненавидела это отвратительное искусственное создание гардероба. Да чтоб, кто это шил, сам надевал! Хоть от дождя защищала.

— Вероник, скажи мне, а ты Макара не спрашивала по поводу редколлегии?

Дивна, как всегда, плевала на такие вещи, как личное пространство. И то, что я разговаривать не особо хотела. В принципе. Ну хоть по теме спросила, и на том спасибо. Покосилась на нее:

— Нет, а с чего бы ему это было интересно.

Та пожала плечами. На самом деле она неплохая девчонка. У нас вообще группа подобралась на редкость адекватная, насколько это возможно при такой выборке. Не без некоторых особенностей, но…

— Да я слышала, как он карикатуры рисует на преподов. Мне Андрей рассказывал. Говорил, что у того реально талант. Ты спроси, мало ли, пригодится. Я думаю, тремя днями к отпуску ты его сманишь легко. С ним все работать приятнее.

Вот никогда не читала ее сильно умной, но тут прямо что ни предложение, то по больному месту. Макар, в принципе, такой же отщепенец, как я, только на руководящей должности. Ему не закрыться в собственной скорлупе, ведь старшина. Приходится так вот изгаляться.

Да и рыжая небось, как и другой поток барышень нашего курса, сохнет по нему. Он у нас видный парень, как и Андрей Изворотов. Мама после присяги мне сразу сказала, что будет о-го-го как весело. Мол, мы еще многое про эту парочку будущих ловеласов узнаем.

А так она строго настрого запретила мне встревать в подобные амурные истории. Мол, нечего, мужики все козлы, а мне нужен нормальный, хороший, и, очевидно, посоветовать мне его собиралась она. А я не против совершенно. Мама мудрее и лучше знает.

Мы вернулись на курс в момент, когда уже все разбрелись по классам. В нашей группе народ сидел и ворчал. Кто о чем… Сема снова мучил баян, Маша с Андреем пытались репетировать танец. В берцах. То еще зрелище, хочу я вам сказать. Я же, решив не откладывать в долгий ящик, пошла сразу к Макару.

Тот после наряда переписывал лекции Изворотова, а тому было в кайф гонять его как лучшего друга своего сына. Такая себе ситуация. Я же подошла к нему и прямо с порога спросила:

— Хочешь три дня к отпуску?

Он поднял свои глаза черные и нахмурился. Ну да, когда я подходила с предложениями, все сразу же хмурились, опасались и прочие тридцать три удовольствия. Да только Макар не спасовал. Он спокойно отложил тетрадь и с веселым интересом спросил:

— Допустим. Тебе есть что предложить?

— Давай стенгазету на первое место сделаем? Я слышала, ты хорош в рисовании.

Застать Макара врасплох это такое дело – почетное. Было даже забавно. Но я, как водится, поставила себе цель и готова была ее достигнуть. Но, на удивление, воевать со знаменитым северным упрямством не пришлось. Парень ответил:

— Хорошо, но чтобы первое место было наше!