Глава 30. Алена Иванова

1. Правовая система Междуречья.

2. Брачно-семейные отношения в римской империи.

3. Правило сервитутов.

Так, ну, брачно-семенные отношения куда ни шло, это я вчера читала, в принципе, даже на четверочку натяну. С междуречьем тоже сносно, сейчас нацарапаю, да и сервитуты, будь они неладны, в целом понятно про что. Ничего так билет.

Подняла глаза на мужчину напротив и постаралась предстать перед ним даже не как человек с надвигающейся панической атакой. Все же не так все плохо в целом.

Вон, Волобуева, когда билет достала, едва не выругалась. Ее аж передернуло всю. Небось какая-нибудь уродская правовая система досталась. Я лично впадала в истерику от пяти французских республик. Терпеть не могла новое время!

— Присаживайтесь, Алена Дмитриевна. Вам все вопросы понятны?

Кивнула. Юрий Викторович проводил меня заботливым взглядом и усмехнулся. Наш почти что бабий заход уткнулся в листочки. Это был последний экзамен, можно выдохнуть.

Вообще, в МВД не все как у нормальных студентов. Мало того что мы здесь едва ли не жили (по крайней мере, мне было искреннее непонятно, зачем я иногда на пару часов домой заходила), так еще и сессия не как у людей!

У всех студентов после первого января начинались зачеты, а потом экзамены. Каникулы там, февральские. У нас же все через одно место!

Зачетная неделя с декабря, потом сессия с двумя экзаменами. Потом Новый год с каникулярным отпуском в десять дней, а следом учеба аж до конца июля, и там еще один отпуск на месяц.

Как-то несправедливо вышло. О таких вещах не думаешь, когда поступаешь. Но приходится подстраиваться, все же сделанного не воротишь, да и куда уж мне.

Первая пятерка выглядела донельзя странно. Вообще, я тут случайно оказалась. Мы жребий тянули, а потом все желающие менялись. Почему-то народ у нас именно за первые пять мест воевал.

Мол, готовиться больше времени, выбор билетов больше, отстрелялся и пошел. Меня бы сюда ни за что не пустили, как Копылову или Белозерову. Вон, Волобуева тоже напросилась, буквально с боем взяв Рустема, что вытащил первый номер. Изворотов… Ну, Андрей и есть Андрей.

Макар бы тоже хотел, но командир группы всегда идет в самом конце, на все зачеты и экзамены. Это для него было подлянкой, так как парень терпеть не мог отсиживаться.

Покосилась на ребят. Копылова понятно, сидела, как швея-мотористка, строчила. Отрабатывала кредит доверия, так сказать. Волобуева белее снега пялилась на лист, а Андрей с Дианой спокойно заполняли свои листочки.

Я тоже пошла писать. Потихоньку. А то мало ли… В первой пятерке на прошлом экзамене оказался баянист. Так он нарушил главное правило первой пятерки: не выходить отвечать раньше тридцати положенных минут подготовки, ибо потом народ должен был идти уже потоком: ответил-следующий.

Этот идиот на нервах через семь минут выскочил. Семь! Поэтомукогда в этот раз пошла речь про распределение, ему Макар сразу сказал:

— Сема, в первую пятерку только через мой труп.

Все стальные закивали. Ибо нам приключений и так хватало. Подлянку почище Семы нам устроил незабвенный учебный отдел. Дело было в чем… Каждые полгода все пишут курсовые. Все пять лет обучения. Но нам повезло!

Сказали первому курсу в этом году по программе не надо. Ну, мы и не парились, а потом недели две назад пришла тетя из учебного отдела, и представьте себе картину маслом. Она такая заходит на лекцию какую-то и всему курсу говорит:

— Вот расписание защиты курсовых работ. Каждой группе дается…

— Каких курсовых?

И все бы ничего, и все бы проходной момент, ну не впервой курсанты так тупят, но вопрос задал искренне удивленный Груша, что стоял рядом с преподавателем.

Сотрудница учетного отдела тупо хлопала глазками, а потом буркнула:

— Курсовые работы по теории государства и права.

