Глава 17. «Секреты и тайны…»

* * * – СНЕЖАНА — – Столовую нужно было назвать «Мясо и Кости». Просто «академическая столовая» не звучит, – произношу с улыбкой, рассматривая задумчивого Луи. Помощник ректора рассеянно мне кивает, а сам он смотрит на блюда на раздаче. Нежить ждёт, когда мы что-то выберем. Лично я есть не хочу, но вот чашку кофе выпью. И вон тот эклер съем. А Луи пусть своё крем жуёт. – Нет, ну, согласитесь, Луи, где ещё можно встретить зомби и скелетов, с их оригинальным обслуживанием? – Эрхалл Эрдалл п-принял решение взять на работу в общепит нежить из-за адептов. Они буйные. Я говорю об адептах, – поясняет мне Луи. Хотя я и без него об этом знаю. Я прислоняюсь поясницей к стойке раздачи и с улыбкой говорю: – Представьте, что в каком-нибудь городе открывается ресторан, где работает одна нежить. Я даже вижу, как они приветствуют гостей. Говорят: «Добро пожаловать в «Мясо и Кости»! Наше меню живёт своей жизнью, а персонал отличается особым шармом! Вы никогда не забудете наше заведение, даже если захотите! Сегодня у нас в меню: суп из потрохов со специями, салат «Мозговой сюрприз» и фирменное блюдо – жаркое с кровавым соусом. А на десерт попробуйте наше безе с привкусом загробного мира! Что бы вы хотели заказать?..» Я двигаю бровями и улыбаюсь, ожидая похвалы и восторга. – Звучит очень зловеще, – кривится Луи. – Я бы в такое заведение н-никогда не пошёл. Мне и тут некомфортно, н-но выбора нет. Я закатываю глаза, и думаю, что Луи Мор ужасно скучный тип. – Я буду чашку кофе погорячее. С молоком. Молоко, п-пожалуйста, овсяное. М-молоко п-подогрейте и взбейте. Ещё я буду фруктовый салат с йогуртовой заправкой. П-потом мне крем клубничный, крем сливовый и крем ф-фисташковый. Я озадачено чешу затылок. Просто таких блюд на раздаче нет. Но нежить сверкает мёртвыми глазами и удаляется на кухню. – О, как! Дефицит из-под полы! – смеюсь я, когда зомби притаскивает поднос с заказом для Луи. – Нет, что вы! – округляет он глаза. – Под полом не держат крем. Они на кухне и… Я пропускаю мимо ушей его слова и говорю зомби, у которого один глаз слегка вылезает из глазницы: – Мне чашку кофе. Капучино, пожалуйста, и погорячее. И вон то заварное пирожное. Две штуки. Получаю свой заказ, и мы с Луи садимся за столик. В столовой, кстати, было пусто. Луи ловит дзен, поглощая свои кремы и фруктовый салат. У него такой блаженный вид, что я его не трогаю вопросами. Пусть человек подкрепится для начала, а потом я начну его допрашивать. И вот, помощник ректора откидывается на спинку стула, робко мне улыбается и, сделав глоток кофе, произносит: – С-спасибо, что пригласили меня. Один бы я не п-пошёл. Пожимаю плечами и говорю: – Вообще без проблем. Я вот тоже не люблю чаёвничать и кофеёвничать в одиночестве. С кем-то всегда веселее, правда? – Угу, – кивает Луи и отправляет в рот последнюю ложечку крема. Вздыхает: – Жаль, со мной н-никто не ходит… Я склоняю голову набок и осторожно спрашиваю: – Луи, можно вам задать один очень личный вопрос? Луи прекращает улыбаться. Глубоко задумывается, глядя в свою чашку, будто пытается там найти все ответы на свои вопросы. Я уже жалею, что спросила. И уже думаю, как бы расшевелить этого несчастного, как он говорит едва слышно: – Да. Спрашивайте. – Хорошо. Но если вдруг мой вопрос покажется вам бестактным, чересчур личным или вы просто не захотите отвечать – дело ваше. Просто… не обижайтесь, ладно? Он кивает и хмуро сводит брови. Ёрзает на своём месте и с силой сжимает чашку. Луи нервничает. – Вы знаете причину своего расстройства? Ну, что вы не переносите