Глава 31. Василёк

— Ох, давайте сюда повесим. Это что, стенгазета такая?!

— Конечно, стенгазета, она же из ватманов, что непонятно?

Нет, я, конечно, считал Фальцеву не от мира сего, но не до такой степени же. Груша меня определил помочь донести ребятам стенгазету. Так она меня и остальных чуть с потрохами не сожрала. Вообще трэш. Мол, аккуратнее, словно мы яйцо Фаберже какое доставляли.

— Так, а курс-то какой?

— Ой, забыла! Сейчас!

И Вероника как по мановению волшебной палочки достала маркер темно-синего цвета и в уголке написала цифру один. Я прошелся глазами по их соперникам. Я ничего не понимал в искусстве.

Но я точно знал, что остальные штук семь стенгазет походили друг на друга как минимум размерами. Размерами в один ватман. Я начинал жалеть, что не попросился к ребятам, три дня к отпуску по-любому их будут.

Я вообще никогда не участвовал во всякой фигне такой. Но и награда никогда не была столь манящей! В Суворовском парни играли на гитарах, подпевали, поэтому я не удивился, что они номер тут подготовили, даже прошли отбор на финальный концерт!

Еще был конкурс на самую нарядную тую возле столовой. Но там затратно, за свой счет игрушки, а туи, как вы поняли, немаленькие росли. Ребята по паре тысяч скидывались без гарантии на успех.

Тоже мне, туи наряжать! Бред же. Но ради трех дней к отпуску прям подгорало. Вот и сейчас я смотрел на довольное лицо Вероники, ей нравилось, что она видела, плюсом ко всему:

— Молодцы, первый курс, не ожидал такого… масштаба. Это однозначно первое место, если руководство не решит иначе.

— Не решит.

Я реально боялся эту девку. Вот раньше я думал, что боюсь Волобуевых, но время, как говорится, все по местам расставило. Сестер на место их законное водрузили, а эта звезда только набирала обороты.

Эксцесс на экзаменах лишний раз это напомнил. Там, говорят, жесть была. Волобуева против Копыловой. Слухи и так ходили, но только дурак не понял, что к чему. Одно радовало, что в этой схеме не было меня!

А еще было забавно, ибо слухи ходили, что наша святая Белоснежка подцепила самого Литвина. Мол, это он ее из задницы вытащил. В курилке не сбрешут, а я там как свой давно стал. Особенно среди старшекурсников бывших суворовцев.

Они-то и рассказали мне, что Литвин лично приходил к сестрам Волобуевым за свою любовницу отчитывать. Хотя «любовница» – это слишком сильно сказано. Да и говорилось только шепотом. С Литвиным никто ссориться не хотел. Опасный тип.

Да и Маша сутками в институте торчит. Да она за забор выходит чисто до местного «Магнита» дойти. Даже в «Короне», ближайшей забегаловке, где высокое начальство отмечает сабантуи, ее ни разу не видели. Сама невинность!

И как сама невинность вляпалась в Литвина… Это ж как попасться на ужин к людоеду: косточки обглодает и выплюнет. Если кости вообще останутся.

Пошел обратно на курс. У нас экзамен последний вчера был. С шоу а-ля справедливость, правда, но эту радость сложно переплюнуть. Теперь день на отдых, завтра концерт праздничный, и по домам! Я все сдал, даже один экзамен на четверку. Не вчерашнее ИГПЗС, конечно, но там у Юрия Викторовича не соскочишь.

Вот парням моим суворовским не повезло. Зачет по информатике завалили. В век технологий и дисков они там что-то с допотопными дискетами намудрили. Препод у нас был древний, как двоичный код, с огромными окулярами, как в фильмах про психов, да еще и любитель поспрашивать про всякое из прошлого столетия. Да слова такого как ЭВМ уже нет давно!

Так что парни в отпуск поедут после пересдачи аккурат тридцать первого числа. Им повезло еще, надеюсь, без комиссии обойдется, а то куковать тут все новогодние.

На лестнице в самом низу буквально влетел в Волобуеву. Ту, что совсем отбитая, Вероника она же. Хотел пройти мимо, типа мы не знакомы, но услышал:

— Что, голубой цветочек, решил, что сможешь выйти сухим из воды? А вот и хрен тебе! Я еще найду способ тебя удивить.

Озадачено нахмурился. А еще с опаской покосился наверх. Там скоро Фальцева может спускаться. Конечно, она и с другой стороны обойти возможность имеет, но…

— Вероника, может, закроем тему?

Она надулась, как та рыба из фильмов, выпустила колючки. Жесть какая, девка опасная. Опасная отсутствием напрочь всех стоп-кранов.

— Закроем? А тебе не кажется немного несправедливым, что нас полощут по всему институту, пальцем тыкают, мою сестру валят на экзаменах, предоставляя ее судьбу какой-то…

— Твоя сестра не ответила на билет. Она потом сама сказала Маше спасибо, потому что с ее стороны было более чем великодушно в такой ситуации встать на ее сторону.

Здесь я разозлился. Да, то, что Маша осталась в институте, меня раздражало. Как человек я радовался, как залетевший курсант – тупо боялся. Потому что я правда не хотел, чтобы меня так же, как сестер, разносили по курилке.

Но на самом деле они еще легко отделались. Так как за руку не поймали, но все все понимали, отношение к ним по глобалу не поменялось. Практически. Только Андрюха с Макаром разговаривать сквозь зубы стали.

— Ах ты!

Она собиралась еще что-то сказать, но я жестом велел ей заткнуться со словами:

— Я все же считаю, что ты не совсем конченая. Дело в том, что ты подставила и меня, и сестру. И если на меня тебе явно чхать, подумала бы о ней. После ваших загулов она не подготовилась к экзамену. Что ж Востров тебя-то не завалил, а? Ты свою четверку получила вполне себе без проблем!

Она прикусила язык, наливаясь как пьянчужка из деревни дураков. Вот надо же было связаться с ней, каким местом я думал? По большому счету я плевать хотел на отношение Маши ко мне. По сути, моей вины в том, что случилось, было немного, а вот стать изгоем боялся до чертиков. Плавали, знаем.

Даже при намеке на прошлое ладони тут же вспотели, а внутри рождалась сумасшедшая паника. Я больше не допущу такого! Если надо, все сам Андрею расскажу. Он адекватнее Макара, мне кажется.

— Ты мою сестру не трожь! Я сама с ней разберусь, а вот за себя побойся. Я сделаю так, что твое участие в подставе Белоснежки цветочками покажется.

— Участие в чем?

Мы вместе подняли готовы, наблюдая, как всегда, беспристрастное выражение на лице Фальцевой. Черт. Черт, черт, черт! Я так и знал, что этим дело кончится.

Глядя прямо на Волобуеву, я отчеканил:

— Только попробуй меня тронуть, тогда я тоже найду кому рассказать, что вы сделали и как втянули меня в это дерьмо.

Я развернулся и ушел под взглядами еще одной, теперь уж наверняка посвященной в нашу тайну.