Глава 52. Литвин

— Фак, даже не верится.

Мы развалились на лавках, солнце жарит не по-детски, скоро начнется репетиция выпуска. Леха сидит непривычно хмурый, сосредоточенный. Я же чувствую себя просто великолепно. Растягивая слова, спрашиваю:

— И во что же тебе, мой тусовочный друг, не верится?

Он срывает одуванчик. Они уже отошли в большинстве своем, но еще кое-где встречаются. Друг начинает бессовестно его потрошить, словно это не цветок, а исчадие ада.

— Всего неделя, Макс. Неделя! И все. Взрослая жизнь и вся эта фигня ментовская.

— Да ладно, тебе отец место в управлении нашел в столице, я тут в УВД остаюсь. Все, как и думали, вышло.

— А может, я не так думал?!

Краем глаза улавливаю движение на спортгородке. Там небольшими фигурками выходят курсанты первого курса. Среди них вылавливаю белокурую макушку.

Маша не видит меня и не знает, что я сижу и наблюдаю за каждым ее движением. Когда все успело так поменяться? Когда это я стал задумываться о собственной квартире, чтобы для детей было место, хотя ей учиться еще четыре года. У нас тут нет академов.

Когда стал выпадать из разговоров и отказываться от тусовок? Когда стал планировать отвезти ее к родителям и познакомить. Думаю, она им понравится…

— Ау! Литвин. Поверить не могу, что ты охомутался. И с кем, с девочкой-целочкой! Это ж надо так.

Леха понял, что сморозил лишнее, слишком поздно. Друг уже летел спиной в те самые одуваны. И плевать я хотел, что у него теперь вся спина будет желтая и он хрен это отстирает. Для Москвы новую рубашку купит.

Матерясь и возмущаясь, он кое-как поднялся, ища, куда отлетела фуражка. Я же снова наблюдал за разминкой и соблазнительными позами. Романыч как знал, что я смотрю, и давал самые провокационные задания.

— И когда хоть ты насмотришься, изверг!

— Лех, хорош трындеть, еще будешь на моем месте.

— Влюбленного идиота? Светишься, как эмблема на фуражке Михалыча. Избавь меня от этой участи.

Мы переглянулись и заржали. Учитывая, что друг влюблялся как в последний раз в среднем раз в месяц и собирался жениться, а еще залипал на своих новых «любовях» с завидной регулярностью…

— Когда ты женишься, это будет самая несчастная дама во всей стране.

Улыбнулся ему. Сложно было представить Леху серьезным, таким собранным и, главное, верным. Верным самому себе и своим ощущениям. На удивление, девушкам он не изменял. По крайней мере, я таких случаев не знал.

Но зато, как только старый объект надоедал и любовь заканчивалась, он сразу же честно об этом сообщал и в тот же день уходил в новый загул, где все серьезно как никогда. Боюсь, министерским красоткам придется несладко с нашим красавчиком. Да еще и с таким папашей в анамнезе.

— Поэтому я не женюсь, пока не стану генералом.

— Генерал, ты ж только сказал, что не такого хочешь. И вообще, ментовка не твое!

— Слушал все-таки…

Да, слушал. Краем уха. Что ментовка, собственно, как и любая другая служба, не для него и он вообще бы при желании болт выложил и гонял на тачке. Да только он так не сделает. По крайней мере пока.

Мы замолчали. Теперь и он, и я погрузились в невеселые мысли по поводу выпуска. Так каждый год складывается, что после практики ты не питаешь иллюзий. Ребята рассказывали, да не всегда ты понимаешь, о чем они, пока на собственной шкуре не испытаешь.

Большинство попадают в райотделы и вкушают по полной всех прелестей службы на земле. Она не то что не сахар, она слишком противоречивая.

С одной стороны ты сталкиваешься с жизнью как она есть, в самых худших ее проявлениях, а с другой – получаешь эмоции, которые нигде больше добыть не сможешь. Благодарность. Но это реже. Все же имидж у милиции сейчас не тот.

Все меняется. С каждым годом становится все запутанней, бюрократии больше, проверки жестче. И вот уже ощущение, что ты работаешь не в милиции, а в печатном дворе по копированию документов. По крайней мере, мне так моя наставница говорила.

Благодаря голосу и определенному влиянию, меня сразу же после института определили в местное УВД. Блат. Чтобы попасть туда ценник, вообще-то, от шестьсот тысяч. Как говорят.

А мне вот бесплатно достается. Еще не определились с должностью, поэтому иду на простого следователя. Хотя это они мне так говорят, но я-то знаю, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Смогу ли я уделять время своей Белоснежке? Вот и встал вопрос о совместном проживании. Правда… Для того чтобы проживать, надо бы перейти на новый уровень отношений, а она пока каждый раз на меня испуганным кроликом смотрела.

Тут Леха на больную мозоль наступил. Еще никогда я так не ждал, когда девушка мне даст добро на постель. Аж в штанах все колом стояло. Спускать пар мне категорически не хотелось. Почему-то казалось, что ожидание того стоит.

— Ты ее позвал на выпускной-то?