прикосновения других? И пытались это лечить? – Расстройство? – удивляется Луи и тут же отвечает на свой вопрос: – Конечно, это р-растройство… Д-да… З-наю… Он когда волнуется, сильнее заикается. – Не расскажите? – спрашиваю осторожно. Он вытягивает губы трубочкой и косится на меня с подозрением и вдруг говорит: – Расскажу, если расскажите свой секрет. Я удивлённо поднимаю брови. – Мой секрет? Э-э-э… У меня их много… Но об это Луи лучше не знать. – Да. Самый с-страшный секрет. П-пожалуйста, Снежана Михайловна, – просит он. – Мне так будет легче рассказать вам о с-себе. – Ну-у-у… ладно, – соглашаюсь я. Не была я готова рассказывать о своих тайнах. – Чтобы вам рассказать, Луи? Хотя… Вот вам история, это совсем не секрет, а житейская мудрость, которая досталась мне весьма болезненно. Да и вообще, опыт – хороший учитель, только берёт дорого… Моя история, Луи… И рассказываю молодому мужчине о том, как меня, перспективного и прекрасного специалиста по организации праздников уволил козлина босс. «Он сказал мне, что я с ним переспала, нарушила правило компании – не спать с начальством. Это было всего раз, и на корпоративе. И мы оба были не совсем трезвыми. И не было в уставе компании такого правила, не спать с начальством. А он заявил, что у же есть! Представляете, Луи? Ох, как же я была зла… Напомнила гаду, что инициатором был он. Воспользовался моим настроением и состоянием. А ведь до этого я рассталась с женихом… Он знал об этом… Да, он сволочь, но… Моя вина тоже есть. В тот день одна моя коллега видела, как мы с ним вместе уходили с вечеринки и всё поняла. Даже дурак бы понял, что мы не картошку едим садить. А потом она меня спросила: какой наш босс, в плане мужской силы? А я взяла и, не подумав, состроила ей рожу, мол, вообще никакой. И это факт, Луи. Худшего секса у меня никогда не было. И вот так моя коллега взяла и по всему филиалу распустила эту сплетню. В итоге слух разошёлся со скоростью света по всем другим нашим точкам, что наш босс импотент. И он заработал себе сомнительную славу. Нет, я своим поступком не горжусь. В смысле, что переспала с ним. Зато в моём списке жизненных принципов появилось новое, подчёркнутое трижды правило: «Никогда не спать с начальством!» – Вот такая история, Луи… – заканчиваю изливать наболевшее и бесившее меня до сих пор. Луи жуёт нижнюю губу и длинно вздыхает, крутит кружку в руках. – Возник конфликт интересов, Снежана Михайловна. Пострадала и ваша, и его профессиональная репутация, – говорит Луи. И мне кажется, что я слышу в его голосе нотки осуждения. – Вот только судить меня не надо, договорились? – произношу раздражённо. Хватаю салфетку и яростно полирую каждый палец. – П-простите, – втягивает он голову в плечи. – Просто высказал с-своё мнение… Со стороны. – Я и без вашего мнения, эрхалл Мор, знаю, что была не права, – говорю уже спокойнее. – Ладно, проехали… Так что у вас случилось? Луи краснеет, бледнеет, потом шёпотом произносит: – Поклянитесь, что никому не расскажете. С самым серьёзным видом киваю и произношу: – Клянусь бородой ректора, что никому не расскажу твою историю, Луи Мор. Мужчина делает круглыми глаза и в ужасе шепчет: – Вы поклялись священным! Но я принимаю вашу клятву, Снежана… И вот моя история. «Однажды, в один дождливую ночь на крыльце детского приюта был оставлен младенец. Ребёнок был рождён без магии, без каких-то талантов. Скорее всего, он был бастард. Мальчик рос в мире, где единственными друзьями были бесконечный холод и одиночество. Каждую ночь, засыпая под гипнотический ритм капающей воды из прохудившегося крана, он