Глава 11. «Это монстры, а не дети!»

* * * – СНЕЖАНА — – Здравствуйте, уважаемые адепты и преподаватели этой чудесной академии! – начинаю я слегка пафосно и максимально жизнерадостно. Надеюсь, мой позитивный настрой передастся и детям. «У меня позитивный настрой? Правда что ли? Не заметила…» Начало моей речи тут же вызывает кислые рожи у всех адептов и преподов, кстати, тоже. Но я продолжаю в том же духе. Сначала крепко сжимаю ладони и переплетаю пальцы, но вовремя вспоминаю, что это весьма красноречивый жест и язык тела, символизирующий максимальный уровень зажатости и нервозности. Расслабляю руки. Теперь кончики моих пальцев соприкасаются и образуют треугольник между большими и остальными пальцами. Этот жест символизирует гармонию и внутренний баланс, выражает уважение и внимание к публике. Мне нужно получить доверие всех присутствующих или хотя бы большинства. Да хоть бы пара учеников пусть поверят в меня, уже и этому буду рада, а то все глядят на меня, как на личного врага. – Ещё раз представлюсь, моё имя Снежана Михайловна. Запомните, пожалуйста. Я – человек. Чистокровный. Эрхалл Эрдалл пригласил меня, чтобы я устроила Новый год в вашей академии. Организация праздников – мой профиль и ваш ректор обратился к профессионалу. Я обещаю, что вместе с вами мы сделаем невероятный, феерический Новый год, который запомнится надолго! Умолкаю, позволяя детям и преподавателям проникнуться моим словами, но… Обвожу взглядом тухлые рожи с глазами, в которых вижу бессмысленность этого собрания. Дети помладше зевают и откровенно мечтают поскорее свалить отсюда. Старшие строят мне рожи, кто-то даже тайком показывает мне неприличные жесты. Преподы выглядят не лучше. Им, похоже, вообще до фонаря, будет ли Новый год или нет. Лишь бы их оставили в покое. Класс. Похоже, чтобы расшевелить эту толпу, им для начала нужно провести лоботомию! Я прекращаю светить улыбкой. Кошусь на ректора. Мужчина перехватывает мой взгляд и многозначительно закатывает глаза, делает длинный вздох. Надо полагать, это значит, что моя речь не впечатлила даже дракона. Но если быть предельно честной, я не по части толкать речи. Я организую мероприятия, умею договариваться, знаю, как сделать так, чтобы праздник получился идеальным: кому-то надо дополнительный комплемент сделать в виде хрустящей купюры; кто-то работает только с ответственными и проверенными организаторами. Приходится иной раз и пинков надавать, кто вдруг «забыл» или решил запросить больше, подумав, что прогадал с гонораром. Было у меня такое с одной певицей, которая вдруг возомнила себя голосом страны. Спесь с неё сбила быстро. В общем, много нюансов в моей работе. И это обычно меня уговаривали сделать праздник. Но вот в роли просителя выступаю впервые и понимаю, что уже откровенно лажаю. Что ж, попробую с другой стороны. – Ладно, давайте по-другому, – говорю уже нормальным голосом, без идиотской радости и сияющей улыбки. – Я не очень-то хороша в публичной речи. А ещё я плохо умею лгать. Буду с вами откровенна, милые дети. Ваша академия – отстой. – Снежана Михайловна, – слышу угрожающее от ректора. Но меня уже понесло. Тем более, вижу проблеск интереса в глазах учеников. На слове «отстой» старшие активно гудят и кивают, мол, так и есть. – Если бы мне пришлось учиться в этом заведении, я бы, наверное, сделала всё возможное и даже больше, чтобы выучить всю многолетнюю программу за один год, чтобы сразу в конце учебного года сдать все экзамены и скорее свалить отсюда. Дети ржут. Кто-то вздыхает. Преподаватели закрывают лицо ладонью. – Но на самом деле у вас не всё так плохо, – продолжаю я. – У вас, к примеру, отличная столовка. Кормят вкусно. Я уже оценила. Опускаю момент с зомбаками и скелетами. Дети теперь слушают с интересом. Даже пальцами в меня не тычут. – Мой вам совет, детишки, он немного разбавит унылость факта, что ваша академия отстой. Даже самый поганый день может раскрасить вкусная еда и