И снова бы ничего, ну мало ли идиоты какие начальствуют на курсе, все же с учебным процессом они не связаны. Но по счастливой случайности это была последняя лекция по теории государства и права, и преподавательница спросила:

— В смысле, по теории? А почему кафедра об этом не знает? Нас уведомили, что в этом году все отменили!

Я даже не знаю, кто в этой ситуации очканул больше. С одной стороны офигевшие курсанты, которые учатся без году неделя, на первом курсе, и в душе не знают как писать эти самые курсовые. За десять дней-то особенно! С другой – не менее шокированные преподаватели кафедры.

Там у них, помимо организационных моментов, вылезла куча нюансов! Темы какие-то, научные руководители и то, как в конце концов заставить всех этих детей написать то, что они писать не умеют?!

В итоге я была счастлива. Если бы не эта «маленькая» оплошность учебного отдела, мне пришлось бы на полгода раньше осваивать великое искусство «копировать-вставить», а так я, как и остальные, получила полнейший карт-бланш!

Условия курсовой были такие: минимум двадцать пять листов по теме, чтобы список литературы и сноски имелись. На этом все. Мне кажется, именно в этот месяц мы узнали все уровни цен черного рынка письменных работ юридического института.

Короче, пришлось мне мою отложенную пятихатку вручить какой-то заучке старшекурснице. Причем зря, ведь через пару дней я узнала, что она тупо мне слила свою работу двухлетней давности. Только титульник поменяла и все. Печаль.

Препод на защите нам попался шикарный зато. Я адекватнее людей не видела еще в этом институте, а какое чувство юмора! Он на работу Дианы, что, судя по всему, ей отец помог достать, минут пять дифирамбы рассыпал. Так от души нахваливал, чтобы в конце сказать:

— Ну, конечно, это отличная курсовая, я же сам вчера ее из диссертации своей сделал. Ты хоть читала?

Немая пауза. Ошалелый кивок Дианы, и дальше дело пошло просто великолепно. Народ выходил из кабинета счастливый и расслабленный. Там такие шутки травились…

Но такое везение не бывает вечным, вот я уже готовая к ответу, уныло ковыряю ручкой листок. Там у меня не весь ответ, а тезисно расписанная схема. Андрюха пошел. Я бы сказала, что он как робот. Рассказал то, чего даже я не знала.

Не то чтобы я показатель, но древнюю Грецию я обожала. Молодец. Ушел с заслуженной пятеркой. Он свалил, на его место, трясясь, заступил Василек. Не в парадной форме, по-быстрому, с наряда забежал. А так мы тут в белых рубашках, кителях, юбках! Он вообще быстро отстрелялся.

Вышла Волобуева. Отвечать. И сразу же стало понятно, что почти по всем вопросам она ни в зуб ногой. Еще бы, по клубам ходила недавно с сестрой. Их из-под домашнего креста раньше выпустили. Вот и не учила, видимо.

Меня они в этот раз не брали, никого не брали! Даром я таскалась с ними столько времени и прихоти их исполняла. Начинали раздражать, но деваться некуда, все равно придется прислуживать. Опасно отбиваться от них.

Юрий Викторович на нее смотрел, смотрел, да и прервал эти потуги бессмысленные. Глядя на девушку, спросил:

— Виктория Денисовна, к сожалению, ваш ответ ставит под сомнение знания, что вы у меня получили. Очень слабо, очень. Вот как, Мария Егоровна, вы думаете, мне стоит поступить? Пожалеть Викторию Денисовну, простив ей незнание, или все же поступить по справедливости?

Все повернулись к Маше. Та открыла рот, не в силах вымолвить ни слова. Меня это удивило. Машка же у нас как мать Тереза. Просто мессия местного уровня.

Но она молчала. Нет, я слышала слухи, но как-то раньше не придавала им значения, но то, что происходило сейчас. Неужели все правда?

Но это я выясню потом, а пока я, как все, с нетерпением ждала ответа Маши.