мечтал о тепле – о мягком прикосновении, которое принесёт ему утешение и спокойствие. Но жестокая реальность продолжала настойчиво напоминать о своей беспощадности и равнодушии. С самого детства этот мальчик, которого назвали Луиджи и дали ему фамилию Мор из-за его всегда болезного вида, редко сталкивался с лаской и заботой. Приют не приносил Луиджи добра. Все воспитатели были заняты многочисленными детьми, им было не до проблем детей, а сверстники – такие же оставленные судьбой несчастные дети – часто выказывали агрессию, защищая свои обрывки личного пространства. Каждый удар, каждый толчок разучивали мальчика доверять людям. Даже за мелкие провинности дети получали наказания, иногда весьма жестокие. Удары хлыстом, палками. А за что-то серьёзное могли оказаться в тёмной комнате вечной тишины. Самое страшное наказание. Магическое помещение. Полная тьма. Никаких звуков. Даже свой собственный голос не слышно. Слепой. Глухой. Немой. И холод, пронизывающий до костей и калечащий душу холод, казалось, убивал. На несколько дней попасть в комнату тишины для Луиджи было сродни смерти. Эти дни казались ему вечностью. Постоянные насмешки, оскорбления и убеждения со стороны наставников, что он тупица, никчёмный, никому ненужный подкидыш дали свои плоды. Так он и вырос, всегда настороженный, всегда готовый к неожиданной боли. К наказанию. К насмешке. Годы шли, и Луиджи Мор стал взрослым молодым мужчиной, но страхи, сформировавшиеся в детстве, остались с ним. Каждый раз, когда кто-то пытался приблизиться к нему ближе, чем на рукопожатие, он чувствовал, как внутри поднимается паника. Страх сковывал его тело, и ему казалось, что прикосновение другого причинит ему нестерпимую боль. Дружеское прикосновение, даже самое невинное, вызывало в нём волну тревоги, стирая границы настоящего и возвращая его в те холодные, одинокие дни и ночи. Эти страхи превратились в барьеры, отделявшие его от мира. Луи держался на расстоянии от любых живых существ, избегал толпы, и никогда не вступал в романтические отношения. Его жизнь стала подобием существования в стеклянной капсуле – живой, видимой, но неосязаемой. Он где-то глубоко внутри жаждал общения, тепла и любви, но страх перед возможной болью блокировал любые попытки сближения. Он не мог говорить, боялся показаться глупым… ведь он никчёмный, никому ненужный подкидыш… Иногда по ночам он лежал без сна, думая о том, сможет ли когда-нибудь победить свои страхи? Искал ответы в книгах, обращался к магам, пытался преодолеть себя, но прогресса не было…» Неожиданно… И удивительно, что Луи не озлобился, не возненавидел весь мир. Это о многом говорит. Например о том, что у него доброе сердце. – Луи, а эрхалл Эрдалл знает твою историю? – спрашиваю мягко, тихо и осторожно. Луи мотает головой и тоже тихо говорит: – Что вы, нет, он не знает. Никто здесь не знает. И вы пообещали молчать. Активно киваю. А сама задумываюсь, что приюты в этом мире – настоящее дрянцо. Что ж, в моей программе будет намёк на сей момент… Надо бы это и с детками обсудить. Луи уходит в себя. Видать всколыхнулись дурные воспоминания. Нет-нет, не нужно, чтобы призраки его прошлого растеребили ему душу. – А что насчёт ректора, Луи? Не знаете его секретов? Луи хмурится и отвечает: – Снежана Михайловна, если у ректора и есть секреты, то хранит он их очень хорошо. – Это понятно, – улыбаюсь ему. – Просто было любопытно узнать что-то интересное о нём… Луи пожимает плечами и вдруг сообщает мне крайне интересную деталь из жизни Россрэйда. – Ректор – дракон, он д-дитя магии. Но даже такому сильному с-существу