Нахмурился и посмотрел на друга. Я вообще про это не думал, откровенно говоря. Что ей делать в ресторане? О чем и сообщил Лехе:

— Нет, зачем она там? Вы все ужретесь, танцевать будете, приставать. Шутки свои шутить пошлые. А потом в клуб на продолжение. Что там делать такой, как Маша?

Леха посмотрел на меня странно, словно я сморозил самую большую чушь на свете. Он даже открыл рот, чтобы что-то сказать, да тут же закрыл. Почесал голову, отчего на испачканную в одуванах рубашку свалился мусор с фуражки.

Друг был похож на бравого предводителя ментовских раздолбаев. Я никогда не понимал, что девки в нем находят, пока как-то одна подруга не сказала:

— Ты дурак, Литвин. Ты у нас птица высокого полета, а с ним каждая девушка чувствует себя королевой, новые эмоции испытывает. Ты всегда всех морозишь, только секс, и как бы все это знают, а с Лехой каждый раз история, надежда, что я стану той самой…

Поэтому тех самых у нас половина института, ибо Леха парень хороший, но ленивый, ходить за девками далеко не любил. Наш институт вообще славился тем, что, кажется, все в нем друг с другом перетарахались.

— Литвин, ты мне друг, но вот ты мне сейчас серьезно это сказал? Скажи, тебе выпуск так мозг вынес или ты реально считаешь, что твою це… Машу звать на выпуск не стоит?

Настала моя очередь удивляться. Посмотрел на друга, мол, а что не так? На что получил вполне себе красноречивое, словно он объяснял тупому первокласснику счет до ста:

— Макс, вот поэтому люди отношения заводят, хотя бы из принципа попробовать и набраться опыта. Ты, самый лакомый, после меня, конечно, кусочек нашей шараги, подцепил ангелочка с первого курса. Вас уже обсосали с ног до головы даже преподы. Тотализатор в курилке есть, когда ты ее распакуешь. Только хорош! Не кипятись.

Я уже руки в кулаки сжал. Чего только в курилке не происходило, но когда это касалось тебя и твоей девушки… Все приобретало особый окрас!

— Не кипятись. Так вот. Не то чтобы она у тебя была меркантильной, но как думаешь, что она скажет, когда к ней подойдут эти стервы и спросят, что ее якобы парень, звезда всея ментовки, не позвал ее на самое главное событие этого лета, а? Куда так-то даже я с девушкой пойду?

Мои глаза прищурились, и я выпалил:

— Да когда хоть успел? Ты же Анделу бросил позавчера!

— Вот вчера и успел. Пойду с Ашмаровой.

Он неисправим. Ашмарова тоже чья-то дочка, она на него слюни пускала. Третий курс, что ли… Знаю только потому, что девка дюже красивая, и в клуб ее приводили на танцы. Там такая растяжка, что засматривался, но она четко дала понять, что такие, как я, не для нее. А вот Леха эту стерву на раз… Ну, или насколько у него там хватит.

— Не обо мне речь, Макс! Ты чего ее так унижаешь? Это же наша шарага. Да тут каждая свинья на каждом углу будет обсуждать, как и кто наш выпускной провел. Чай, особый в этом году выпуск. Вон, говорят, даже на площади собираются проводить.

Это да. Начальник в этом году разошелся. Статус, все такое. Главную площадь города, говорят, согласовывают. Потом мы с парнями лимузин собирались нанимать покататься, потом ресторан с руководством и все такое, а потом клуб. И в этом уравнении я Машу не видел, но теперь…

Поднялся и молча направился к их группе. Я, походу, и правда идиот, раз не подумал об этом. Не привык я в такие моменты еще о ком-то рассуждать. Хотелось ее уберечь, спрятать. Хотелось… М-да.

— И платье ей с туфлями купи, к мастеру запиши! Небось…

Дальше я не слышал. И тут мой ветреный, но такой, к счастью, проницательный друг помог. Вот так иногда в людях сочетаются самые невероятные качества. Леха просто самородок в этом плане.

Подошел к краю спортгородка. Ребята бегали. Машка была в группе девчонок, раскраснелась, волосы налипли на лицо, щеки румяные. Не видела меня, такая естественная. Потом голову повернула, и на ее лице расцвела та самая счастливая, но чуть смущенная улыбка.

— Зачем пожаловал, донжуан, у нас тут пара, вообще-то?

Романыч, крепкий невысокий физрук, подошел и пожал руку. С ним давно отношения были приятельские, как и со всей кафедрой. Там почти все адекватные. Мы по соревнованиям знатно покатались.

— Да вот хочу Копылову на секунду украсть, предложение сделать.

— Руки и сердца? Быстро вы.

Смеялся надо мной, но по-доброму. Стебал. Я не поддался и просто ответил:

— Пока нет, только на выпускной со мной сходить.

— Ну наконец-то, Литвин. А то пара дней осталась, мы уж думали…

Он заржал, отходя в сторону. Подозвал Копылову, а я смотрел на него и охреневал. Реально иногда забываешь, что институт – это отдельный живой организм, связанный сплетнями. Но сейчас на душе было облегчение.

Особенно когда она подошла ко мне, сияя глазами…