Глава семнадцатая. Церемония Имянаречения

Мою шею держали огромные челюсти. Они держали, но не сжимались. Ровно настолько, что его клыки едва касались моей кожи.

Я задрожала, понимая, что наши с Титикакой «ры-ры-ры» — просто детские игры по сравнению с тем, как на самом деле охотятся ирбисы!

Я оцепенела от безграничного первобытного страха. По моей коже скользил мех. В комнате царила звенящая тишина.

Челюсти разжались, и я выдохнула с облегчением…

Но через секунду по всему моему телу пробежали мурашки — и я поняла, что влипла по — серьезному, когда по моему лицу скользнула человеческая рука.

- Ты никогда не знаешь, где мы затаились, — прошептал голос его величества. — Единственное, что ты можешь почувствовать — взгляд из темноты. Не увидеть… Просто, почувствовать на уровне первобытных инстинктов… В этот момент мы замираем… А вы начинаете оборачиваться… Вы нас чувствуете, но не можете понять, что это?

Его дыхание, словно целовало меня, а губы замерли в сантиметре от моих.

- Мы можем красться очень долго, — шептали мне, осторожно убирая волосы с моего лица. — Медленно и мягко ставя лапу за лапой, чтобы не издать ни звука, ни шороха. Мне всегда интересно точно угадать мгновение, когда жертва меньше всего ожидает смерти.

Я лежала на ковре, а его величество сидел, нависая надо мной. Белоснежные пряди его волос гладили мои щеки и лоб.

- Дальше следует бросок, — послышался шепот, звучащий в темноте зловеще до мурашек. — Внезапный, молниеносный…

Только сейчас я заметила, что зубы его становятся все ближе и ближе к моей шее.

В полумраке на меня смотрели светящиеся хищные глаза в ореоле белоснежных волос.

— Вот так мы охотимся, — послышался едва слышный шепот. Мех королевских одежд коснулся моей руки.

— А потом, — послышался шепот, когда лицо стало опускаться все ниже и ниже к моей шее. — Мы душим… Или перегрызаем шею…

И тут моей шеи коснулись нежные губы. Поцелуй был легким, но, несмотря на свою нежность, он показался мне обжигающим.

А через мгновенье я почувствовала, как кожу осторожно прихватывают зубы.

Только сейчас я не только вспомнила, но еще и почувствовала, почему его величество не любит улыбаться.

— Д-д-достаточно, я поняла, — прошептала я, пытаясь встать, но мои руки прижали к ковру.

— Охотник имеет право делать с добычей все, что хочет, — прошептали мне, поднимая голову от моей шеи. Мне еще раз вежливо напомнили, почему мир так редко созерцает улыбку его величества. — Не так ли? Я слышал, как ты сама это говорила принцу…

Я оцепенела, чувствуя, как его руки давят на мои запястья.

— И сейчас ты моя добыча…