нужно восстанавливаться. И всегда в конце каждой недели он в-вып-пивает зелье для восстановления сил его зверя. Но есть побочный эффект – крепкий сон. В этот день все адепты после отбоя запираются на магический замок, ч-чтобы не вышли из своих комнат и не с-совершили что-то разрушительное. А сам дракон спит крепким сном до самого утра. И н-никто не сможет его разбудить, пока солнце не взойдёт. Ого! Вот это новость! Моя деятельная натура предвкушающе потирает ручки. – И что, никто не охраняет его сон? – спрашиваю невинным тоном. Стараюсь сдержать зловещую улыбку. Выходит плохо. Луи не замечает моего кровожадного вида, а спокойно выкладывает тайну дракона: – Его охраняет его верный п-пёс. – Пёс? – удивляюсь. – У дракона есть собака? – Да. Злобное создание, которое не пропустит никого к своему любимому хозяину. Собака есть собака. Её можно вкусняшкой накормить, отвлечь, так сказать от охраны сахарной косточкой. – Что ж, интересная новость. – Мне пора, – вдруг вскакивает с места Луи. – До встречи, эрха. И уходит. Зато я узнала очень интересные новости. Завтра ректор будет спать непробудным сном. Чтобы такого сделать? Во-первых, нужно узнать, где он спит! * * * – СНЕЖАНА — Дракон, он же ректор магической академии, он же брутальный бородатый мужчина не обманул меня. Принёс все двадцать вещей из моего списка. Косметичка – одна штука. Острые маникюрные ножницы – одна штука. Пилочка – одна штука. Розовая бритва с пятью лезвиями для мгновенной гладкости – одна штука. Женский гель для бритья с ароматом кокоса – одна штука. Той же фирмы гель, но только после бритья – одна штука. Крем дневной и ночной для лица – одна штука. Молочко для тела – штука. Шампунь моей любимой фирмы – штука. Бальзам плюс маска для волос в одном флаконе – штука. Моя любимая мочалочка и пемза. Пижама. Зимний горнолыжный комбинезон. И удобные зимние кроссовки. Ровно двадцать предметов. Трусы, носки и прочее достану здесь. – Уи-и-и! – пропищала я, обнимая родные вещички. – Спасибо ва-а-ам! Мужчина лишь головой качает. Ему непонятна моя любовь к этим предметам. Да ну его! – Вы уже наметили план? Есть идеи, какой будет праздник? В каком стиле? – интересуется ректор. – Скоро запахнет ёлкой и порохом от фейерверков? Я усмехаюсь и отвечаю: – Не гоните лошадей, эрхалл. Всё будет. С детками только пообщаюсь на тему их талантов. Кстати, а как вы относитесь к конкурсам? Например, соревнование «Летающий снежок», кто точно свалит снежком фигурку дракона. Выставим фигурки в один ряд, и с расстояния надо будет их сбить. Приз – смешная игрушка. А ещё танцевальный баттл… Ректор скривился от моей идеи сбивать фигурки драконов (на самом деле я просто издевалась), но про баттл сразу высказал протест: – Не нужно баттлов, Снежана Михайловна. Дети излишне импульсивны и соревнования могут вывести их на агрессию. Давайте что-то мирное. Киваю и говорю с улыбкой: – Договорились, эрхалл. Только знаете, я вот думаю, кто будет разносить напитки и закуски? Зомби и скелеты как-то скучно, к ним все привыкли, а вот какое-нибудь волосатое чудище вполне бы стало фишкой праздника. Мохнатый монстрик поднял бы всем настроение. Представьте, ходит такой йети, раздаёт апельсиновый сок и вдобавок ещё предсказывает шуточное будущее. – Здоровая доза хаоса на празднике обязана быть, но давайте без перегибов, – просит дракон. Я пожимаю плечами. – Посмотрим, я пока ещё не придумала основную концепцию. Всё будет зависеть от детей. – Вот когда придумаете, тогда и озвучьте свои варианты. Пока вы меня не впечатлили. Фу, какой. Ты погоди, дядя, ещё так впечатлю!