ароматный чай или кофе. У вас это есть. И не могу отметить ещё одного факта, – любое учебное заведение даёт вам не только знания, опыт выживания, но дарит… друзей. Вот это реально нужно ценить. – Вы не в то русло ушли, – сквозь стиснутые зубы рычит на меня ректор. Ах, блин, Новый год! Точно. – Ну а теперь о празднике поболтаем. Меня совсем не радует работать с детьми. Я привыкла иметь дело со взрослыми, а не с ребятнёй… – Сисяндры покажи и докажи, что сама взрослая! – нагло и хамски бросает кто-то из толпы старших. – Ага, разбежалась! – рявкаю в ответ. – Так, насчёт праздника, мне понадобятся добровольцы… Внезапно в меня летят увесистые клочки бумаги. Меня закидывают мусором, к счастью, безвредным, но это быстро прекращается, когда ректор рявкает: – Угомонились! Стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки. Так, значит? – Насчёт праздника, – делаю новую попытку, но меня опять прерывают. – Мы упорно учились в этом отстойнике, чтобы шутами стать? Мы не будем в этом участвовать! – рявкают подростки. – Ну да, вы очень упорно учились, чтобы поскорее стать такими козлами! – не сдерживаюсь я. Начинается возмущённое гудение. – Как она смеет так говорить? – слышу шепотки от стайки преподов. – Перед вами дети, – шипит на меня ректор. И тут же раздаётся в мой адрес очень шикарное… – Поцелуй мой зад, Снежана Михайловна! – кричат мне эти «милые» дети. – Беги отсюда, пока не стала нашим блюдом! – откровенно ржут надо мной подростки. Я одариваю ректора очень мрачным взглядом. Погоди, котик, я и тебе ещё ласковых слов на ушко нашепчу, что эти твои ушки и завянут. Решил, значит, навесить на меня нереальную задачу и сделать из меня рабыню?! Всё, кому-то сейчас придёт хана. – Значит так, вы все тут меня не знаете, видите меня впервые. Не обманывайтесь моей внешностью. Тот факт, что я блондинка, не значит, что у меня есть совесть. У меня есть задача, и я её выполню. И не погнушаюсь никакими методами. Старшие начинают ржать. – Запоминайте, «котятки», на то время, пока я делаю праздник и до того самого дня, когда она завершится – вы все мои исполнители. Что прикажу, то и исполните. Можете считать меня своим наказанием за все ваши прошлые, настоящие и будущие делишки. К вашему огромному сожалению, милые мои, вы меня очень сильно разозлили. Со мной в игры играть не получится. И в ваших же интересах не перечить мне и выдержать проверку праздником. Это не навсегда и тот, кто пройдёт квест под названием «Новый год» получит сладкую конфетку. Договорились? Детки с ненавистью и яростью на меня глядят, о чём-то перешёптываются, толкают друг друга то в бок. Младшие губы дуют, старшие нахально посмеиваются. Преподы тоже не выглядят радостными. И пока никто не заговорил, решаю окончить свою речь ласковой угрозой. – Цыплята мои, жду вас после уроков в… Я пока не знаю, где мой кабинет, и каких он будет размеров, поэтому мой мозг быстро вспоминает, что у нас в школе массовые мероприятия не всегда в актовом зале проходили. При большом количестве народу всех сгоняли в спортзал. – …в спортивном зале! Побеседуем с вами по душам. Пока вам будут читать лекции, можете подумать и вспомнить, кто и какими талантами обладает. Танцы, песни, театральные навыки, фокусы, гимнастика… В общем, проявите изобретательность и смекалку. У меня всё. И я не прощаюсь. Адептов от моих слов скривило. И пока они переваривают информацию, пока снова не посылают меня, куда и как надолго, я шустро и с невозмутимым выражением на лице поворачиваюсь к ректору, у которого на лбу написано, что он меня сейчас убьёт. Киваю ему и направляюсь за кулисы. Лишь там выдыхаю и произношу едва слышно: – Это звездец… – Который я вам сейчас и организую, – шипит дракон и хватает меня за плечи, чуть встряхивает и добавляет с яростью: – Что это сейчас было? Что вы себе позволяете? Это дети, они… – Асоциальные личности, – рявкаю в ответ, оборвав ректора. Дёргаю плечами и вырываюсь из его хватки. Он