Глава 51. Фальцева Вероника

Экзамены. Сколько боли для курсантов в этом слове. И если в зимнюю сессию у нас было два экзамена, то сейчас шесть. Что я могла сказать по этому поводу? Мне все равно.

Да, я одна из тех, кому эта история совершенно неинтересна, так как к любому экзамену я загодя готова. Нет, безусловно, я все равно вместе со всеми зубрю и повторяю, но это, скорее всего, от нечего делать.

Вообще не понимаю, как в этом институте не учиться на отлично. Ну сами посудите… Во-первых, пары прогулять нереально. Для меня, признаться, это тоже стало сюрпризом. Так как в определенные дни я предпочитала школу прогуливать. По состоянию здоровья.

Бывают такие дни, у всех девочек они проходят по-разному, а тут даже на физо не откосить никак. Просто шанса не дают, если только совсем по-человечески не попросить.

Не прийти в институт тоже нельзя. Это сразу же служебная проверка, поэтому в каком бы ты состоянии ни был, у тебя одна причина остаться вне пар – смерть. Конечно, косить могут всякие, но нечасто и непросто.

Во-вторых, раз ты на парах больше чем средний студент в половине случаев, то просто не можешь не запомнить. Даже если тебе неинтересно, тебя заставят. Да-да, есть такая штука как средний бал. И на нем завязано все!

Это нам как первому курсу эта тема пока не очень интересна. Мы сутками в институте торчим семь дней в неделю, но со второго курса, если ты учишься на четыре целых, две десятых в неделю, то у тебя есть шанс уходить не в шесть вечера, а в три дня сразу после обеда.

А еще по воскресеньям с утра не приходить на самоподготовку. И двойки. Это же отработка! Самая что ни на есть настоящая. Пока препод не исправит двойку, не подпишет специальную бумажку и не перечеркнет ее в журнале – ты заложник института.

А еще, говорят, старшекурсников за это на казарму грозятся сажать. Я слышала, до маразма доходило. Один парень скатился по оценкам, потому что у него жена родила, так ему пригрозили. На пятом курсе! Женатому! Отцу. Это бред. Хотя вангую, он был бы не против поспать спокойно без плача младенца. Дети ж – это ужас!

Но как есть. То есть, даже если ты не хочешь, тебя заставят, даже если ты не можешь, у тебя нет другого варианта. Учиться здесь надо. И других лазеек нет. Хотя… Ну еще есть спортсмены и завсегдатаи клуба институтского, певцы там, кавээнщики.

Но у них все равно могут возникнуть проблемы с определенными преподавателями. Поэтому я искренне считала, что если ты не тянешь праздник жизни в виде обучения в юридическом институте, то ты, скорее всего, тупой.

— Откройте окошко, жарко жутко.

В этот момент три человека из пятерых, что сидели в экзаменационной аудитории, дернулись. Я бы глаза закатила, да смысл? Это было конституционное право.

Его вела шикарная женщина. Внешне она походила на томную секс-бомбу, с темными волосами и глазами. Мне кажется, у нее формы лучше, чем у половины нашего курса, хотя явно не девочка.

Андрей встал и открыл два задних окна. Ага, еще не хватало, чтобы шпоры сдуло. Вон как Аленка дернулась. Бледная вся, глазки бегают. Она что, не понимает, как палится?

К третьему экзамену многие стали профессионалами. Списывать еще уметь надо, а в наш век телефонов и интернетов… Целая система. Я тоже со шпорами была. На всякий случай.

Между прочим, моими же и пользовалась добрая половина группы. Все же такой талант не пропьешь. Я же скучала. Выходить раньше положенных тридцати минут не рискнула бы. Сожрали бы потом с потрохами.

В аудитории и правда душно было. Еще и полачили недавно и запах до конца не выветрился. Сема слишком много лака бахнул. После незачета по огневой и по физо ему дали задание, точнее, после юбилейного залета тогда на паре с нарушением техники безопасности на огневом рубеже.

Парни ржали и радовались, что их миновала эта участь. А Сема и еще два парня, что уснули в наряде по курсу накануне, весьма неудачно, мучились. Хотя это вообще не их аудитория.

Преподавательница сидела за столом на возвышении и с улыбкой листала телефон. Ребята списывали, просто писали, Изворотов, как и я, скучал. Он неплохо готов был, ему многие предметы давались легко.

Хотя, как по мне, целый семестр права, основанного на тонюсенькой Конституции, – это перебор. Чего там учить? Ну еще несколько подзаконных актов там…

— Через пять минут начинаем.

Мы впятером переглянулись. Андрей впился в меня взглядом. Я нахмурилась. Парень показал жестами, что он первый, я зло отрицательно покачала головой.

Мне воняло, да ну его! Я хочу первая пойти. Тем более эта преподавательница любит его, они минут сорок проговорить могут! Остальные трое в нашей пикировке не участвовали. Алена судорожно листала шпоры, запихивая их в глубь парты.

Ага, на прошлом экзамене была фигня такая, что препод под самый конец пошел проверять нерадивых курсантов. Он подошел к севшему последним Макару. Запустил руку под парту и под офигевшим взглядом Сохина вытащил штук пять шпор разного калибра.

Я сидела сзади и судорожно шарила у себя. Внутри тоже было немало бумажек и, фиг знает, от кого и какого содержания. Самое смешное, что Макар потом еле соскочил.

У него ни одной шпоры при себе не оказалось. Он ими просто не пользовался. А ребят потом так взгрел… Мол, совсем охренели, какого лешего он страдать за всяких дебилов должен.

Это был мой единственный экзамен, когда я шла в последней пятерке. Больше на такой подвиг я не решусь. Ну его. Буду всеми правдами и неправдами выбивать себе первые места согласно купленным билетам.

И Изворотова сейчас ждал сюрприз. А именно, я подгадала, когда пройдет четыре минуты, и такая подняла руку:

— Я готова, можно отвечать?

Изворотов чуть не подавился своим возмущением, а я гордо вздернула подбородок, но это было еще не все. В гробовой тишине группы раздался дикий грохот.

Мои глаза расширились, ребята замерли, а я наблюдала, как побледнела Алена, под ногами которой валялся запретный телефон. Это фиаско. Я со своим желанием ответить первой застыла, не зная, как реагировать. Я растерялась.

— Ален, что сидишь, поднимай ручку. Прошу прощения, товарищ подполковник, пока Фальцева передумала, можно я пойду первым?

Зло зыркнула глазами на Изворотова. В этот момент все прекрасно понимающая преподавательница по конституционному праву ответила:

— Мне все равно, кто пойдет первым.

Золотая женщина. Алена чуть второй раз телефон не выронила в этот момент. Обожаю людей, что одной фразой уничтожают противника, заставляя его почувствовать себя букашкой.

— Фальцева, давай на камень ножницы!

Повинуясь глупому порыву, я встала и скомандовала:

— На счет три!

— Давай!

— Камень, ножницы, бумага, раз, два, три…

Он выдал ножницы, а я на доли секунды позже камень. Победоносно взвизгнув, я схватила листок с планом ответа и устремилась к столу, как услышала обиженное:

— До трех побед!

— Изворотов, не заигрывайтесь. А то с вашим маленьким шоу начинаете перегибать палку.

Я растерянно улыбнулась, а потом повернулась к Андрею и зачем-то показала ему язык. Чего только в голову не придет от напряжения…