отступает от меня на шаг, руки убирает за спину, видимо, чтобы случайно не придушить. А я указываю пальцем в сторону детей, которые с шумом, откровенными ругательствами, дурными воплями расходятся и говорю, чеканя каждое слово: – Те, кто в своём уме решил учить эту шпану, явно не дружит с головой. Это же монстры, а не дети! Им нужен кнут и крошечный пряник, или лучше крошки от пряника! Он пропускает мои слова мимо ушей. – Я слышал, как вы оскорбительно отозвались о моей академии, назвали её… отстойной… – начинает он с новым накалом злости. Нависает надо мной как скала, бородой своей трясёт, глазами серыми сверкает, зрачки снова узкими стали. Раздувает гневно ноздри. Вот-вот пар из ушей пойдёт. Мрак просто. Надеюсь, огнём плеваться не станет, а то помню я… Но если что, ботинком ему засвечу прямо в глотку. – А это будто неправда? Вы посмотрите на эти руины… – произношу язвительно, для картинности взмахиваю руками, чтобы показать убогость актового зала. Случайно задеваю ладонью занавес, и бордовая тряпка тяжелой массой падает прямо возле нас, подняв тучу пыли и грязи. Хорошо хоть не на меня. Машу руками перед собой, прогоняя частички пыли. В глаза попадает сор, глаза слезятся. Ещё и в носу моментально щекочет, и я тут же по-великански и три раза подряд чихаю, обрызгав скривившегося дракона слюной. Пусть радуется, что соплей у меня нет, а то бы ещё и зелёной слизью забрызгала. – Я уже сомневаюсь, что вы компетентны, – говорит он раздражённо, резко разворачивается и уходит, оставив меня одну. – Эй! Куда? – бросаюсь вслед за драконом. – Вы обещали мне помощников, кабинет и провести экскурсию, и… – За мной, – приказывает он. Ректор очень злой. Сначала я хочу много всего ему сказать, но потом решаю, что сначала продумаю свою речь. И пусть мужчина немного остынет. * * * – СНЕЖАНА — – Это… что? – я не могу даже нормально возмутиться, так как утратила дар речи. После знакомства с детишками я всё ещё как пыльным мешком пришибленная. Ректор решил, что пока я на стрессе, нужно добить меня окончательно? – Ваш кабинет и ваши помощники, – отвечает Россрэйд невозмутимо. Этот его непробиваемый тон уже порядком достал меня. – Кабинет? – переспрашиваю с усмешкой. – Помощники? Перевожу взгляд на дракона и сквозь стиснутые зубы произношу: – Вы насильно притащили меня в эту третьесортную академию, заставили подписать договор, загнали меня в ловушку, а теперь и это? Я заперта в замкнутом мирке! Это не академия, а смесь колонии для малолетних преступников и ферма третьего мира. Хватаюсь за голову и с зарождающейся паникой хнычу: – Господи! Я во вражеском окружении! Меня к такому не готовили и меня окружают жуткие дети, которые, скорее всего, уже желают мне смерти! – Снежана Михайловна, не нужно разводить драму, – спокойно говорит этот чокнутый йети. Глядит на меня с насмешкой, хотя совсем недавно злился за мою речь перед монстродетками. – Просто престаньте видеть во всём трагедию, делайте свою работу, как вы это умеете, и всё будет хорошо. У меня дёргается глаз. Воинственно упираю руки в боки и не хуже гадюки шиплю: – Видимо, чтобы повысить мою трудоспособность и мотивацию, вы выделяете мне кабинет, где воняет так, будто здесь кто-то сдох, и выглядит он как жертва бомбёжки? – Не сдох, а умер, – вздыхает ректор и с ироничной ухмылкой обводит взглядом захламленный и напрочь убитый кабинет. – Именно здесь закончил свои дни погодный маг, злой гений Юджин Тэль. Благодаря ему на этих землях так часто происходят грозы, молнии и дуют сильные ветра, независимо от сезона. Чтобы вы там себе не придумали, умер он от старости, сидя за этим столом и работая над очередным погодным проектом. К счастью, он его не закончил, иначе помимо штормов, академию настигли бы и землетрясения. – Какая жалость, – произношу ехидно и добавляю резко: – Если бы ваш маг закончил проект, то сейчас я была бы у себя дома. – Ваше остроумие не уместно, – одёргивает он меня. А я плевать хотела, что думает ректор. Я с опаской кошусь на выделенных мне двух помощников и спрашиваю: – Один из них случайно не этот ваш погодный учёный? Ректор вдруг широко улыбается и качает головой со словами: – Я понял вашу мысль, Снежана Михайловна и спешу разочаровать. Никто из них не Юджин Тэль. После смерти погодник был предан огню, а его прах развеян над лесом, как он и указал в своём завещании. У вас есть ещё вопросы? – Целое море, – говорю с тяжёлым вздохом и тру лоб. Чувствую себя так, будто на мои плечи взвалили груз целого мира, и мне одной никак его не удержать. – Но сейчас я расстроена. Мне нужно подумать и составить актуальный список вопросов. Потом удерживаюсь от желания хлопнуть себя по лбу, приободряюсь и спрашиваю: – Этот кабинет можно привести в порядок при помощи вашего волшебства? Вы говорили, что в академии есть места для магических уроков, но… раз это кабинет учёного, он тут работал, то мо… – Да, – обрывает он меня на полуслове, – этот кабинет можно убрать, используя магию. Я чувствую маленькое облегчение. – Тогда когда вы мне его… почините? – спрашиваю с нахальной улыбкой. Слегка пинаю ногой спинку от кресла. Само кресло разорвано и разломано, будто кто-то со всей ярости молотил им по стене. И стол печальная судьба у всех предметов кабинета, включая само помещение. – Не возражаю, если прямо сейчас щёлкните пальцами, помашите рукой или не знаю, станцуете, чтобы всё тут стало чистым, новым, целым и красивым. – Я выделю вам разрешение на соответствующий бытовой артефакт, и вы сами, Снежана Михайловна, восстановите свой кабинет. С документов отправитесь к магистру Жужель. Эрха вам выдаст артефакт под роспись. Заранее прошу ответственно относиться к магическим предметам. Они не игрушки. Потом он будто специально демонстративно щёлкает пальцами и мои помощники, которые самые обыкновенные скелеты «оживают». В их глазницах загорается зелёный свет. Они синхронно щёлкают челюстями и резко, снова одновременно, что выглядит крайне жутко поворачивают в мою сторону свои черепушки. Я делаю нервный шаг назад. Под моими ногами хрустит мусор. За стенами завывает ветер. Зелёный свет в провалах глазниц этой нежити меня нервирует. Делаю ещё шаг ближе к ректору. Головы скелетов поворачиваются вслед за мной. Бррр. – Это ваша хозяйка, – строго произносит ректор. – Охранять. Слушаться. Выполнять её любые приказы. Я удивлённо поднимаю брови. Любые приказы, значит? Ага-а-а. На моём лице появляется хищная улыбка. Но ректор вдруг добавляет: – Если приказы не соответствуют уставу академии, игнорировать и не исполнять. Ну вот, а я тут даже помечтать не успела. Дракон произносит какое-то жуткое слово, которое на мой слух состоит из одних согласных, да ещё в грубом сочетании. Что-то вроде «грхдздвцдг». И после этого словечка, моих скелетов всего на мгновение охватывает пламя, я, даже испугаться не успеваю, как огонь сразу исчезает, а дракон говорит: – Я сделал привязку на вас, Снежана Михайловна. Они будут слушаться вас беспрекословно, но не нарушат правила устава. – Угу, я слышала, – произношу разочаровано. Потом тоже щёлкаю пальцами, а я это хорошо делаю, получается у меня громко и звонко, и спрашиваю: – Разрешение на артефакт сейчас выдадите или ждать сто лет? Россрэйд кивает, на его лице появляется лёгкая улыбка, которая прячется в его зарослях усов и бороды и протягивает передо мной раскрытую ладонь. Не успеваю и рта раскрыть, чтобы спросить, что за шутки, как на его ладони появляется танцующий огонёк, а следом вместо маленького пламени на его большой ладони лежит свёрнутый в трубочку свиток. – Берите, – говорит ректор. – Эрху Жужель найдёте в учительской. Кабинет на первом этаже. Беру свиток и прячу его в карман своего мехового плаща. Поворачиваюсь на пятках и направляюсь прочь из этого убожества. На выходе бросаю через плечо: – Если я всё-таки выполню условия долбанного контракта, никого не убив, вы, эрхалл, мне ещё должны будете!